Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна - Страница 3

Что я собиралась делать? Зачем шла?

Эти вопросы явно не всплывали в моей светлой голове, пока я шагала по опавшим листьям за Даниилом Ахматовым. Будь я умной, я бы сто раз подумала об этом глупом поступке. Понимая, что ничем я Димке помочь не смогу. Да и нафиг он мне вообще сдался. Очередной мажор. Просто было любопытно, что они могут с ним сделать.

И если уж на то пошло, в чём тогда действительно мой интерес?

Даниил Ахматов...

За два месяца, что я работаю в их доме, он ни разу на меня не посмотрел. Иногда мне казалось, что я прозрачная, что, проходя мимо меня, он даже на секунду не взглянул в мою сторону. Горничные для него — люди второго, а то и третьего сорта. Сам же Даниил... Ну что кривить душой и лгать самой себе. Он очень красивый. Высокий, наверное почти два метра. Тело его покрыто множеством татуировок. Тёмные волосы, которые иногда падают ему на глаза, а он нервно их убирает, при этом смешно щурится. Он учится в нашем универе, на четвёртом курсе. Ну, как учится... Приедет на своей дорогой тачке, постоит с парнями и девушками на стоянке — и уезжает. Зачастую с какой-нибудь красоткой в обнимку.

И взгляд у него такой... У меня мурашки по коже выступают, когда его вижу.

Откуда я столько знаю о нём?

Мне было интересно, на кого я работаю, если честно. Вот только когда я узнала, кто такой Валерий Ахматов, сразу же хотела уволиться. Работать в доме мафиози — не очень-то умно с моей стороны. Но жена Валерия Ахматова, Владлена Геннадиевна, оказалась довольно-таки милой и приятной. Да и зарплату, которую она мне предложила, я нигде больше не заработаю, даже если буду работать весь день, а не полдня, как у них.

И вот сейчас Даниил Ахматов тащит меня через лес к своему дому. Грубо, без каких-либо поблажек и благородства. А я... А я не знаю, что мне делать. Как сбежать от него и не лишиться при этом работы?

— Что ж, коль зверушку нашёл я, значит, и мне с ней играть. Ну что, серая? Сыграем с тобою в любовь?

Что он имеет в виду, говоря «сыграем в любовь»? Со мной нельзя играть. Я человек. Я личность, а не какая-то там серая мышь, которой он меня называет. Но что делать?! Как его остановить?

— Даня... — пытаюсь я достучаться до него, но он словно не слышит меня. Тяжёлым шагом передвигается по сырой земле и меня тащит. Я с трудом ноги успеваю переставлять. Кроссовки мои вряд ли переживут это испытание. А на новые у меня нет денег. Я и так всё до копейки отправила маме. Им нужнее, чем мне. У Сашки кистозная болезнь лёгких, и мама вынуждена всё время быть рядом. Саша часто болеет. Лёгкие полностью не функционируют. Ему нужна дорогостоящая операция.

По нашим меркам и зарплате мамы-уборщицы это необъятная сумма. От двадцати тысяч евро — и то делают за границей. Плюс реабилитация, проживание там, перелёт. Нам такие деньги только снились. Но я не теряю надежду. Я буду много учиться, много работать, чтобы заработать брату на операцию. Ему шесть, а он жизни толком не видел. В садик нельзя — там дети постоянно болеют, Саша может заразиться. Во дворе бегать нельзя — одышка замучает. Кислородные маски для профилактики хоть и делают, но толку от них мало. С этой болезнью жить можно, но не полноценно.

— Даниил Валерьевич, да услышьте меня! — кричу я. И, наверное, всё-таки он услышал, потому что резко останавливается и, схватив меня за горло, смотрит в глаза. Вот же... Не такого эффекта я ожидала, когда хотела до него достучаться.

— Ты кто, блядь, такая? Ладно, имя моё услышала. Откуда отчество знаешь? На кого работаешь?

Его рука вжимается в мою шею сильнее. Я лихорадочно хлопаю глазами и пытаюсь втянуть носом воздух. Но безрезультатно. Его цепкий захват лишает любой возможности дышать.

— Я... — попытка выговорить хоть слово проваливается с треском. В глазах плывёт. И всё, что я успеваю увидеть перед глазами — это его кровожадная улыбка. Ещё каких-то десять секунд — и я отключусь. Потому что его рука вовсе не слабеет. Я хватаюсь своими двумя и пытаюсь оттащить от своего горла его руку. Но безрезультатно. И уже потеряв хоть какую-то надежду, я отпускаю руки, а Даниил... Он убирает руку так же резко, как и ухватился, и впивается в мои губы поцелуем, наполняя мои лёгкие воздухом из своего рта.

Его руки ложатся на мои бёдра и не дают рухнуть. Я вряд ли понимаю, что происходит. И с чего Ахмат впился в мои губы. Да и поцелуем это тяжело назвать. Потому что он — грубый, сильный, и у меня нет сил оттолкнуть его, и даже ответить на поцелуй. Я как безвольная кукла в его руках.

Когда поцелуй заканчивается, Даниил странно смотрит на меня. В глазах начинает проясняться, и я вижу его тёмный взгляд, полный похоти. И я наконец-то понимаю, что он имел в виду под словами «сыграем в любовь».

Нет. Нет.

Помимо того, что он украл у меня только что мой первый поцелуй, так он ещё и хочет забрать мою невинность.

Нет. Нельзя. Ни за что.

— Так что, серая, ты, оказывается, всё-таки умеешь разговаривать? Интересно, однако. Но знаешь что, мы для начала поиграем с тобой, а потом ты уже вывалишь мне всю информацию. Кто послал тебя и зачем.

Глава 3. Даниил

Они были двумя половинами одной опасности

Не то что меня возбуждает такой нищеброд, как эта. Мне вообще до них дела нет. Просто бесят меня костлявые вертихвостки, которые ради денег готовы на всё.

Чего стоит только назвать мою фамилию… Течка у них начинается автоматически. Ясное дело, состояние моё куда лучше виагры возбуждает. Из-за этого стало пресно и невкусно. Обыденно и скучно.

Хочется свежей крови и плоти. Если вы подумали, что я говорю образно, то спешу вас разочаровать. Я говорю буквально.

Когда мои пальцы сомкнулись на шее у этой серой мыши, а её глаза сравнялись с орбитами, что-то щёлкнуло внутри меня. Инстинкт самца уловил этот запах… Самый вкусный и приятный. Это запах страха. Я чую его, когда с отцом выходим на охоту. Когда где-то рядом бегает жертва, которую мы загоняем в угол и лишаем жизни.

Эта… пахнет так же. И вот именно это чертовски возбуждает. Поэтому я поддаюсь порыву и впиваюсь в её губы. Жадно и холодно. Новый вкус… Он с привкусом свободы и борьбы. М-м-м… Как вкусно. И пусть она содрогается от страха… Что-то в ней есть такое… что я хочу испробовать немедленно. Утолить этого зверя, что почувствовал вкус плоти.

— Так что, серая, ты, оказывается, всё-таки умеешь говорить? Интересно, однако. Но знаешь что, мы для начала поиграем с тобой, а потом ты уже вывалишь мне всю информацию. Кто послал тебя и зачем.

Её глаза ещё больше расширяются, а губы смыкаются. Невольным жестом моя жертва касается губ. Такой невинный и случайно неконтролируемый жест. Но мне нравится.

— Пошли, серая, нас ждёт длинная ночь.

— Нет, что вы… Нельзя. Даниил Валерьевич, да услышьте вы меня, — скулит она, чем сильно меня раздражает. — Послушайте… — достаю из кармана платок, который беру с собой, чтобы вытирать оружие, и засовываю ей в рот.

— Если попробуешь его вытянуть — клянусь, привяжу тебя к вон тому дереву и оставлю тут на ночь. Если что, волки тут точно водятся.

И я сейчас вполне серьёзно ей говорю. Пусть не думает, что шучу. Я, конечно, привязывал тут однажды одного о-очень плохого человека, так к утру от него остались только недоеденные кусочки. Правда, мы с парнями помогли волкам найти жертву, ранив его и подкинув мясо недалеко. Но то такое. Волки мышей не едят. А вот я…

Благо убогая слушается меня и перестаёт сопротивляться. Мне в разы становится легче её тащить. Хотя, учитывая её мизерный вес, тут и тащить нечего.

Когда вижу дом, азарт мой загорается красной лампочкой. Предвкушение бьёт под дых. Вот сейчас поиграем. Никогда не брал девушек силой — сами молили их взять. Но с этой придётся повозиться. Так и вижу её бегущей в моей комнате из угла в угол. Так просто сдаваться не будет. А если и вспомнить, как она держала оружие в руках и стреляла… Не знал этого раньше, но, кажись, оружие в руках девушки — мой особый фетиш. Но этой лучше его не давать. В два счёта яйца отстрелит. Вот как чётко попала в яблочко на голове у Макаренко, при этом тот остался цел и невредим. Смелая она и немного дерзкая. Не каждая решится нажать на курок.