Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 36

— Пошёл! — громко сказал спецназовец и толкнул его в спину.

Тут и начался самый цирк.

— Скажите, а зачем правоохранительные органы решили рискнуть и штурмовать вертолёт? Вы ведь понимали, что подвергаете опасности заложников? — начала «кудахтать» журналистка.

— Кто её сюда пустил⁈ — возмутится один из бойцов, подойдя ближе к девушке и отодвинув её подальше.

Тут в дело вступил и её покровитель.

— Вы мешаете работе СМИ. Кто давал вам право? — возмутился этот человек.

— Или вы отойдёте отсюда, или я вам помогу это сделать. Такое право у меня есть. Выбор за вами, — спокойно ответил боец «Альфы».

Пока журналистка пыталась хоть что-то узнать у милиции или прорваться к заложникам, Хана «сунули» на заднее сиденье «Волги». Туда же сели и два сотрудника «Альфы». Двери машин захлопнулись, и «кортеж» в сопровождении машин милиции и двух микроавтобусов РАФ уехал с полосы, скрывшись в тумане.

Я повернулся в другую сторону и нашёл Володю. Он сидел на подножке аэродромной поливомоечной машины КПМки на базе ЗИЛа. Зыков медленно подносил ко рту сигарету и так же не спеша выдыхал дым после затяжки.

Когда я подошёл к машине, Володя подвинулся, освобождая место. Я молча присел рядом. Некоторое время мы просто смотрели на мигающие вдали мигалки «скорых» и милицейских машин.

— Знаешь, Сан Саныч, а ведь на войне проще было. Честнее что ли, — тихо произнёс Володя, выдыхая дым.

— Сложно не согласиться, — ответил я

— В Сирии, во время битвы за Пальмиру… Там враг напротив был. Ты его видишь и стреляешь. Задача одна — выжить и победить. А здесь не так. Кто так воюет⁈ — сказал Володя и сплюнул на бетон.

— Верно. Здесь ты по рукам и ногам связан. За спиной дети, каждое движение — как по минному полю, — добавил я и повернулся в сторону вертолёта.

К нему подъехала ещё одна «Волга», из которой вышел генерал Мальцев. Он шёл к нам не спеша. Выглядел командир «Альфы» уставшим, но довольным. На нём была потёртая лётная кожаная куртка.

По пути он останавливался возле бойцов его подразделения, которые сворачивали снаряжение. Хлопал их по плечам и что-то говорил негромко, по-отечески.

Когда он подошёл к нам, мы с Володей встали, и генерал пожал каждому руку.

— Спасибо вам, мужики. За работу. Ну и за этот отчаянный прыжок, Сан Саныч.

— Вам спасибо, товарищ генерал. И ребятам вашим. Так сработать по вертолёту… в такие секунды уложиться. Высший пилотаж.

— Тренировались хорошо. Ты не замёрз? — спросил Мальцев.

— Да так. В прохладную погоду чем легче одет, тем лучше чувствуется тепло окружающих, — вспомнил я одну цитату из будущего.

Мальцев и Володя посмеялись над моими словами.

В этот момент я заметил движение со стороны машин скорой помощи. От группы врачей отделилась та самая девочка, у которой сдали нервы в кабине перед штурмом. Она шла неуверенно, кутаясь в плед, и смотрела прямо на меня.

Мальцев и Зыков замолчали. Девочка подошла вплотную. Глаза у неё были красные от слёз, но сейчас в них читалось что-то детское, доверчивое.

— Александр… дядя Саша… спасибо вам. Можно я… можно я вас обниму?

— Можно, — ответил я.

Она подошла ко мне и уткнулась носом в жёсткую ткань комбинезона и снова всхлипнула. Я неловко похлопал её по спине, чувствуя, как у самого подступает комок к горлу.

Мальцев стоял рядом, засунув руки в карманы «шевретки», и тепло улыбался, глядя на нас.

— Думаю, мне пора. Ещё раз, спасибо, — сказал Мальцев, пожал нам руки и спокойно ушёл к своей машине.

Следом подошли ещё две девчонки, тоже в пледах, и прижались с боков, обнимая Володю и меня. Следом подтянулись пацаны.

Вася Хавкин шёл медленнее всех. Он был одет в мою шевретовую куртку, а в руках он держал большой термос клетчатой расцветки.

— Чай будете, дядь Саш? Горячий, с сахаром! — предложил он.

— Буду, Вась.

Он быстро налил мне в кружку чай и аккуратно передал. Я его поблагодарил, а девочки в это время предложили мне один из своих пледов.

— Да всё нормально, ребят. За чай спасибо, — ответил я.

— Ну, мы же своих не бросаем, — подмигнул Вася Хавкин.

Володя посмеялся и повернулся ко мне.

— Твоя школа, Саныч.

Обратный путь в Дежинск выдался не таким уж быстрым. Прилетели мы на аэродром в салоне Ту-134 командующего округом через несколько часов. Когда все разошлись, побрёл к себе домой и я. Поспать за утро не получилось, так что перед глазами у меня мысленно была только расстеленная кровать.

В подъезде привычно пахло сыростью и яичницей, которую кто-то жарил в одной из квартир. Тут на лестнице мне навстречу попалась «бригада общественного контроля» в лице Марьи Семёновны, Анны Ильиничны и бабы Веры.

— Добрый день, молодая гвардия! — вытянулся я в струнку и отдал воинское приветствие дамам.

Все три женщины медленно спускались по лестнице. Кто-то нёс в руках белую пластиковую корзину для продуктов, а кто-то в этих целях использовал цветастую сумку из плащовки.

— Ой, Сашенька! Как ты, сынок? — спросила меня Марья Семёновна.

Несколько вопросов, естественно, задали про освобождение детей. Женщин я успокоил, что ситуация разрешилась и все дети уже дома.

— Ой, Сталина на этих бандюг не хватает. Он бы их сразу к стенке или в Сибирь, — махнула Анна Ильинична, спускаясь по ступенькам.

— А ты поди устал, Сашка? Глаза вон сонные, — прищурилась Марья Семёновна, надела очки и присмотрелась ко мне.

— Всё хорошо. Какие на сегодня задачи у «вашего подразделения»? — уточнил я, слегка улыбнувшись.

— Вот торопимся. Там говорят в «Третий» магазин мясо хорошее на прилавок «выбросили», — ответила мне баба Вера.

— Ты бы тоже Тоньке сказал, чтоб она тебя снарядила. А то разберут, как колбасу два дня назад…

Через минуту я закончил слушать все советы и даже узнал, что начальник строевого отдела купил себе в Тольятти новую ВАЗ-2106. Повернувшись к двери, я достал ключ и аккуратно вставил его в замочную скважину. Замок тихо клацнул, и я толкнул дверь, перешагнув следом порог своей квартиры.

В прихожей было тихо, но не темно. Из гостиной доносился приглушённый звук телевизора. Я снял куртку и повесил её на свободный крючок. Разувшись, поставил ботинки на полку для обуви и прошёл в комнату.

На экране только что начался выпуск новостей. Подумалось, что именно сейчас и будет сказано, что инцидент с заложниками разрешился, все освобождены, преступники схвачены.

Однако, диктор с торжественно-праздничной интонацией вещал о визите президента СССР Русова в Соединённые Штаты.

— Сегодня, по заявлениям президента Советского Союза, мы вступаем в новую эру. Это исторический момент, знаменующий окончание той самой «Холодной войны» между нашими странами… — продолжил вещать корреспондент во время репортажа.

На экране показывали, как Русов жмёт руку президенту США Джорджу Бушу, которого пока ещё не называют «старший». Картинка самая что ни есть американская. Два президента на ранчо, в повседневной одежде и без свиты. Затем картинка меняется, и вот два президента уже сидят за огромным столом. И в этот момент вспышки камер фиксируют широкие улыбки и рукопожатия.

— Советский Союз и Соединённые Штаты теперь не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников. Наши отношения характеризуются отныне дружбой и партнёрством, основанными на взаимном доверии, уважении и общей приверженности демократии и экономической свободе. Проделана «дистанция огромного размера»… — отвечал журналистам Русов.

Я стоял на входе в комнату в расстёгнутой куртке комбинезона и ждал. Думал, что сейчас скажут: «Чрезвычайное происшествие…», «Освобождены дети…», «Группа террористов обезврежена…». Но ничего не передавали. Эфир был забит большой политикой.

Все говорили про разоружение, экономические зоны, какие-то свободы и движение вперёд.

Я прошёл в комнату, переступив через длинный чёрный провод от телефона, который Тося попросила сделать длиннее, чтобы она могла говорить из любой точки квартиры. Телефон стоял у кровати на полу. Тоня в это время спала на разложенном диване, укрыв ноги пледом.