Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 7

Ко всему прочему, великий император однажды изрек: «всё разделенное неминуемо сольется воедино, а всё слитое воедино неизбежно распадется». Стало быть, после гибели «Кровавого Императора» Алистера Тюдора узурпированная Им божественная мощь — характеристика нулевой Последовательности — тоже должна была расколоться на четыре части…

Одна часть вернулась в форму абстрактного концепта, став «Уникальностью», а оставшиеся три выкристаллизовались в характеристики первой ступени. Не будь этого механизма, после восхождения на божественный престол кого-то одного, соответствующий Путь навсегда лишился бы ангелов первого ранга…

А не могла ли одна, а то и две из этих первозданных характеристик, ведомые тем же глухим зовом, стянуться обратно в эту проклятую темница? Наверняка именно это и послужило еще одним роковым магнитом для Карты Богохульства! Чем глубже Клейн препарировал события, тем отчетливее осознавал, как фатально недооценил могущество злого духа.

«Как и ожидалось от ангелов, проложивших себе путь через ступень „Заговорщика“…» — застыв в тени дерева, Клейн дернул за ниточки, заставив Сеньора произнести:

— Вполне вероятно, что это и впрямь был ритуал.

— Всё, что так или иначе связано с «Кровавым Императором» Алистером Тюдором, по умолчанию затрагивает поистине заоблачные эшелоны.

Шарон выслушала его в абсолютном безмолвии и вставила лишь одну вескую фразу:

— Сорен, Айнхорн, Медичи…

«Стало быть, мисс Шарон, опираясь на те крохи оброненных злым духом требований, тоже смекнула, что три престола в этих застенках некогда принадлежали совершенно разным ангелам…» — немного поразмыслив, Клейн решил взять инициативу в свои руки и вложил в уста марионетки новое откровение:

— «Кровавый Император» Алистер Тюдор с высочайшей долей вероятности являлся истинным божеством Пути «Охотника», чья Карта Богохульства носит имя «Красный Жрец».

Шарон замерла на пару секунд, явно складывая в голове нужный пазл, после чего проронила:

— Карты больше нет.

Девушка имела в виду ту самую Карту Богохульства, которой злой дух так щедро козырял перед ними.

— Должно быть, эта тварь благополучно выскользнула из узилища еще до того, как Ночные Ястребы вкупе с Сердцем Механизмов стерли всё с лица земли, — озвучил свою гипотезу Клейн. — И под шумок умыкнула отсюда как все Потусторонние характеристики, так и аркан «Красного Жреца».

Шарон обвела руины долгим, безмолвным взглядом:

— Он дьявольски коварен. Он бы ни за что не оставил столь кричащих улик.

«А ведь она чертовски права. Те крохи характеристик, что валялись за пределами печати, явно не дотягивали даже до четвертой Последовательности. Для монстра, в прошлом носившего корону Короля Ангелов, они — сущий мусор. Впрочем, как и сама карта „Красного Жреца“… Понятно, зачем он вычистил свои покои, но с какой стати не оставил ни единой пылинки за их пределами? Это выглядит как откровенная насмешка: „Ха-ха, я обвел вас всех вокруг пальца, вырвался на свободу, а теперь попробуйте меня поймать!“… Стоп. А что, если именно этот наглый посыл он и жаждал донести?» Дойдя до этой мысли, Клейн почувствовал приступ искреннего веселья и заставил Сеньора произнести:

— О нет, коварство отнюдь не исключает желания оставить хлебные крошки.

— Восьмая Последовательность Пути «Охотника» носит красноречивое имя «Провокатор».

В это самое мгновение размытый лик «Красного Ангела» в его сознании намертво склеился с физиономией Андерсона Худа.

Шарон выслушала эти доводы в абсолютной неподвижности. Её губы слегка приоткрылись, но наружу так и не вырвалось ни звука.

Клейн ответил ей таким же тяжелым, многозначительным молчанием, про себя констатировав: Потусторонние стези «Охотника» воистину обладают до одури ярким, узнаваемым почерком.

На их фоне рыжеволосая Элен казалась белой вороной, напрочь лишенной фамильных черт клана Сорен.

«Впрочем, в искусстве доводить „вице-адмирала Болезнь“ до белого каления таланта ей точно не занимать… Да и в былые времена выходцы из семьи Сорен славились умением доводить великого императора до нервного тика…» — Клейн неслышно выдохнул, мысленно отсыпав парочку едких шпилек.

Наконец сыщик разорвал эту звенящую тишину. Его марионетка, Сеньор, бегло окинул взглядом руины и с легкой иронией бросил:

— Вполне вероятно, именно за свой поганый характер они и загремели в эту темницу.

— Кто оказывал поддержку Алистеру Тюдору? — голос Шарон зазвучал донельзя эфемерно, а её фигура начала медленно растворяться, словно она и не ждала ответа.

— Быть может, ортодоксальная шестерка… — проронил «Клейн», воскресив в памяти те самые шесть изваяний божеств из внешнего зала.

Однако почти сразу же его уверенность дала трещину:

— Вот только в те времена семерка великих Церквей выступала единым фронтом на стороне империи Трэнсост, а Сорены и Айнхорны числились там в ранге высшей, правящей знати.

— Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов вариант, что изначально они сделали ставку на Тюдора, но, узрев Его скатывание в бездну безумия, поспешили разорвать все связи.

«А если это была вовсе не великая шестерка? Означает ли это, что за спиной Алистера Тюдора незримо высились совершенно иные божества? И кто же это мог быть?» — Клейн с головой погрузился в тяжелые раздумья.

Не став задерживаться ни секундой дольше, Шарон взмыла ввысь. Ее призрачный силуэт плавно вынырнул на поверхность, материализовавшись подле раскидистого дерева.

Клейн сноровисто развеял мстительного духа Сеньора, загнав его обратно в золотую монету внутри железного портсигара, после чего как бы невзначай поинтересовался:

— Положа руку на сердце, меня всегда съедало любопытство: откуда черпают свою сокрушительную мощь чистые злые духи и призраки, напрочь лишенные Потусторонних характеристик?

— Из мира духов, — предельно лаконично отозвалась Шарон.

«Выходит, закон сохранения Потусторонних характеристик незыблем, а вот источник самой паранормальной мощи может разниться? Хм, или же духовный мир сам по себе является плодом слияния неких характеристик…» — Клейн едва заметно кивнул и, бросив взгляд на устилающую землю грязь, произнес:

— Я продолжу идти по следу этого злого духа. Как только нащупаю хоть какую-то зацепку, непременно дам знать.

Юноша твердо решил при первой же возможности выпытать всё у волшебного зеркала Арродеса.

На этих словах он сноровисто выудил ручку с блокнотом, размашистым почерком набросал ритуал призыва своего гонца и протянул листок девушке:

— Случись нужда, можешь смело слать мне письма.

Шарон приняла бумагу, скрупулезно пробежалась глазами по строчкам и ответила:

— Меня всегда можно найти в баре «Храбрец».

— Если надумаешь писать, шли весточки в район Хиллстон, на улицу Галд, дом сто двадцать шесть. Адресат — мадам Мария.

— Заметано, — Клейн упрятал ручку в карман. Прямо на глазах у спутницы он пустил в ход ритуальный серебряный кинжал, воздвигнув Стену Духовности и наглухо запечатав железный портсигар.

Следом он, проявив безупречную джентльменскую учтивость, проводил Шарон до соседней улицы, поймал наемный экипаж и сопроводил её до самого района Баклундского моста.

Покончив с этими хлопотами, сыщик наконец взял курс на арендованную фешенебельную гостиницу в Хиллстоне, по пути предусмотрительно сменив личину и пересев в другой экипаж.

…………

Байам, бар «Морские Водоросли».

Изрядно поболтавшись на океанских просторах, Даниц вновь ступил на брусчатку «Города Щедрости». Пират заявился сюда с вполне конкретной миссией — подсобить повстанцам в кое-каких организационных делах.

Наглухо натянув козырек кепки на глаза, корсар забился в дальний угол у барной стойки. Первым делом он вознамерился погреть уши и собрать свежие слухи, до смерти боясь, что из-за протухшей разведки его собственная шкура неминуемо обернется казенным кушем.

В этот самый миг до его слуха долетел голос затесавшегося по соседству авантюриста, оживленно вещающего своему компаньону: