Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 15

Вливаемся с Полей в этот кружок, и тут я замечаю в центре макушку одного из друзей Беса.

Сева… кажется, так его называла Поля. Этот фей сияет, как начищенный пятак, и что-то раздает ребятам.

— …всех касается, отказа не приму! — доносится до меня его веселый голос.

— Эй, Профессура! — весело кричит он, и Поля резко оборачивается.

Сева вручает ей флаер:

— Приходи на мой дэрэшник, в эту пятницу в Эйфории.

Поля озадаченно сжимает пригласительный, а Сева переключается на меня:

— Тебя тоже жду, Провинция! — Разноцветный флаер оказывается в моей ладони.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Соррян! — Этот здоровяк разводит руки. — Ты ж у нас Столица!

Вокруг раздаются смешки.

— В общем, ребят, всех жду. Проходка, випка и вся эта организаторская муть — все уже порешали. Бухло, жаришка — с меня. С вас — хорошее настроение! Двадцать один раз в жизни бывает!

Я хочу съязвить, что любая дата бывает только один раз в жизни, но Поля уже оттаскивает меня за нашу парту.

— Капец! В самом крутом клубе города! — восхищенно смотрит на меня, но тут же сводит брови домиком. — Папа ни за что не пустит меня одну…

Я уже догадываюсь, что она скажет.

— Карин, давай сходим? Ненадолго? Прям на капелюшечку… — Сводит пальцы вместе. — Поздравим, потанцуем и по домам?

Мне не очень хочется туда идти, но Поля смотрит такими умоляющими глазами, что нет никакого шанса ливнуть.

— Хорошо, только ненадолго.

— Уи-и-и! — Поля бросается мне шею. — Ты настоящий друг!

Обнимаю ее и замечаю у стены Беса. Привалившись к ней спиной, он смотрит на меня со снисходительной улыбкой, будто знает, в какой папке галереи я храню его пресс.

Черт.

Смущенно отворачиваюсь.

Всю пару чувствую, как спину сверлит его взгляд.

«Бес ведь тоже придет на праздник друга», — вдруг осеняет, и я замираю, перестав слушать лектора.

Почему у меня такое стойкое чувство, что вся эта затея с клубом ни к чему хорошему не приведет?

— Соберись, Лекс! — рявкает Сева, выдавая серию ударов, от которых я едва успеваю уворачиваться.

Блокирую хук справа и тут же ухожу в контратаку левой. Но Севе мои тычки нипочем.

— Это че за предварительные ласки? Левая вялая, как макаронина! — он парирует и снова зажимает меня в угол. — Пыхтишь как дед. А я говорил, бросай курить.

— Тебя, быка, хер уложишь! — зло сплевываю через зубы, снова уходя в глухую оборону.

Каждый удар Севы по ребрам отдается болезненной волной.

— Дерешься, как баба. Удивляюсь, что вчера Чуму смог уложить с одного удара, — подначивает Сева, намеренно вынуждая меня раскрыться. — Где твое реакция?

Увожу корпус с линии удара и резко в развороте бью в солнышко. Пробиваю защиту и финалю джебом с левой. Сева принимает удар, лишь чуть качнувшись.

— Реакция в норме, — зло цежу. — Ебальники особо борзым щелкать хватает. Без всяких тренировок.

Сева фыркает, делая шаг назад, и снимает перчатки.

— Ага, Чума вчера грамотно простимулировал твои эрогенные зоны… — Ухмылка Севы становится издевательской. — Ты и повелся, как нулевичок в стердауне. Взорвался — и в космос полетел! А мог бы жидко обосраться…

Да, с Чумой эпик вышел.

В кабинете Жучки мы провели полчаса. Она трещала, втюхивая какую-то муть про «межличностные конфликты» и «деструктивное поведение в стенах альма-матер», а я не сводил взгляда с долбоеба напротив.

Чумаков изображал статую и сверлил меня нечитаемым взглядом. Его слова про Леську стали для меня тем самым ред флагом, который я бы с радостью еще раз запихал ему в одно из отверстий.

— …и я надеюсь, вы осознаете всю тяжесть последствий ваших действий! — Жучка закончила тираду, устало выдыхая.

Утомилась бедняжка.

— Осознаем, Анна Павловна, — пробурчал я, не глядя на нее. Мои глаза были прикованы к Чуме. — Главное, чтобы он осознал. Что если еще раз заикнется о моей сестре… — Я медленно сжал пальцы в кулак, до хруста. — …я не ограничусь ебалом. Весь фасад пересчитаю. Понял, мудила?

Чумаков даже не дрогнул. Только губы чуть искривились в подобии улыбки. Жучка ожидаемо ахнула и запричитала:

— Бессонов! Это уже слишком!

— Просто констатация фактов. — Пожал я плечами.

Первым, кого отпустила хитрая Жучка, был, конечно, Чума. Меня эта мелкая коза задержала. Попыталась впарить еще порцию нравоучений.

— Александр, то, что вы делаете — вас погубит. Вам стоит серьезнее отнестись к своей жизни. Вырасти уже, наконец, — вещала она нудным, менторским тоном. — Хотя бы до уровня, когда перестанете решать споры кулаками. Это детский сад какой-то...

Напоследок я ебнул дверью так, что стекла задребезжали. Детский сад, блять. Сама-то давно перестала быть сопливой студенткой?

Бесят. И Жучка, и этот долбоеб.

— Ты ж его не позвал? — кидаю на друга напряженный взгляд.

— Чтобы вы там махач устроили и все к хуям разнесли? — Сева протягивает мне бутылку воды.

Жадно пью. Тело, разгоряченное после спарринга, еще топит на высоких оборотах. Движок лупит в ребра.

— Я тебя полчаса всего помутузил, а ты уже как тряпка! — тут же подмечает глазастый Сева и скалится во все тридцать два. — В башке одни телки, что ли?

Молча закатываю глаза и падаю на мат.

Кто-то настойчиво долбит в мессенджер, пуляя одно сообщение за другим. Пялюсь в экран, но буквы, сука, слипаются в один нечитаемый ком.

Позже. Отбрасываю гаджет в сумку.

Башка сейчас не готова к ебучим ребусам, там со вчерашнего вечера прописалась одна кудрявая зараза.

Ее китайскую головоломку я так и не разгадал, и Сева слил мне ее номер.

В переписке Кудряха оказалась такой же скучной и правильной целочкой — ни сисек не скинула, ни жопки в трусишках.

Зато бодренько огрызалась и плоско юморила.

На аве она разлеглась на желтых листьях, как по осени делает каждая вторая деваха, и открыто с улыбкой смотрела в кадр.

Ванилька с рейтингом 12+.

Такая хорошая, домашняя девочка… что тянет испортить.

Вчера поймал себя на мысли, что пиздец как хочется превратить ее в дикую и необузданную шлюшку. Натянуть этот пухлый розовый рот на болт, по самые яйца… чтобы слюни по подбородку, а сдавленные громкие стоны мешали соседям спать.

Да, моя пошлятина с рейтингом 18+.

Фотку ей послал, намеренно засветив стояк в кадре, так Кудряха сразу ливнула из чата и кинула в ЧС.

Коза.

И как, спрашивается, к ней подъехать, если она чуть что — морозит и в кусты.

Мне в один момент послать ее хочется, а через секунду я как долбоеб скролю ее фотки в соцсетях.

Там ожидаемо все чинно-блинно-благородно.

Фото на льду. Фото с семьей. Фото с додиком в стразах.

Ноль секса.

Но, бля буду, я видел у нее в глазах нехилые искры. Такие точно могут высечь пламя, а если еще бенза подлить...

Фотку эту ее придурковатую в ссаных листьях сохранил, а потом хорошо так пофантазировал на нее в душе. Два раза.

— Эй, принцесса, давай уже вали с облаков! — Сева тычком в плечо прерывает поток моих мыслей. — Чел, я не хочу знать, почему ты пялишься на мою рожу и пускаешь слюни!

Друг карикатурно изображает дебила.

— Завязывай, — обрываю его стендап и меняю тему: — Думаешь, она там будет?

Кудряха сегодня держала сраный флайер так, будто ее позвали не на крутую тусовку в клубешник, а на развратную оргию со страпонами.

Вероятность, что она примет приглашение — фифти-фифти.

Хотя, хуй знает этих целок-чемпионок. Вдруг ей на горшок надо строго в десять вечера?

— Придет! — уверенно заявляет Сева. — С тебя, кстати, подгон за этот аттракцион неслыханной щедрости! Я так-то не планировал звать пол-универа!

— У тебя гостей больше, чем у Безоса на свадьбе, а ты разнылся из-за кучки задротов! — подъебываю друга. — Твоя-то будет?