Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 13

– И вы считаете, что оно использовало это для того, чтобы нарастить первоначальное тело? – снова оживился Эдгар.

– Да, это вероятно… Тогда мы получаем объяснение того, что произошло с двигателем!

И это очень хорошо, что они наконец-то его получают. Теперь они все дошли до того объяснения, которое было у меня изначально – хотя Эдгар его в итоге дополнил, так что я не в накладе.

Существо выбрало двигатели не только потому, что там других форм жизни нет, ему явно реактор приглянулся. Ведь если бы дело было только в уединенных уголках, оно воспользовалось бы другими, поближе к основному телу. А еще оно проигнорировало маневренные и иные малые двигатели, которые получали энергию от единого блока внутри станции. Нет, оно потащилось именно к основным двигателям, у которых был собственный источник питания, причем сделало такое три раза, а это уже не случайность, это система.

На Земле некоторые формы жизни развиваются на минимуме – воды им дай, солнца, и они начнут плодиться. Да, это очень простые формы жизни, но вот вам подобие! Здесь же мы столкнулись с чем-то более сложным. Оно явно порадовалось, получив от меня подкормку в виде трупов. Однако немалую тушу оно нарастило и до этого. За счет чего?

Да как раз за счет того, что присосалось к энергетической системе двигателя! Именно это и свело с ума компьютер. Но как только я подкинул уродцу еду, он переключился на переваривание – и двигатель наконец прекратил работать.

Увы, для нас это означало не победу, а передышку. Пока что мы с уродцем сыграли вничью: он прекратил продвигать нас к неминуемой гибели, а мы дали ему пищу для быстрого развития тела, это видно.

Теперь же развитие прекратилось – и оно заворочалось. Это заметил не только я.

– Нужно его остановить! – взвизгнул Личек.

Я бы на месте адмирала его больше не приглашал, даже из уважения к чувствам паникующих. Его невроз раздражал не только меня, Отто Барретт тоже страдальчески поморщился:

– У вас есть конкретные предложения, Личек?

– Разумеется! Мы должны уничтожить эту тварь так же, как предыдущую!

Надо же, какое ловкое «мы»… Как будто Личек участвовал в чем-то и натруженными руками воевал за судьбу «Виа Ферраты». А на самом деле у него сработал древний чиновничий навык: примазаться к тому, что совершили другие – если дело завершилось успехом. Если же нет, он бы всем не успевшим убежать твердил, что приказ не отдавал и даже рядом не стоял.

Существо, захватившее станцию, убил Лейс Марсад по моей наводке. Признаюсь, это был неслабый такой «прыжок веры» – когда ты ныряешь на глубину и надеешься, что выплывешь, а не разобьешься о камни. Мои расчеты были условными, Лейс свою силу не контролировал. Но выбора не оставалось, пришлось рискнуть.

План сработал, но это не было легкой победой. Подтвердилась и другая моя теория: энергия, сохранявшая в Лейсе жизнь, не была бесконечной. Он отдал значительную ее долю станции и с тех пор валялся в карантинной зоне, не вставая. Врачи боялись его обследовать, поэтому никто толком не мог сказать, когда он поправится – и поправится ли вообще.

Зато я мог сказать кое-что другое:

– Не получится.

– Лейс не переживет это, – добавил Петер. Он не собирался строить из себя пламенного борца за каждую божью тварь, просто обозначал факт. – Его состояние до сих пор нестабильно. Но, если учитывать размер существа и то, сколько сил Лейс потратил на предыдущее… Он совершенно точно и абсолютно безусловно умрет при попытке воздействовать на существо. При этом существо может и выжить.

– Нужно пробовать! – настаивал Личек. – Причем сейчас, пока у Лейса хоть сколько-то сил осталось, а существо не увеличилось!

Интересно, хватит ли ему наглости добавить «от Лейса все равно нет другой пользы» или нет? В панике он мог и ляпнуть такое… Нет, остановился вовремя. Видно, многолетний опыт целования задниц научил не злить начальство даже на подсознательном уровне.

– Это не сработает, даже если пренебречь жизнью Лейса, – вмешался я, и Личек тут же втянул губы по самое горло. Меня он боялся намного больше, чем свое начальство, ну и, в общем, был прав. Елена его не освежует, а я могу.

– Почему ты так считаешь? – осведомился Барретт. – Я не говорю, что мы будем использовать Лейса. Но ты не рассматриваешь его как запасной вариант?

– Он вообще не вариант. Его дар убил существо, сохранив жизнь людям, потому что генетическая природа человека и существа оказалась разной. Но вот этот результат неудачного вскрытия, – я кивнул на экран, – несет в себе гораздо больше человеческого, чем его родитель. Что иронично.

– И если Лейс начнет его убивать, не справится и оно выживет, оно может перезаражать половину станции, стоит ему только вырваться из изоляции! – подхватила Мира.

Я лишь кивнул. Чтобы не портить им настроение еще больше, я не стал уточнять, что, если оно вырвется из изоляции, оно и так найдет способ нас перебить.

Личеку явно хотелось возмутиться, но он пока не наскреб в себе смелости. Вместо него заговорил Отто Барретт:

– Хорошо, что нам тогда остается? Если коротко.

– Кормить его, – отозвался я.

Конечно же, на меня тут же начали пучить глаза все, кому не лень. Сначала они хотят коротко, а потом им все странно и непонятно.

Хотя кое-кто уловил, к чему я клоню.

– В этом есть смысл, – подтвердил Эдгар Далин, напрочь игнорируя тот факт, что во всех моих словах есть смысл. – Пока что у нас есть основания считать, что существо не может питаться двумя способами сразу. Оно или переваривает пищу, или поглощает энергию. И приоритетным путем остается пища, так что если мы ее обеспечим, оно не будет трогать реактор – и двигатель не станет работать.

– Но чем мы его можем кормить? – удивился Личек.

А остальные не удивились, остальные поняли. Это было видно по тому, как они хмурятся, как не решаются смотреть друг другу в глаза. Им было стыдно, они верили, что совершают нечто чудовищное…

Напрасно. Интересно, сколько жизни придется их лупцевать, чтобы выбить всю сентиментальность?

Даже при том, что большинству присутствующих ответ был очевиден, я решил произнести его вслух, чтобы они прекратили изображать созданий, нежных душой и телом.

– Мы будем кормить его трупами. Сейчас у нас их больше четырех сотен, этого хватит надолго.

Ответом мне была гнетущая тишина. Как будто я один видел, что существо уже проснулось и подняло голову, оно, похоже, принюхивалось, прикидывая, чем позавтракать.

В это время в беседе решила поучаствовать Ида Толладоттир, которая до этого отмалчивалась. Интересно, в каком состоянии была Елена, когда приглашала на такое собрание психолога? У мозгоправов мнение спрашивать – только время зря терять. Они начинают ныть о высших идеалах, не понимая, что при отсутствии альтернатив любой человек предпочтет посидеть бесправным, но живым.

– Это очень сложная тема, – вещала между тем она. – Отказ от уважения к смерти – первый шаг к расколу цивилизованного общества!

– Именно это – прямо-таки первый? – заинтересовался я. – А не то, что в рекреационной зоне роботов сношают с такой жестокостью, что половина фонда уже в ремонте стоит?

Ида, в отличие от остальных, меня не боится. Нужно будет это исправить, но позже, сейчас не до того.

– Я не говорю, что у нас все хорошо, – заявила она. – Но это не повод делать хуже! Нужно провести общественное обсуждение, узнать мнение…

– А между тем мы вот-вот двинемся. Что вы собирались сделать с этими трупами, сжечь? Так их даже жечь проблема – в режиме экономии всего без исключения. Просто скажите массам, что погибших с достоинством передали космосу. С поправкой на детали это даже будет правдой.

– Но это не решение проблемы как таковой, – отметила Елена.

– Верно, это выигранное время, в которое мы будем искать решение проблемы.

– Если уж вы хотите выигрывать время таким варварским способом, гуманнее скармливать ему мертвых животных, – настаивала Ида.

– Не получится, они уже утилизированы в продукты питания для людей, – отчитался Ве́рнар Розенма́йер, он ныне следит за распределением ресурсов.