Позывной ДОК. Книга 1 - Простаков Олег - Страница 2

Узнав самое важное, я бегом вернулась на планерку, застав полупустой зал.

— Вы долго. Что узнали? — спросила начмед, скользнув по мне взглядом.

— Девушка. Неизвестная. Падение с высоты. Смерть в приемном покое, — ответила я пулеметом. Начмед на миг задумалась, махнула рукой, отпуская меня. В этом жесте было много пренебрежения, но для меня он значил «живи пока». Выскочив из аудитории, я быстрым шагом направилась к шкафчику, собираясь на семинар. Ночное дежурство прошло беспокойно, не дав даже присесть или поесть. Пачка заготовленного печенья даст немного энергии, чтобы не уснуть и запомнить тонны материала.

На семинар я опоздала, застав скучающих однокурсников, тех, кому посчастливилось получить право обучаться в ординатуре по травматологии. Тех, кто набрал высокий балл за время обучения в ВолгГМУ или смог получить возможность учиться платно. Их легко можно было распознать по усердию, которое они проявляли в работе. Платные, опьянённые удачей, расслаблялись, больше уделяя время своему имиджу и внешности. Бюджетники, с трудом вырвавшиеся в гонке среднего балла, сохраняли инерцию, продолжая вгрызаться в науку, стараясь обойти одногруппников.

Мирра не относила себя ни к первым, ни ко вторым группам врачей. Ей претило казаться для всех зубрилой, вечно погруженной в учебники, хотя и приходилось украдкой заучивать материал. Не хотелось казаться блатной, которой всё достается благодаря покровительству. Она выбрала роль трудоголика, трутня, на плечи которого можно водрузить любое количество работы. Он выполнит её, не прося помощи, не жалуясь на знания или усталость. Благодаря упорству и настойчивости по завершении ординатуры я надеялась получить должность. Не направление в район или поликлинику, а задержаться оперирующим врачом стационара.

Семинар начался с опозданием. Тема была простой, поэтому Мирра записывала, не напрягаясь. На перерыве, урвав время на кофе, наслаждалась последними лучами теплого осеннего солнца, немного успокоившись. Погрузившись в телефон, проверила, не появилось ли объяснений произошедшему предательству. Перед глазами из памяти всплыло лицо мужчины, чью смерть я видела сегодня. Его черные конечности и пустой остекленевший взгляд. Мертвых людей я видела часто, будь то экспонаты на курсе анатомии или работа санитаркой в реанимации 25-ой больницы. Но этот взгляд пристально смотрел в глубь души Мирры, цепляя струны её сознания. Запуская странное чувство тревоги, смешанное с паническим чувством преследования. Я никогда не страдала душевными расстройствами или муками истерии, но сейчас вновь неразборчивый шёпот за спиной заставил поежиться, обернувшись. Одногруппники весело обсуждали прошедшую операцию по ушиванию сухожилий у женщины, принятой мною ночью.

— А что она сказала по поводу травмы? — спросила девушка, прозванная зубрилкой, рассуждая о механизме получения травмы, обращаясь ко всей группе.

— Порезалась ножом, когда резала мясо. — не поворачиваясь, ответила я.

— На мой взгляд, это защитная травма. Её кто-то ударил. Муж, видимо... — продолжила вслух рассуждать она. Я не стала спорить, зная, что защитные травмы чаще наносились на тыльную сторону руки или ладонь. Здесь же было травмировано запястье, что больше указывало на попытку суицида. Она одинока и не имеет партнера более 5 лет. Что обращается с резаными ранами в больницу пятый раз за год, и всегда объясняя бытовыми, от разбитого стекла, падения или случайного пореза.

— Врёт! — прошипели над ухом. Вскрикнув, я обернулась. Группа замолчала, настороженно посмотрев на меня. Не объясняя, я вышла в коридор, тряхнув головой, пытаясь сбросить наваждение.

— От меня не скрыться. — снова прошептали чуть подальше. На ходу бросив взгляд за спину, я увидела темный силуэт, который, плывя сквозь поток персонала, тянулся ко мне.

— О, Мирра. Отлично, что тебя встретил. — Сказал Аркадий Эмануилович, проходя мимо меня. Это был заведующий травматологией, как и все в отделении, крепкий лысый мужик с квадратным выщербленным лицом, грубой походкой и крепкими выражениями речи. От остальных врачей его отличал кривой нос, сломанный еще в детстве, уши. — Зайди ко мне на минуту.

Повинуясь, я заскочила в его кабинет и, по знаку рукой, присела на мягкий кожаный диван. Кабинет был богато обставлен мебелью, с кожей и картинами на стенах. Заведующий, как и должно, зарабатывал много, выполняя сложные операции на суставах. Не воровством или взятками, а мастерством и умениями, отточенными годами.

— Гришка твоего пациента умыкнул? — спросил он и, не дожидаясь ответа, плеснул себе кофе в стакан. — Мне Петрович сказал, что ты его подготовила. Ты же понимаешь, что я принимаю решение, кто и кого оперирует?

— Да. — прохрипела я. Чувство обиды вновь смешалось с паникой, начав раскачивать и без того шаткие нервы. Я запретила себе плакать, но подбородок предательски начал подергиваться, словно поплавок на поклёвке.

— Начнешь истерить? — спросил заведующий, наседая, на что я замотала головой. — Вообще я тебя хотел похвалить. Ты всё правильно оформила и быстро выбила квоты. Я перетёр с Петровичем. Сегодня платно отдежуришь в неврологии. За моего сына. Он приболел, а людей не хватает. Деньги вернём. Это тебе награда за труды. Согласна?

Я махнула головой, соглашаясь. Нельзя сказать, что я бедствовала. Но находилась на грани нищеты. Спасибо маме, которая, даже потеряв всё, продолжала тратить, набирая долги.

— Тогда Ивановну я предупрежу. Сегодня в ночь выходишь. А пока сходи домой, отдохни. — закончил заведующий, жестом велев уходить.

— Спасибо, Аркадий Эммануилович. — поблагодарила я врача, но он уже не слушал, углубившись в снимки КТ.

— Подачке рада? — снова прошептали над ухом. Голос с каждым разом становился всё ярче, отчётливее, приобретая живые нотки эмоций.

Ожидаемо источника голоса рядом не оказалось. Давя панику, я прощупала уши и воротник на предмет оставленных беспроводных наушников. Проверила телефон, не включен ли фильм. Не обнаружив источника, быстрым шагом вернулась в аудиторию, собрав вещи и накинув на халат куртку, выскочила из больницы, ловя маршрутку.

Отъезжая от остановки, опять краем глаза заметила фигуру, стоявшую посреди дороги, окутанную темнотой. Машины проскакивали мимо неё, не снижая скорость. Из тёмной поверхности облика, смутно напоминающего человека, за мной следил взгляд единственного белого глаза, но стоило моргнуть или сконцентрировать на нём внимание, он превращался в расплывчатый силуэт, исчезая в облаке выхлопных газов.

— Да что за наваждение! — опять списала я страх на усталость. Вставив наушники в уши, запустила любимый плейлист, погрузившись в телефон. Я не искала в нем ничего конкретного, просто решила отвлечься, пролистывая клипы ВКонтакте. Блогеры, отрывки фильмов и аниме проскакивали под пальцем, но в сознании все сильнее и отчетливее проявлялся взгляд, смотрящий на меня белками мертвых глаз.

Выскочив на «Хиросимке», поднялась в комнату общежития, которую делила со студенткой 4 курса, зашторила шторы, запрыгнув в кровать.

Сон, сразу принявший меня в объятья, освободил от дальнейших переживаний, сомнений и преследующем взгляде.

— Привет. Разбудила? — задала тупой вопрос соседка, вернувшись с пар, хлопнув дверью. Это была моя полная противоположность. Высокая блондинка с нарощенными ресницами, надутыми губами и манерным стилем речи и поведения, ярко контрастировала с моими скромными во всех смыслах габаритами. Как так получалось, что все вокруг выше, пышнее и тупее меня? Я со своими 156 сантиметрами роста и 47 килограммами веса с трудом доходила до груди этой волейболистки.

— Да ничего. Алиса. Сколько времени? — крикнула я, с трудом поднявшись. За умную колонку ответила её тёска.

— Уже четыре. Ты давно пришла? Как дежурство? Какие планы на сегодня? — по-деревенски коверкала слова Алиса, «гэкая» и так не научившись выговаривать правильно слова.

— Чего, обещал прийти? — спросила я, уже зная ответ. Алиска встречалась с женатым мужчиной. И, как уже предполагали, преподавателем, вяло скрываясь от соседок по блоку.