Сорок третий 8 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 23

Король Балларии слегка наклонил голову.

— Несмотря на всю нелюбовь к Шардалу и уважение к Ларнасу, но в деле, где речь идёт о финансировании вооружённого нападения, захвате детей и попытке воздействия на офицера, уважение не заменяет следствие. Я хочу видеть материалы Шардала.

— Они переданы всем присутствующим, — ответил Логрис. — Счета, записи распоряжений, расшифровки, протоколы задержаний, заключения специалистов и копия договора Гориса Третьего.

Король Гиллара заговорил не сразу. В его голосе не было ни симпатии к Шардалу, ни желания помогать Логрису. Именно поэтому его слова прозвучали убедительнее.

— Гиллар не будет поддерживать Ларнас в вопросе, связанном с незаконными установками, похищениями и скрытыми лабораториями. У нас достаточно собственных причин не делать вид, будто ряса очищает документы.

Логрис посмотрел на него спокойно.

— Разумная позиция.

— Не радуйтесь, Логрис. Это не дружба.

— Я и не заказывал дружбу. Мне хватит здравого смысла.

Старый властитель Витильского Астархата медленно провёл пальцем по краю письма.

— Если мы признаем за Ларнасом право объявлять государство еретическим в ответ на судебное расследование теракта, завтра любой наш храмовый спор станет поводом для внешнего диктата. У меня в стране половина храмовых земель живёт рядом с военными родами. Стоит Ларнасу сказать одно слово, и люди начнут выяснять, кому они верны раньше: богам, своим князьям, городским советам или собственным амбарам. Я не стану помогать такому пожару.

Королева Лайсана сказала мягче, но не слабее:

— Сарангия не поддержит признание Шардала еретическим. Мы можем призвать стороны к сдержанности, но сдержанность не означает освобождение людей, подозреваемых в убийствах и терроре.

— Инис? — спросил председательствующий.

Король Инис пожал плечами.

— Я прочитал запись приказа. Там не было богословия. Там был приказ устроить ловушку и не оставить человека в живых. Если Ларнас считает это духовной юрисдикцией, пусть сначала объяснит, какая часть духовной юрисдикции оплачивается через фиктивную проверку вентиляции.

В зале послышалось сухое, почти неприличное в такой обстановке движение: кто-то из младших советников не удержал смешок и тут же поспешил скрыть оплошность кашлем.

Письмо Патриарха лежало в центре стола, красивое, тяжёлое, полное древних формул и вдруг очень одинокое.

Логрис заговорил только после того, как высказались все основные властители.

— Шардал не просит объявлять войну Ларнасу. Не просит признавать Церковь Всех Богов преступной. Не просит отменять паломничество, закрывать храмы или спорить о вере. Шардал говорит о другом. Ларнасская канцелярия, действующая под прикрытием Церкви, нарушила договор Гориса Третьего, финансировала нападение на шардальской земле, участвовала в попытке захвата Ардора Таргор-Увира и дала приказ перейти к его уничтожению или нанесению увечий, если захват невозможен. Люди, задержанные в Шардале, будут судимы шардальским судом. Если Патриарх считает это ересью, пусть пришлёт богов свидетелями защиты. Канцелярские письма я уже видел.

Король Балларии слегка усмехнулся, но быстро вернул лицу серьёзность.

— Баллария предлагает Совету занять позицию нейтралитета в церковном споре и одновременно признать право Шардала вести уголовное расследование по преступлениям, совершённым на его территории. Также предлагаю всем государствам провести внутреннюю проверку фондов, связанных с Ларнасом, особенно тех, что ведут благотворительные и медицинские переводы.

Герцог Харгона добавил:

— И отдельно — запретить передачу обвиняемых церковному суду до завершения светского расследования, если дело касается насилия, оружия, похищений или работы с запрещёнными установками.

Старый властитель Астархата сказал:

— В протоколе должно быть указано, что признание государства еретическим не может быть принято Советом как основание для политических или военных действий без рассмотрения фактических материалов. Иначе мы сами подпишем себе ошейник.

Король Гиллара сухо произнёс:

— Гиллар поддержит такую формулировку.

Это стоило ему усилия. Все понимали почему. Но именно Гиллару сейчас было выгодно, чтобы Ларнас не получил права вынимать из чужого государства людей и документы под видом духовной защиты. Завтра такие же люди могли прийти за гилларскими магами, архивистами или офицерами, и Дунгос это понимал лучше многих.

Обсуждение продолжалось ещё час. Формулировки правили осторожно, потому что никто не хотел открыто воевать с Церковью. Но никто не хотел и подчиняться письму Патриарха. Властители выбрали нейтралитет внешне и помощь Шардалу по существу. Каждый нашёл свою приличную причину: проверка финансов, защита светской юрисдикции, борьба с терроризмом, сохранение внутреннего порядка, недопустимость использования храмовых каналов для запрещённых опытов. За этими словами стояло простое и давно накопившееся раздражение: диктат Церкви Всех Богов утомил слишком многих, чтобы один резкий лист из Ларнаса снова заставил всех склонить голову.

К концу заседания решение Совета звучало сухо и почти скучно.

Совет не признавал письмо Патриарха основанием для политических действий против Шардала. Совет подтверждал право Шардала судить лиц, участвовавших в преступлениях на его территории, независимо от их духовного сана. Совет рекомендовал всем государствам проверить ларнасские фонды, храмовые переводы, переписку с Палатой Первого Зова и деятельность церковных учреждений, выходящую за рамки духовной службы. Совет призывал Церковь Всех Богов к сотрудничеству с расследованиями и воздержанию от шагов, способных вызвать беспорядки.

Слова «ересь» в итоговом тексте не осталось.

Письмо Патриарха приложили к протоколу как обращение, принятое к сведению.

Когда основные образы погасли и в зале остались только шардальская делегация, несколько секретарей и Талис, Логрис позволил себе откинуться на спинку кресла.

— Видите, Ингро, иногда люди ведут себя разумно.

— Когда боятся за собственную шею, Ваша Милость, разумность встречается чаще.

— Не портите мне редкую минуту дипломатического удовольствия.

— Не буду. Но Патриарх теперь поймёт, что Совет не станет его дубиной. Значит, он будет искать другой способ.

— Конечно будет. Люди, желающие использовать запретные технологии несмотря ни на что, вообще производят впечатление упрямых.

Талис собрал копии документов.

— Следующий удар может быть уже не политическим.

— Я знаю. Поэтому сегодня же отправьте Ардору усиленную охрану, Альде — все материалы по фондам, Лиаре — отдельную группу на Дом культуры, Эльге — дворцовое предупреждение по храмовым контактам. И подготовьте публичную часть дела. Не всю, но достаточно, чтобы любая попытка Патриарха кричать об ереси звучала на фоне детей, подвала и денег Святой Лоары.

— Будет сделано.

Логрис взял со стола письмо Патриарха, ещё раз посмотрел на роскошную печать и положил его рядом с договором Гориса Третьего.

— Старый Горис был мерзавцем, скрягой и занудой, но договор подписал полезный.

— Иногда зануды спасают государство через сто лет.

— Вот видите. У каждого таланта должен быть шанс.

Секретари начали собирать бумаги. За окнами дворца Марсана жила обычным вечером: шли машины, открывались лавки, у газетных киосков спорили о нападении на Дом культуры, в храмах зажигали лампады, а в Сыске допрашивали людей, которые ещё вчера считали себя частью великого замысла и сегодня впервые узнавали, что великий замысел плохо защищает от протокола.

Логрис встал.

— Передайте прокурору: суд должен быть открытым настолько, насколько позволит безопасность. Я хочу, чтобы люди услышали не спор короля с Патриархом, а голоса тех, кого эти святые мерзавцы держали под ножом.

Талис поклонился.

— Да, Ваша Милость.

Король вышел через боковую дверь, оставив на столе две бумаги: письмо о ереси и договор, подписанный мёртвым королём с мёртвым главой Церкви. Одна бумага требовала покорности. Другая давала право ответить.