Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 38

Вася в это время вернулся и протянул мне уже три бутылки «Camus». Одну пришлось ему забрать.

— Саныч, всё записал. Организуем. Есть спонсоры и благотворители. Праздник будет о-го-го. Может ещё что? Ну там личная просьба какая? Антонина Батьковна чего желает? Тампоны, прокладки, нижнее бельё…

— Мишаня, она это всё у твоей жены покупает.

— Понял. Что-то ещё?

— Да. Как у тебя дела с машинами обстоят?

Тут у Хавкина глаза расширились. Он аж просиял от такого поворота событий в наших переговорах.

— О! Другой разговор! Вам с Тольятти или Нижнего? А есть вообще варианты «японку» достать или «немца». Миша Хавкин всё достанет!

— Рассмотрю варианты. Прайс есть?

Миша почесал подбородок, сделал себе пометку в блокноте и подмигнул мне.

— Я «туда» и через пару дней доложусь, командир. Для тебя без наценки будет. А ещё скидка, как ветерану Куликовской битвы и уважаемому человеку.

Я поблагодарил Мишу. Мы попрощались, и он убежал с сыном, по дороге командуя, как лучше грузить коробку с телевизором.

Вернувшись в квартиру, я отнёс корзину на кухню. Тоня, проснувшаяся от шума, стояла в дверях спальни, протирая глаза.

— Кто приходил?

— Дед Мороз по фамилии Хавкин. Говорит, хорошо себя в этом году вели, поэтому авансом фрукты принёс. Ладно, убежал на работу. И так задержался, — ответил я, поцеловал жену и ушёл.

В полку все естественно спрашивали о произошедшем. Всех интересовал ход спасательной операции и то, как работал спецназ. Зыков уже рассказал, пока меня не было, так что с меня спрос был минимальный.

Правда теперь все хотели подать мне руку ещё больше, но аккуратно. Слух прошёл, что я своим хватом чуть ли не ладонь сломал террористу.

На первом этаже штаба мне представился дежурный по полку. Я с ним поздоровался и спросил, всё ли хорошо в части. Обстановка по его докладу была спокойная, так что я пошёл к себе в кабинет без лишних мыслей о проблемах.

В коридорах штаба стоял привычный гул: хлопали двери кабинетов, слышался стрекот голосов из строевой части. А ещё пахло кофе и бутербродами с колбасой.

Навстречу то и дело попадались сослуживцы.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — сказал молодой лейтенант с папкой под мышкой и вжался в стену, пропуская меня.

— Здорово. Как дела? Когда соревнования следующие? — пожал я руку парню и поинтересовался о его спортивных планах.

Этот лейтенант был у нас главным бегуном в части. Если быть точным, мастером спорта и постоянно привлекался к соревнованиям Союзного масштаба.

— Готовлюсь. Через две недели в Сочи.

— Ну успехов, — улыбнулся я ему и пошёл дальше.

Следом прошёл капитан из тыловой службы, озабоченно пересчитывая на ходу накладные. Мы обменялись короткими кивками. Жизнь в штабе кипела.

На лестнице меня перехватил замполит Роман Коваленко, готовый узнать все подробности про операцию по освобождению заложников.

— Саныч, ну ты хоть намекни. Правда, что там боевики вертолёт угнать хотели? Уже был план, как в воздухе изменить маршрут? А как связь осуществлялась с оперативным штабом? — забрасывал меня вопросами Коваленко, пока мы поднимались на второй этаж.

Меня через час у себя ждал командир, поэтому я немного торопился. Надо было ещё поработать у себя в кабинете.

— Рома, меньше знаешь — крепче спишь. Тем более что в новостях особо не освещают это событие. Что у нас сейчас на повестке дня? Верно! Переговоры с американцами.

Коваленко расстроено выдохнул и кивнул.

— И не говори. Ты уже видел репортаж из выступления Русова в конгрессе? — спросил замполит.

— Там что-то интересное?

Видно было, что Коваленко не горит желанием рассказывать.

— Лучше сам посмотри. Тут ещё другая проблема. Про Чечню слышал?

Не хотелось бы, что бы и в этой реальности на Северном Кавказе были волнения. Пока что всё идёт не по самому хорошему сценарию.

— Да весточки нехорошие идут.

Я остановился и посмотрел на него. Коваленко огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто, хотя коридор в этот момент был пуст.

— Там генерал этот, Дудаев… Его люди совсем страх потеряли. Нападают на воинские части. Пока по мелочи — склады пытаются вскрыть, оружие ищут, технику блокируют. Ну и в городках офицеров и солдат пугают.

— А наши что?

Замполит только горько усмехнулся.

— В том-то и дело, Саныч. Команды нет.

Замполит свернул в свой кабинет, а я пошёл к себе.

В течение часа я разгрёб накопившуюся за два дня кипу бумаг — планы полётов, рапорта, ведомости по стрельбам и документация сдачи на класс.

Созвонившись с командиром через час, я пошёл к нему в кабинет. Когда я постучался в дверь, Игнатьев сразу крикнул мне заходить.

— Садись, — сказал Пётр Алексеевич, когда я закрыл дверь и подошёл к его столу.

Сам Игнатьев сидел на своём месте в повседневной форме. Китель был расстёгнут, а рядом с ним стояла кружка с чаем. Мы поздоровались, и я сел за стол для совещаний.

— Наливай пока себе чай или кофе. Я сейчас кое-что подпишу и поговорим, — сказал Игнатьев.

Сделав себе чай, я вернулся на место и стал ждать Петра Алексеевича.

— Ну что, Саныч. Дырки под ордена сверлить пока не торопитесь, а вот чемоданы собирайте.

— Куда? Опять командировка?

Игнатьев поднял палец к потолку, где висела большая люстра.

— Бери выше. В Москву. В столицу нашей необъятной. Ещё вчера позвонили. Тебя и Зыкова хочет видеть лично министр обороны.

Октябрь, 1991 год, Москва.

В вестибюле гостиницы мы с Володей ждали такси уже несколько минут, разложившись на двух креслах перед журнальным столиком.

Проходящие мимо люди внимательно смотрели, разглядывая нашу парадную форму. Кто-то щурился, присматриваясь к наградам на наших кителях. Потом правда расстроенно вздыхал и качал головой.

— И что им всем надо? Как будто военных не видели, — возмущался Зыков, раскрывая очередную страницу газеты.

Он в это время перечитывал один из номеров «Коммерсанта», чьё название на первой полосе писалось с большим красным «Ъ» на конце.

— Саныч, вот ты посмотри, что пишут. Вроде реформу провели, а результат не оправдал ожидания. Цены везде подскочили в два раза. Врут ведь. Ценник на всё ещё больше подскочил, — резко сложил газету Володя и бросил её на столик.

— Не умеем мы пока правильно реформы проводить, — сказал я, посматривая на улицу.

Володя в это время поправил свой значок лётчика первого класса и подтянул галстук. На вызов к министру обороны нам было указано явиться в парадной форме, побритыми, наглаженными и с широкой улыбкой на лице.

— Саныч, как думаешь, нам действительно так быстро награды вручат? — спросил Зыков.

— Ради простого рукопожатия нас бы не приглашали. Тем более к министру обороны.

Я ещё раз глянул на улицу и заметил жёлтую «Волгу» с шашечками на дверях.

— Согласен. И талонов бы не дали на такси, — кивнул Володя, и мы с ним пошли на улицу.

Погода в этот октябрьский день в Москве была солнечной и тёплой. Настоящее бабье лето, хоть и с неким оттенком нестабильности. Всё же новости и обстановка в стране несколько портила впечатление от предстоящей встречи с министром обороны.

Я сел на заднее сиденье, а Володя занял место впереди. Через секунду мы направились в Министерство. «Волга» нещадно гремела подвеской, буквально подскакивая на каждом стыке московского асфальта. В салоне было чисто, аккуратно, а на заднем стекле у водителя красовался вымпел футбольного ЦСКА. А ещё пахло сладковатым запахом ароматизатора.

На зеркале заднего вида висел и сам источник этого аромата под названием «Арин». На самом ароматизаторе была изображена девушка с отменной фигурой в открытом купальнике. Запах был такой, что я решил слегка приоткрыть окно.

Я сидел на заднем сиденье, внимательно смотря на улицу. Пока мы ехали, водитель совсем не старался молчать или не беспокоить нас. Оказалось, что он был прапорщиком и служил в Германии. Сразу после вывода попал под сокращение, как и многие его товарищи. Теперь работает в такси.