Утопающий во лжи 16 (СИ) - Жуковский Лев - Страница 26

Впрочем, едва ли это имело подлинное значение. Колонна наша растянулась на десятки вёрст. Словно чудовищная многоножка из плоти, металла и магии, ползущая сквозь чрево мира. Хотя нет, магию применять было строго запрещено. И всё же её протяжение горело, словно огненный червь, пожирающий тьму подземелий. Сложные участки преодолевали мы не так, как привыкли в диких землях. Тот же военачальник господин Тхагаси, исполин среди исполинов, со своими подчиненными гигантами разваливал даже отвесные обрывы, дробил скалы голыми руками, что были крупнее туров, превращая непроходимые уклоны в удобные пологие спуски. Так, чтобы даже у малых детей, цепляющихся за материнский подол, не возникло затруднений. И это при том, что из мира псаглавцев были взяты самодвижущиеся повозки, странный закрытый транспорт с огромными колёсами выше роста взрослого гоблина, рычащий нутром, словно запертый зверь. В этих железных утробах ехали не только наши слабейшие, старики, младенцы, но и поклажа: оружие, припасы, находящиеся в бездонных сумках, всё самое необходимое для того, чтобы наш народ пустил корни в новой земле.

Я же двигалась в голове колонны, как и подобает тысячнику, острием копья, первой каплей крови. Я постоянно была настороже, пытаясь ощутить через мой новый доспех, взгляды притаившихся жуков, что наверняка следили за нами из каждой трещины, из каждой боковой норы. Хитиновые твари с глазами, как чёрные жемчужины, с жвалами, способными перекусить хребет в одно движение.

Звуки выстрелов и боя не затихали ни на минуту, они стали фоном, частью самой сути нашего перехода, как стук сердца становится незаметным для своего хозяина. То тут, то там вспыхивала перестрелка, гремели взрывы, рвался воздух от боевых криков и сражений в ближнем бою. Это означало, что из боковых тоннелей беспрерывно вылезали всё новые и новые инсектоиды, привлечённые запахом тёплой крови, шумом и светом. Их было много. Их всегда было много. Этот мир кишел ими, как падаль кишит червями.

Я же лишь успевала краем глаза замечать, как в подземном небе, в гулкой пустоте каменных сводов, пролетала то верховная жрица Себия, озаряющая всё вокруг своими необъятными огненными крыльями, обращающая тьму в жидкое золото, испаряющая жуков сотнями одним взмахом, то совсем уж редко являлся Он сам. Мой Бог. В своей форме могучей тени, в которой Он был более велик, чем в любом ином обличии, — текучий, бесформенный, всепоглощающий. И каждый раз Он касался ласково своим взглядом… меня. Меня, недостойную. Мой драгоценный…

Глава 9.1. Первая встреча. Старик Ирчин

Тьма мира Ссшорс не была просто отсутствием света, она была живой, дышащей субстанцией, что обволакивала каждого путника подобно савану, сотканному из стонов погибших миров. И я, ныне облачённый лишь в сумеречную проекцию Арзула, чувствовал её жадное прикосновение даже сквозь завесу нематериального естества. Чувствовал те мириады сгинувших тут душ, постоянно пожираемых инсектоидов. Их сонм застилал обзор, мешая моему восприятию.

В глубине души, если у того, что я представлял собой ныне, ещё оставалось хоть что-то, отдалённо напоминающее настоящую душу, я понимал, что от неизбежного исхода уйти не получится. Слишком велика была наша колонна, слишком громко стучали по каменным сводам сапоги воинов и истёртые башмаки простых переселенцев, слишком долгим предполагался путь, что простирался перед нами на долгие четыре недели сквозь чрево чужого мира, наполненного до краев жуками. И всё же, будучи откровенным с самим собой, а обманывать собственный разум я считал делом бесперспективным, я видел, что шансы на удачу, пусть и тонкие, словно паутина в забытом склепе, всё-таки имелись. Возможно, провидение, какое бы оно ни звалось в этих гиблых землях, сжалится над нами. Возможно, мы не повстречаем за предстоящий месяц пути могущественных тварей С ранга из числа инсектоидов, все же наш путь пролегал на внешних радиусах мира Ссшорс, и могучих чудовищ тут быть не должно. Если, конечно, никто из десятков тысяч моих верующих, не применит по случайности магию. И ведь в это верилось уже с большим трудом, даже несмотря на проведенную работу, и подготовку особых воинов, кто следил бы за гражданскими в глубине колонны.

Но стоило мне вглядеться в реальность пристальнее, как любая иллюзия рассыпалась прахом. Когда голова колонны становилась на привал, в подходящей по размерам каверне, её хвост подтягивался лишь спустя несколько часов. Огромная гусеница из плоти и стали, ползущая сквозь утробу мира инсектоидов, не могла остаться незамеченной. Понимание того, что нас обязательно обнаружат и начнут целенаправленно атаковать, было стопроцентным, неумолимым, как поступь самой смерти. И всё же, мне всё равно хотелось верить в лучшее. Особенно сейчас, в ослабленной форме сумеречной проекции, когда моё восприятие мира было приглушено, словно крик, доносящийся из-под толщи воды. Но выбор мой в любом случае был просчитан множество, тысячи раз в теле демонического Бога, и признан приемлемым, именно в плане будущих перспектив.

Наверное, в целом вопрос стоял лишь в том, кто это будет, королевская сколопендра С ранга, чудовищное порождение глубин мир Ссшорм, или кто-то иной, не менее опасный. Тоннели мира Ссшорс были полны порождений ужаса С ранга, и каждый из них имел право на свою долю крови.

Впрочем, и тут я ошибся. И ошибся жестоко.

Уж не знаю, толи сам Сионшо, владыка этих подземных катакомб, решил обрушить на наши головы все кары небесные, отомстив за дерзновение пройти его владения, толи это была своеобразная награда за нашу наглость, но я, казалось, повстречал вообще всех тварей, кого только можно было себе вообразить. Даже тех, которых ранее воочию не видел лично, лишь зная о них из ветхих бестиариев, чьи страницы были испещрены пометками. Опять же, разве могло быть иначе, когда от почти сотни тысяч живых существ исходило не только великое множество звуков, от лязга металла до хриплого дыхания, от плача младенцев до молитв, шептанных перед сном, но и запахи, наполнявшие чёрные пещеры на десятки вёрст вокруг. Запах пота, страха, плоти живой и плоти умирающей. Этот аромат был для тварей этих глубин подобен пиршественному столу, накрытому в их честь.

При том что упоминаний технологий псионических эмиттеров, которыми пользовалась ведьма Алатея, та самая, что ныне сгинула во тьме небытия, унеся с собой свои тайны, я так и не смог найти. Это были именно её разработки, плод проклятого ума и десятилетий нечестивых изысканий, которые сгинули вместе с этой тварью, как бы ни было горько мне это признавать. Ведьма унесла свои секреты в ту бездну, откуда возврата не было даже для столь хитрых существ. А ещё печальнее было то, что тварь не проявилась за более чем полгода моего пребывания в мире Артхол. Я ожидал её возвращения, я готовился к нему, я расставил силки и ловушки в самых дальних закоулках своих планов, но она так и не объявилась, словно действительно погибла в тот раз. Её след растаял, словно дым над угасшим костром.

Так что кроме посредственных ритуалов предвидения, которые я, конечно, изучил, заучивая каждую строчку древних формул и вычерчивая их кровью на каменных плитах в часы своего одиночества, особых технологий и навыков, основанных на мистической энергии Пси, мне так добыть и не удалось. Да что там говорить, в этом плане огромный моллюск Ваироши, древнее существо, дал мне куда больше информации для размышлений, нежели все летописи и архивы, вместе взятые из мира Артхол. Опять же поврежденные разумы волколака Мериозода, в какой-то мере позволили понять принципы работы изменения разума и памяти с помощью энергии пси, но это были поверхностные выводы и не больше того.

Так вот, двигаться пришлось нам по тоннелям без какого-либо псионического прикрытия. И инсектоиды атаковали нас с большим удовольствием, да, именно с удовольствием, ибо я могу поклясться, что слышал в их хитиновом скрежете нечто подобное смеху, сухому и ломкому, как треск раздавленных костей.

Всё же делая выбор между тем, чтобы позволить гнолам. развивать редко попадающийся у них псионический дар, или снабдить их малым ядром истинного света, раздумывал я недолго, видя конкретную для себя выгоду. Свет был полезен в плане их преданности мне, как высшему проявлению этой стихии. Тогда как для псионического развития у меня даже карт навыков не было.