Вернуть жену офицера (СИ) - Арно Анна - Страница 14

Ведь даже если каждое ее слово — ложь. То ее блядское тело точно не обманывает.

Уже мокрая вся. Значит хочет она меня точно по-настоящему. И похоже это единственное, что осталось в ней настоящего.

Опускаю ее на кровать, и сверху нависаю, буквально сдирая с себя рубашку. Как одержимый покрываю поцелуями каждую клеточку ее потрясного тела.

Красивая она, зараза.

Все такая же, как раньше.

Может даже красивее теперь. Эта ее налитая грудь, и талия точеная. Так и не скажешь ведь, что она родила сравнительно недавно.

Шесть месяцев назад.

И еще смеет врать мне в глаза, что эта девчушка моя. Лгунья. Какая же ты оказалась двуличная, Алена.

Я же тебя едва ли не в культ возносил. Думал ты святая. Молился на тебя. В самых сложных замесах только мысли о тебе и спасали, а потом…

Грубо вхожу в нее. Просто потому что не могу больше держаться. Она тут же выгибается вся:

— М-макар… — выдыхает, и плечи мои гладит, будто успокоить меня хочет.

А я может и не хочу успокаиваться. Но даже в таком бешенстве как сейчас просто физически не могу себе позволить навредить ей:

— Больно? — хриплю, притормаживая, хотя готов прямо сразу кончить.

— Н-немного, — шепчет мне в губы, но я все еще чувствую, как она дрожит вся.

Удивительно, какая она тесная. Прямо как раньше. Ощущение точно такое, как в наш с ней первый раз. Когда я ее девственности лишал. Тогда она тоже дрожала. А я успокаивал ее поцелуями.

— Блядь, — срываюсь и снова принимаюсь покрывать ее нежную кожу поцелуями.

Двигаюсь теперь уже куда осторожней. И будто в награду за мою осторожность она начинает тихо стонать.

О боже… я же так за секунду кончу.

— Смотрю, твой новый мужик тебя явно не дотрахивает. Раз ты такая голодная, что на бывшего мужа вешаешься.

Она тут же глаза распахивает возмущенно. Губку прикусывает, сдерживая теперь свои сладкие стоны, и… толкает меня в плечи:

— А ну-ка пусти! — шипит обижено.

— Черта с два, — ухмыляюсь. — Ты сама напросилась. Теперь я решаю, когда мы закончим. А твой мужик нахер идет.

Это и правда помогает. Мысль о том, что у нее кто-то есть помогает хоть немного снять напряжение. Потому что, раз уж я наконец дорвался до своей бывшей жены, то точно не намерен кончать слишком быстро.

— Тогда заткнись уже, Таранов, — рычит мне в тон. — И трахай уже меня молча. Или или к черту!

— Я туда и собирался, милая, — делаю один грубый толчок бедрами, снова срывая с ее губ охуенный стон. — Но ты великодушно решила исполнить мою последнюю просьбу.

Ну бля… у нее в глазах опять слезы стоят. И, должен признать, это сильнее прочего помогает снять напряжение:

— Не смей сейчас плакать, — предупреждающе шепчу я.

— А ты не смей говорить такого! — шипит мне в губы. — И перестань уже играть со смертью! Я никогда не прощу тебе, если ты умрешь! Слышишь?! — всхлипывает мне в губы. — Я столько лет молилась за твою жизнь, даже после развода. Что ты теперь просто права не имеешь так беспечно относиться к своему здоровью!

Она это выпаливает так честно, так искренне, что у меня сердце заходится:

— Дурочка, — шепчу, вроде желая продолжать злиться на нее. — А новый мужик не против, что ты до сих пор по бывшему сохнешь?

— Ты идиот, — фыркает она, и снова предпринимает попытку оттолкнуть меня.

Но я ловлю ее руки, и прижимаю их к кровати у нее над головой:

— Отвечай, Алена! — требую я. — Если до сих пор хочешь меня, и скучаешь так же сильно как я по тебе, то зачем предала?! Неужели так сложно было просто дождаться меня! Просто любить и ждать!

— Я любила и ждала! — взрывается она. — И никогда не предавала тебя, идиота кусок! И я понятия не имею о каком предательстве ты талдычишь! Да у меня до сих пор ни одного мужика кроме тебя не было! И нет!

Блядь.

Все мое самообладание летит в тартарары. Голодно накрываю ее рот своим, стискиваю свою нежную жену в объятиях и ускоряю движения бедрами, чувствуя, что вот-вот кончу.

Всего-то из-за каких-то ее слов.

Я идиот. И признаю это.

Но мне так хочется верить этой заразе.

Хочу быть дураком, лишь бы с ней.

А без нее — труба вообще.

Потому и никакая операция не нужна. Потому я вечно на поле боя.

Потому что даже смерть не страшна так сильно, как жизнь без нее.

Просыпаюсь я в полумраке комнаты. И в первое мгновение мне даже кажется, что все приснилось.

Но я чувствую ее запах.

Блядь, как же я ненавижу ее чертов запах. Эта комната как гребанный алтарь, с которого я так и не смог ничего выкинуть. И приходил сюда только чтобы пострадать. Я умирал каждый раз входя в эту комнату снова и снова.

И возвращался раз за разом, чтобы снова пережить всю эту боль.

Но сейчас я чувствую нечто в корне иное. Кипучую злость. Любопытство. И бешеное желание разоблачить мерзавку.

Тянусь, чтобы поцеловать ее, но… Натыкаюсь лишь на пустую подушку.

Черт.

Сбежала?

Приснилась все же?

Или из-за этой проблемы в моей башке я уже начал бредить наяву?

Будто себе не веря, шарю рукой по кровати рядом с собой.

Никого.

Будто и не было ее.

В груди болит. В голове гудит.

Я поднимаюсь с кровати и пытаюсь просто осознать текущую реальность.

Я наконец-то трахнул бывшую жену. Закрыл гештальт, вроде бы.

Так какого хуя мне сейчас так херово?

Стучу кулаком в грудь, пытаясь унять дурацкое сердце.

Я получил, что хотел. Теперь могу спокойно ехать обратно воевать. Но почему легче не становится?

Наоборот.

В голове вихрем взвиваются все ее слова.

…«Я любила и ждала! И никогда не предавала тебя, идиота кусок! И я понятия не имею о каком предательстве ты талдычишь! Да у меня до сих пор ни одного мужика кроме тебя не было! И нет!»

Если это правда… то выходит, что девочка и правда… моя.

Но этого же быть не может.

По срокам не сходится.

Да и я же видел ее с другим!

Как теперь забыть все, и поверить?

Малышка. Ариша.

Как бы я хотел, чтобы она была моей. Чтобы моя жена мне такое счастье подарила…

Неужели это хоть на секунду может быть правдой?

Чушь какая.

Я же не олень! Благородный, блядь.

Но этот укор в ее взгляде никак не дает мне покоя.

Будто я один во всем виноват.

Будто это я мудак обидел ее, свою невинную девочку. И теперь просто не заслуживаю ее.

А я может и обидел. Нарочно же те фотки ей отправил. Но это была лишь ответная реакция на то, что я увидел сам.

Я вдруг замечаю блик от окна, и наконец осознаю, что на улице вовсе не ночь.

Подскакиваю с кровати, бросаюсь к окну и распахиваю блядские блэкаут шторы.

— Вот черт!

За окном день-деньской. Но шторы оказались так наглухо закрыты, будто кто-то очень хотел, чтобы я проспал как можно дольше.

— Вот же… зараза, — шиплю себе под нос.

Подхватываю с пола свою одежду, и выскакиваю из комнаты, одеваясь на ходу.

— Алена! — грохочу я, чувствуя, как сердце заходится от мысли, что она сбежала.

Не позволю.

Это я теперь решаю, когда она может уйти.

Сначала я должен разобраться.

— Пожалуйста… — беспомощно выдыхаю я, оббегая уже почти весь дом.

— Макар Михалыч? Выспались наконец-то? — в кухне меня окликает Вера Петровна.

— Где она?! — требую я.

— Алена Федоровна? — теряется женщина. — Сказала, что ей домой надо…

— Блядь!

— Макар Михалыч… — неодобрительно тянет домработница.

— Безопасникам моим звони, пусть адрес мне ее добывают! — рычу я. — Быстро!

— Поняла, — тут же собирается женщина, осознавая, что сейчас не время читать мне лекции о брани, как в детстве. Телефон тут же достает: — Вы же это из-за… малышки, да? Знаете, я же сразу заметила, что она копия — ваша бабуля, царствие ей небесное.

Фокусирую на домработнице растерянный взгляд.

— Серьезно? — хмурюсь, все еще не в силах поверить в то, что это может быть правдой.