Уснуть - Тейлор К. Л. - Страница 10

– Пони! Смотрите! Там пони!

Дэвид рассмеялся:

– Да, они у нас тут водятся. И олени тоже.

Когда мы миновали мелкую речку, отделяющую притулившийся на склоне отель «Бэй Вью» от остальной части острова, я не помнила себя от счастья.

– А это же мавзолей, да? – спросила я, имея в виду постройку из серо-бурого песчаника.

На фоне зеленой травы она смотрелась как-то неуместно. Из-за массивных колонн и двускатной крыши, защищающей от непогоды три гранитные гробницы, здание выглядело так, будто упало с небес или же переместилось сюда прямиком из Древней Греции.

– Все так, – кивнул Дэвид. – Это семейный склеп сэра Джорджа Баллоу. Он покоится там вместе с отцом и женой.

Вспомнив свой последний поход на кладбище, я покрылась мурашками.

– А кто живет там?

Я показала на маленький домик, стоящий на берегу реки, по другую сторону от отеля.

– Гордон Броуди. Он сопровождает наших туристов на прогулках. А еще работает смотрителем в начальной школе. На полставки. – Дэвид засмеялся. – Там учатся всего четверо детей.

– Четверо?

– В следующем году будет уже пятеро, когда малышу Сьюзи Макфарлейн исполнится четыре. Напомню, на всем острове живет тридцать один человек.

– А почему дети не ходят в школу на большой земле?

– Ученики средних классов так и делают, но в это время года паром ходит туда всего три раза в неделю. Поэтому большинство приезжает обратно только через выходные. Детям приходится оставаться у родственников или еще у кого-то.

Я посмотрела на свинцовое небо.

– А если начнется шторм?

– Тогда парома не будет. – Дэвид пожал плечами. – Не знаю, мы как-то справляемся.

Дэвид берет у меня список постояльцев и просматривает имена гостей. Глубоко дыша, он водит по строчкам пальцем с обгрызенным ногтем.

– Семь человек. Значит, придется ехать за ними два раза.

Дэвид тянется к стене за стойкой регистрации и снимает ключи с гвоздика. Он кладет их мне в руку.

– На, держи, съездишь за ними.

– Нет. – Я держу ключи большим и указательным пальцами так, будто это использованный подгузник или грязная половая тряпка. – Нет, я не могу.

– Что значит «не могу»? Ты же говорила, что умеешь водить.

– Умею, но… несколько месяцев назад я попала в аварию и оказалась в больнице. После этого я ни разу не садилась за руль.

– Ну, скоро придется. – Он берет у меня ключи и выходит из-за стойки, качая головой. – Ведь я не всегда смогу заниматься гостями. Я предупреждал, что ты должна будешь многое делать сама… О-о-ой.

Пытаясь устоять на ногах, он опирается рукой о стену.

– Дэвид, что с тобой?

Он лишь отмахивается:

– Ничего, просто… – Он кладет руку на грудь. – Просто что-то с желудком. Господи, я уж думал, меня сейчас вырвет.

Капелька пота стекает по его щеке к самому подбородку.

– Дэвид, ты уверен, что все хорошо? Если нужно, я могу позвонить куда-нибудь.

Я уже готова схватить телефон, чтобы набрать номер больницы на острове Эгг. На Раме врача нет. Он приезжает раз в две недели, по четвергам, а сегодня суббота. Но здесь все же есть штаб службы спасения. Он находится в Кинлохе, на другой стороне острова, в пятнадцати минутах езды отсюда.

– Нет, нет. – Дэвид выпрямляется, но все еще держится за грудь. – Со мной все нормально. Пока меня не будет, еще раз проверь, в порядке ли номера. Да, и посмотри, что там с хлебом. Его нужно вытащить из духовки минут через двадцать. Не стой столбом, дорогуша. Дела сами себя не сделают.

Когда Дэвид открывает входную дверь и выходит на улицу, внутрь врывается поток холодного воздуха. Небо заволокли темные грозовые тучи, деревья гнутся от порывов ветра. В утреннем прогнозе погоды передали, что скоро начнется шторм. Это точно не понравится гостям, которые приехали на остров ради прогулок, езды на велосипеде, рыбалки и охоты на оленей, но мы хотя бы сможем отвезти их в мастерские и в замок Кинлох. На случай, если погода совсем испортится, в каждом номере есть телевизор, а в общей гостиной – книги и журналы. Также в отеле заготовлен приличный запас дров и алкоголя. Вдруг меня пугает жужжание мобильного телефона, лежащего на стойке. Я хватаю его и вижу сообщение от Алекса:

Двери Королевской государственной больницы открываются, и Алекс сжимает букет цветов еще сильнее. Ему в лицо ударяет волна теплого воздуха, в котором чувствуется запах отбеливателя. Сегодня чудесный летний день, только вот рубашка ужасно липнет к спине. Ему очень хочется снять пиджак и немного проветриться, но он боится, что будут видны пятна пота подмышками. Алекс мельком смотрит на часы: 14:55. Он пришел заранее, чтобы не опоздать, поэтому битый час сидел в «Кей-эф-си» недалеко от больницы и потягивал колу. Он взял бы кофе, но не хочет портить себе дыхание.

Алекс присаживается на скамейку у магазина «Маркс и Спенсер» и ищет в кармане мятные леденцы, которые купил по дороге. Засунув конфету в рот, он зажимает цветы между коленями и вытирает влажные руки о джинсы. Он понимает, что со стороны выглядит нелепо, что потеет и волнуется, как подросток на первом свидании, но ничего не может с собой поделать: сердце бешено стучит, внутри все сжимается от страха. Раньше с ним такого не случалось, он никогда так сильно не накручивал себя из-за малознакомой девушки. Но он наверняка нравится Бекке, иначе зачем бы она стала отвечать на его сообщения в фейсбуке[12] и уж тем более соглашаться на свидание? Вдруг Алекс чувствует, как в кармане вибрирует телефон, и холодеет от ужаса. Неужели она не придет? Неужели она ускользнет от него через черный ход, пока он сидит напротив больницы и ждет, когда закончится ее смена?

Он смотрит на экран и с облегчением переводит дыхание. Это всего лишь Анна.

Не понимая, в чем дело, Алекс хмурится и перечитывает свое предыдущее сообщение. Оно вроде бы было вполне себе милым, разве нет? Он поинтересовался, как ее дела.

Он смотрит по сторонам, чтобы проверить, не идет ли Бекка (будет ужасно, если она застукает его за перепиской с бывшей), и печатает сообщение.

Анна сразу же отвечает.

Алекс морщится. Ах, это. По правде говоря, он почти забыл об этих странных посланиях после того, как они расстались. Конечно же, он думал об Анне: нельзя провести с любимым человеком почти два года, а потом забыть о нем в ту же секунду, как за ним захлопнулась дверь. И все же Алексу нравилось спать одному и спокойно просыпаться, не чувствуя, как она ворочается или, уже встав с постели, жутко смотрит на него через всю комнату широко раскрытыми глазами. Однако, вернувшись домой, в квартиру, где от Анны осталась лишь куча коробок, Алекс зашел в фейсбук и почувствовал угрызения совести. Ее вещи еще здесь, а он уже пытается найти в соцсетях медсестру, которая ухаживала за ней. Между ними с первого взгляда возникла симпатия – искра, от которой у него перехватило дух. Алекс был уверен, что Бекка ощутила то же самое, ведь она покраснела и перевела взгляд на лежащую без сознания Анну. Он убеждал себя в том, что неверно расценил ее дружелюбие, что вежливость по отношению к родственникам больных просто входила в ее обязанности. Но Бекке, похоже, в самом деле нравились их милые разговорчики во время того, как она осматривала его девушку. Алекс пришел в ужас, когда Анна очнулась после операции и начала кричать. Ее пустые, ничего не выражавшие глаза словно смотрели сквозь него. А еще он никогда в жизни не слышал таких страшных воплей. Но Бекка действовала как профессионал, и, когда все закончилось, ему захотелось обнять ее. Разумеется, он этого не сделал. Во-первых, это было бы совершенно неуместно. Во-вторых, Анна пришла в себя, и у него проснулась совесть. И как только ему, похотливому животному, могло прийти в голову лезть к медсестре, когда его девушка еле-еле выкарабкалась после ужасной аварии? Он, конечно, мог бы оправдать себя тем, что это лишь способ отвлечься, побороть страх, охвативший его после звонка Тони, который дрожащим голосом сообщил ему о случившемся.