Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 48

— Сама галантность, товарищ подполковник, — сказала Антонина, осторожно опираясь на мою руку.

Следом я распахнул заднюю дверь.

— Прошу, Белла Георгиевна.

Супруга генерала Хрекова вышла из машины с достоинством королевы. На ней была высокая меховая шапка и добротная дублёнка с чернобуркой. А в руках лакированная сумочка.

— Спасибо, Саша, — кивнула она, выпрямляя спину.

— Надень шинель, а то простудишься, — сказала жена, тронув меня за плечо, где были золотые погоны подполковника.

В окружении таких дам и самому хочется расправить грудь. Но был рядом с нами и ещё один самец.

— Вот умеют делать супостаты машины. Но всё равно надо своё поддерживать, Сашка, — кряхтел Хреков, вылезая из машины.

— Зато комфортно, Андрей. И едет еле слышно, — сказала Белла Георгиевна, аккуратно поправив мне один из орденов Красной Звезды.

Хреков тяжело ступал по асфальту, скривив лицо от головной боли. Председатель ЦК ДОСААФ был при полном параде. Он был одет в шинель стального цвета, а фуражку на голове он сдвинул вперёд, слегка прикрыв глаза.

Хреков окинул меня внимательным, отцовским взглядом. Прищурился и шагнул ближе. Тут же его рука потянулась к моей груди.

— Ну, орёл… — прогудел он, поправляя мне чуть сбившуюся колодку одного из орденов Ленина.

— Спасибо, но сейчас всё равно надену шинель.

— Понимаю. Такой парадный китель, как у тебя, можно вместо бронежилета носить.

В этот момент Белла Георгиевна и Тося отвлеклись на проходящих мимо детей. Хреков нагнулся ко мне и начал говорить тихо:

— Саня, а ты… «тёплые» вещи взял?

— Конечно. Три бутылки коньяка.

— Это хорошо. Как все слетают, мне надо будет… «согреться». Только аккуратно, — показал он на Беллу.

— Понял. Только давайте я сначала свои тёплые вещи достану.

Я быстро надел шинель, поскольку становилось прохладно. Следом взял белые перчатки и парадный ремень, которые пригодятся на построении. Тоня взяла меня под руку и мы медленно двинулись по аллее в сторону лётного поля, к магистральной рулёжке. Хрековы шли рядом.

Пока мы следовали к лётному полю, мимо нас прошло огромное количество людей. Казалось, сюда стёкся весь гарнизон и половина города.

Поток людей шёл к лётному полю по центральной дороге к месту построения.

— А откуда флажков столько? — спросила Белла Георгиевна, увидев что каждый ребёнок бежал по дороге то с флагом СССР, то с флагом ВВС.

— На входе раздают детям. Бесплатно, — ответил я.

— Отличная идея, — погладила Тося меня по плечу.

На протяжении всей дороги стояло оцепление из курсантов и солдат, которые не давали гражданам разбрестись по всей территории полка.

Приближаясь к лётному полю, я улавливал ритм музыки, играющей из мощных колонок. Они были установлены на большой сцене. Из них на всю округу сейчас разносился голос Олега Газманова.

— Эскадрон моих мыслей шальных! — пел будущий заслуженный артист.

Энергетика песни идеально ложилась на ритм шагов и общее настроение. Выйдя к магистральной рулёжке, я оценил масштаб всего мероприятия. Ради гостей нашего 158-го полка постарались на славу.

Бетон был выметен до стерильной чистоты, а маркировка обновлена. В центре лётного поля была смонтирована огромная сцена, которую украшал гигантский плакат «158-й учебный вертолётный полк» с эмблемой части — чёрным дроздом.

— Запах-то какой, — вдохнула Тоня, почуяв что на аэродроме сегодня пахнет по-новому.

— О да! — покачал я головой, обнаружив насколько серьёзно подошёл к организации праздника и зам по тылу, и нач прод, и… Миша Хавкин.

Вдоль края бетонки, так, чтобы не мешать торжественному маршу, но быть доступными для гостей, выстроились разноцветные палатки. Мы хотели устроить праздник не только для начальства, но и для семей и простых горожан.

Повсюду был аромат жареного мяса. Над мангалами и полевыми кухнями вился сизый дымок. Очереди везде стояли приличные. Мужики в кожаных куртках уже приценивались к шампурам, на которых шкворчали сочные куски свинины с кольцами лука. Кто-то уже раскладывал закуску на пластиковых тарелках прямо на раскладных столиках.

Рядом детвора оккупировала палатки со сладкой ватой и выпечкой. Продавцы в белых халатах едва успевали наматывать на палочки огромные розовые облака липкого сахара и раздавать пончики. Дети носились везде, пытаясь проскочить через оцепление курсантов и солдат.

— Подходим. Эксклюзив! Только сегодня и больше нигде, — представлял продукцию молодой парень.

В нём я узнал Васю Хавкина, сына Миши. Видно, что парень унаследовал от отца коммерческую жилку. В его палатке была… сувенирная продукция. Это были памятные вымпелы с символикой нашего 158-го полка, значки с различными вертолётами от Ми-2 до Ми-28, календари на будущий 1992 год с фотографиями наших бортов. Тут можно и на авторские права подавать уже.

— С размахом подошли. И хлеб, и зрелища. Правильно! — громко сказал Хреков.

— Красиво, Саша, — тихо сказала Тоня, крепче сжимая мой локоть.

— Стараемся, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разливается гордость.

Мы проводили дам поближе к трибуне, а сами пошли к почётным гостям. Здесь были представители Дежинского райкома и Куйбышевского обкома. Генерал Хреков тут же приступил к общению, а я пока отошёл к группе офицеров, стоявших чуть в стороне от трибуны.

Отдельно от всех стояли командир полка Игнатьев и Батыров. С ними о чём-то беседовал ещё один полковник, выглядевший примерно ровесником Димона. Это был Сайгасов Юрий Иванович, недавно назначенный начальник Уфимского училища лётчиков, которому мы подчинялись.

— Отличная организация. Осталось посмотреть на авиационную составляющую, — показывал рукой Батыров, широко улыбаясь.

Сайгасов кивал при каждом слове, но в глаза Батырову не смотрел. Такое ощущение, что побаивается его.

— Дмитрий Сергеевич, всё контролировал лично. Чтобы никаких не было эксцессов, — сказал Сайгасов, выпячивая грудь вперёд.

Игнатьев при этих словах скривил губы. В этот момент Сайгасов небрежно махнул рукой в мою сторону.

— Клюковкин! Подойди… кхм, подойдите к нам, Александр Александрович, — прокашлялся Сайгасов.

Видимо, сначала он хотел как-то небрежно меня подозвать, но передумал. Всё же, многие из почётных гостей прибыли сюда в том числе и по моему приглашению.

Я подошёл, поздоровался с каждым и приготовился слушать Сайгасова, но его опередил Димон.

— Саныч, я так понимаю, авиационная составляющая будет насыщенная, верно? — улыбнулся мне Батыров.

Только я хотел ответить ему, как в разговор влез Юрий Иванович.

— Конечно, товарищ генерал. Я всё с подчинёнными отработал. Каждый знает, что делать. Взаимодействие…

— Юрий Иванович, я ваш доклад уже слышал и всё понял. Хотелось бы от организатора услышать. Он ведь знает все секреты, верно Саша? — прервал его Батыров, улыбнувшись мне.

— Конечно, Дмитрий Сергеевич. Но на то они и секреты, — ответил я, заметив что Сайгасов несколько покраснел.

В действительности начальник училища был вообще противником всех этих демонстрационных полётов. Он согласился с ними только тогда, когда уже были приглашены и Родин с Печкой, и «Беркуты», и кубинские пилотажники. То есть, отказавшись, он мог себя представить в негативном свете.

— Как генерал Хреков? — спросил Димон.

— Доставлен в целости и сохранности.

В этот момент к нам подбежал прапорщик в повседневной форме и доложил, что прибыли самые важные гости.

— Это хорошо. Ладно, я пойду встречу командующего и генерала Чагаева. Пока мне всё очень нравится, — подмигнул мне Батыров и ушёл.

Сайгасов смотрел ему вслед, слегка закусив губу. Я уже предположил, что сейчас он в мою сторону будет высказывать недовольство.

— Ну, вы и устроили тут полный… балаган. Шашлыки, вата, музыка эта кабацкая… — процедил Юрий Иванович сквозь зубы, продолжая улыбаться и приветливо махнув кому-то.

В это время из колонок играла песня Жени Белоусова, которой многие из толпы громко подпевали.