Пламенев. Книга IX (СИ) - Розин Юрий - Страница 22

Этого у нас не было. И чтобы понять, насколько все плохо, нужен был кто-то, кто покажет нашу неслаженность так, чтобы мы ее увидели. Захар Лукич подходил лучше некуда.

Одна из больших тренировочных арен Академии была раза в три просторнее той, где я ронял Федю: высокий потолок, по периметру каменные скамьи для зрителей, пустые сейчас. Мы пришли всемером, заняли середину и, пока Захар Лукич не появился, успели обсудить расстановку.

Командовала Наташа, наш капитан. Я стоял рядом и больше слушал, чем говорил. Мне это нравилось. Я умел командовать, но куда больше мне нравилось просто вести за собой, и я был совершенно не против отдать роль стратега другому.

— Разнесемся по дистанциям, — сказала Наташа. — Виктор, ты дальше всех. Твои пистолеты бьют на двадцать шагов в монету, вот и держи его на этих двадцати, не подпускай. Артем там же, поддерживай всех и создавай барьеры. Ян и Саша — средняя. Ян тенями вяжет, Саша давит топором. Яков — ближняя. Катя в качестве поддержки — оставайся мобильной и используй любую открывшуюся возможность для атаки. Я в центре, смотрю поле и говорю кому куда. Если кричу имя, слушаете меня.

На первый взгляд выглядело разумно. Каждый при своем деле, дистанции нарезаны чисто, никто никому не мешает. Артем покивал, Яков хрустнул костяшками в перчатках, Катя повела рапирой, разминая кисть.

Виктор отошел к дальнему краю и встал там. Спокойно, как и всегда. Ян ничего не сказал, только обвел поле своим обычным долгим взглядом, и я понял, что он уже видит то, чего не вижу я, но пока придерживает.

Захар Лукич вышел в центр, когда мы встали по местам. Без оружия, в простом тренировочном, руки за спиной. Встал напротив нас один, грузный и расслабленный, оглядев из-под тяжелых век. Третий Круг.

Чисто технически между ним и той же Наташей не было какой-то катастрофической разницы. По объему Духа Третий Круг превосходил первый где-то раза в два с половиной или около того.

Но на эту разницу накладывалось еще множество факторов. Например, уровень контроля этого самого Духа, который зависел далеко не только от опыта и навыка, но и от самих Кругов: чем их было больше, тем они лучше резонировали с энергией. Или то, что три Круга значительно увеличивали скорость как выпускания Духа, так и его восполнения. Ну и, разумеется, те же опыт и навыки тоже не стоило сбрасывать со счетов.

Нас нельзя было назвать прямо младенцами перед взрослым, как было бы, выйди мы против, например, ректора Академии. Но в этом сравнении мы были все еще детьми. Да, тренирующимися, да, знающими, как и куда бить, но детьми, которые могли бы завалить взрослого и опытного бойца разве что чистой биологической массой.

— Готовы? — спросил преподаватель. — Не жалейте. В полную силу не отвечу, а вы давайте, как умеете.

Наташа коротко глянула на нас и сказала:

— Начали!

Виктор ударил первым, с дальней, двумя струями подряд, точно туда, где Захар Лукич стоял. Туда, где он стоял только что. Потому что, когда струи дошли, его там уже не было: он сместился на полшага вбок. Не торопясь, без рывка — просто шагнул, и вода прошла мимо.

Катя дала молнию поверх наших голов в ту точку, куда он шагнул, но снова чуть-чуть не туда: он был уже в следующей. Мы с Яковом пошли вперед, чтобы связать его ближним боем, Ян пустил тени нам под ноги, чтобы перекрыть ему отход, и на бумаге это все должно было сойтись в одну сжимающуюся клетку.

Не сошлось. Захар Лукич прошел между Яковом и мной раньше, чем мы сомкнулись, и оказался там, где наша «клетка» только собиралась захлопнуться. И тут же эта клетка превратилась просто в двоих бойцов, неловко стоящих без особого понимания, что делать дальше.

Дело не в скорости. Двигался он не быстрее любого из нас, а может, и медленнее. Дело было в том, что он все время оказывался не там, где мы его ждали. Читал нашу расстановку быстрее, чем мы успевали ее менять. Человек двигался, а Захар Лукич уже стоял в той дыре, что открывалась от этого движения, будто увидел дыру раньше, чем она появилась.

Я давил на него топором со средней дистанции, вкладываясь и тесня, и тяжелый замах проходил по пустому месту, потому что к концу замаха его на линии удара не оказывалось. Один раз я почти достал: повел топор низом, угадал, куда он сместится, и угадал верно. Но он поменял это место на следующее, и топор чиркнул по воздуху там, где Захара Лукича не было уже две доли мгновения.

Вот тут я и понял разницу, о которой раньше только слышал. Я угадывал, куда он пойдет, и угадывал верно. А он не угадывал. Он знал, и не на один ход вперед, а на три. Пока я доводил до конца движение по той единственной догадке, он успевал передумать трижды и оказаться там, где его не ждали.

На арене я брал быстрых тем, что ловил их рисунок и ждал ошибки. У Захара Лукича рисунка не было, потому что он не повторялся: каждый его шаг рождался заново из наших действий. Бить такого в одиночку было бессмысленно. Его можно было взять только числом, и то если это число действует как один.

Так все шло несколько минут. Мы наседали всемером — дисциплинированно, по зонам, как разложила Наташа. И всемером не могли поймать одного, который не бил в ответ, а только уходил и закрывал углы.

Он никого и пальцем не тронул. Просто всякий раз был не там, и от этого мы мешали уже сами себе: Яков влетал в линию атаки Виктора, Катина молния уходила в пол у кого-то под ногами, Артем поднимал каменный шип, и я в него едва не врезался.

Чем дольше это длилось, тем злее мы наседали и тем чище он нас разводил.

— Стоп! — крикнула Наташа наконец.

Все встали. Захар Лукич остановился тоже, заложил руки за спину и стал ждать — спокойно, без насмешки. Он даже не запыхался. Стоял невозмутимо, и от этой его невозмутимости делалось ясно, что все предыдущие минуты он работал вполсилы.

Я перевел дух и посмотрел на поле. Ян стоял рядом, и мы переглянулись.

— Семь бойцов, — сказал он негромко. — Не команда. Каждый делает свое дело чисто, но семь дел не сходятся в одно.

Наташа повернулась к нам. Она не обиделась на такой комментарий, частично порожденный ее навыками командования, а слушала, и это в ней я ценил едва ли не больше всего остального: капитан, который слушает подчиненных — это большая редкость.

— Что предлагаешь? — спросила она Яна.

Ян присел и начал чертить острием кинжала прямо по полу — быстро, скупыми линиями.

— Виктор должен остаться позади, но постоянно смещаться, чтобы атаковать с тех углов, что остальные не перекрывают. Позиция стационарного «снайпера» явно не для него. Как минимум из-за того, что ему не хватает меткости для этого. Без обид.

— Да что там, — отмахнулся Виктор.

— Якова убрать с передовой и дать ему заходить с той траектории, которую сам выберет. Он самый из нас мобильный — сможет подстроиться. Артему мало места под землю: он каждый раз поднимает камень там, где уже кто-то стоит. Дать ему свободный сектор, и он перекроет отход тренера не хуже моих теней. — Ян провел еще линию. — Позиция Саши, моя и Кати в порядке, но тебе самой, Наталья, надо больше включаться. Командование — это хорошо, но сейчас ты наша главная ударная единица. Командуй теми, кого видишь, а остальные пусть подстраиваются. И главное: мы все ловим, куда он ушел. А надо ловить, куда он уйдет. Перекрывать не дыру, которая открылась, а дыру, которая откроется. Тогда у него останется на полшага меньше. Полшага против него — это много.

Наташа смотрела на чертеж. Потом провела по песку свою линию, перечеркнув одну из Яновых.

— Все так, — сказала она, — кроме одного: Сашу не в центр. — Она глянула на меня. — На фланг. От тебя на средней толку, как от подпорки, а твое давление дороже в атаке. Будешь гнать в угол, где его встретят Яков с Артемом. Не держать линию, а ломить в одну сторону.

Я открыл было рот. По привычке хотелось сказать, что в центре я нужнее, что оттуда вижу больше, что таран посреди поля держит всю расстановку. Старая привычка еще с Мильска, где я пер напролом впереди отряда.