Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 28

При том что если Королева роя жаждала атаковать именно нас, выслеживая нашу плоть с маниакальным упорством, то королевская сколопендра просто неудачно двигалась перпендикулярно нашему маршруту. Слепое стечение обстоятельств, проклятая случайность, кость, упавшая не той стороной в игре, где выигрышем была жизнь. А так как длина нашей колонны превышала длину этой твари почти в десять раз, наша встреча оказалась неминуема, две змеи, ползущие навстречу друг другу в чреве каменного чудовища.

Впрочем, как выяснилось, даже циклопических размеров твари, длиной в две версты, можно объяснить довольно доходчиво, что ей стоит сменить маршрут. Язык боли универсален. Ведь если пробиться через её хитиновый панцирь, броню, кованную самим временем и эволюцией, мне было бы довольно сложно, то толщина защиты на её лапах, бесчисленном количестве лап, была много тоньше. И этим я воспользовался безжалостно.

Впрочем, как выяснилось, использование Проклятых кровью преатов коротких мечей истинного света не влияет на тело призрачной проекции Арзула. Ведь плоти в нём нет априори, нечего пятнать, нечего проклинать в нематериальной субстанции, что я представлял собой ныне. К тому же, благодаря проклятию мечей света, нанесённые мной раны королевской сколопендре не могли мгновенно регенерировать, и даже наоборот, деградировали, превращаясь в тлен, в чёрную гниль, что расползалась по плоти твари, словно паутина по стеклу. Что в сочетании с моей скоростью и невероятной мобильностью нематериальной проекции, когда я мог двигаться в пространстве абсолютно свободно, плывя сквозь камень и воздух с огромными скоростями без различия. Все это привело к тому, что чудовище С ранга сбилось с пути, потеряв всего пять лап, которые никак не хотели отрастать. Что для древней твари явно было в новинку.

Тут бы применить моё проклятое божественное копьё, то самое оружие, что я хранил в своем горниле света, но как показала практика, первородный холод, являясь проявлением первозданной стихии, прекрасно разрушал и моё нематериальное тело. Которое пришлось ещё в мире Артхол восстанавливать с помощью энергии Бездны, пожирая собственные резервы, словно изголодавшийся нургл. И это я копья даже не коснулся, лишь приблизился чересчур близко своей рукой. Так что приходилось обходиться лишь проклятыми мечами света. Но даже так их мощи и смертоносности можно было только позавидовать. Хотя тут, конечно, разговора об убийстве существа С ранга не стояло даже рядом, такая цель была за пределами моих нынешних возможностей, и я честно признавал это перед самим собой.

Ведь отступать, и это я, конечно же, сглаживаю углы, не называя это побегом, от разъярённой королевской сколопендры пришлось уж точно не поспешно. В тот момент я половину резерва энергии Бездны потратил, чтобы рывками покинуть область разрушительных вибраций пространства. Уж не знаю, что это был за навык, уровня восприятия у призрачной проекции и навыка Идентификации для этого не хватало, чтобы разобраться в природе этой энергии, но то что поверхность невероятно твёрдых скальных пород, из которых в основном и состояли тоннели мира Ссшорс, в радиусе двух вёрст от головы королевской сколопендры всего за пару мгновений превратилась в мельчайшую, словно вулканическую пыль, это я видел с безопасного расстояния очень чётко. Камень, что выдержал тысячи лет натиска жвал инсектоидов, рассыпался во мгновение ока, словно был не камнем, а песком.

Успев ускользнуть, наверное, только по причине того, что предвидел нечто подобное, да и чувство опасности взревело особенно сильно в этот раз. Впрочем, королевская сколопендра в образовавшейся гигантской каверне ловко извернувшись, ощутила уровень угрозы от меня и, взревев особый клич, бросилась за мной вдогонку. Этот рёв я буду помнить долго. Благо в мою первую битву с подобным противником я Себию брать не стал, как и Тхагаси с Дэрргешем. Проку от них тут не было бы никакого, учитывая, что у твари минимум пять высших нервных узлов в теле находилось, и даже уничтожение головы никак на состояние, а точнее опасность, исходящую от твари, не повлияло бы. Это было существо без единого центра сознания, словно гидра, многоликая и многоголовая, в чьей анатомии словно сама природа издевалась над концепцией единой смерти.

Думаю, говорить, как уводил это чудовище по радиальному тоннелю в сторону от моей колонны, не стоит. Ведь это заняло аж трое суток, трое суток, в течение которых я был приманкой, и охотником, и тенью одновременно. Благо ни спать, ни тем более устать я не мог. Сумеречная проекция не знала такой роскоши, как утомление. Хорошо ещё, мои подчинённые сумели добраться за это время до промежуточной точки, где хотя бы теоретически имелась возможность разместиться армии в таком огромном количестве. Полость, размером с целый город, состоявшая из нескольких крупных пещер, соединенных между собой просторными проходами. Так что это в любом случае были три крупных лагеря.

Но опять же, активизировавшиеся со всей округи инсектоиды изрядно попили крови моим подчинённым, особенно заставляя нервничать старших офицеров. Ведь координировать оборону приходилось постоянно, учитывая, что лазутчики на линии соприкосновения лезли постоянно. Благо что максимально боеспособная часть моей армии, не только громадные штурмовики, были облачены в продвинутые версии экзокостюмов Крушитель Зертос, и пробить костяными иглами тварям уровнем ниже двадцатого попросту было невозможно. Но что главное сами лазутчики не знали о бесполезности, по их мнению, неожиданных атак.

Однако, потери, как ни печально, тоже имели место. А ведь в каждого из них я вложил свои силы, ресурсы, толику собственной воли. И это меня изрядно раздражало. Эта неспособность отвадить тварей С ранга от моей армии. Каждая смерть, словно монета, выпадающая из дырявого кошеля. Снижающая шансы на удачный исход, не только для меня лично, но и для всех доверившихся мне, вольно или не вольно.

При том что если тварей С ранга будет одновременно несколько, а это, на мой взгляд, лишь вопрос времени, ведь твари в этих тоннелях имели свойство сбиваться в стаи, чувствуя кровь и страх, то гибель моей армии будет неизбежна. При том что нам ещё, как минимум, двигаться две недели пути. Две недели в этой бесконечной чёрной кишке, где за каждой развилкой тоннелей могла притаится опасность.

Всё же возможности и точность псионических врат из мира Артхол имели свои ограничения, и дело было не только в количестве жертвенной крови, требуемом для стабильной работы такой длительности, чтобы провести больше ста тысяч душ, а это, было реками крови, целыми озёрами еще бьющейся жизни демонических отродий, что приходилось проливать на алтари подле псионических врат. Но и той не самой впечатляющей точности удалось добиться с трудом. Поэтому открыть прокол ближе к вратам в мир Тесэр не получилось просто физически. Ну или нам слегка не повезло, а в этом мире невезение порой было важнее всякой магии.

Причём, если изначально я рассчитывал просто дать своим подданным отдохнуть, может, сутки, максимум двое, перевести дух, так сказать, размять затёкшие мышцы и залечить раны, то как оказалось, проблема была куда как серьёзнее. Твари явно затаили обиду, если так можно выразиться по поводу не разумных жуков, и пусть напор инсектоидов не стал безумным, но возрос всё равно значительно. Их жажда нашей плоти превратилась во что-то почти разумное, методичное, систематическое. Они учились нашим приёмам, они запоминали наши слабости, они стали врагом, эволюционирующим в реальном времени и подобной адаптивности раньше у них, не видел. И это дополнительно требовало вносить изменения в мои планы. Что изрядно раздражало если честно.

Впрочем, надеяться, что нашу позицию не смогут обнаружить, тоже было бы слишком наивно. При этом двигаться дальше по маршруту, пока в ближайших ульях и подчинённых им гнёздах были живы твари С ранга. Точнее, им кроме нас нечем было больше заняться, то о дальнейшем продвижении не могло быть и речи. Всё же армия пусть даже в пару тысяч, но воинов, это не то же самое, что стотысячный исход. Да и в целом, было очень сомнительно даже пытаться здесь обжиться. Ведь гибель ульев в любом случае приведёт к нежелательному для меня вниманию рано или поздно. Каждое разорённое гнездо, словно колокол, бьющий в храме, чьего жреца лучше не пробуждать.