Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 45

— Поразительно! — одновременно вырвалось у Асада и Харди.

Роза указала на следующую фотографию: — Следующее, что бросилось в глаза — вот этот регистратор в картонной обложке, один из самых старых в архиве. Насколько я поняла, он охватывает период с 2000 по 2005 год. И вот здесь, на пятой странице...

Она ткнула пальцем в снимок, и все подались вперед, пытаясь разобрать небрежные каракули.

— ...я чуть инфаркт не схватила. Посмотрите, чья подпись там стоит.

— Не могу разобрать почерк. Что там написано, Роза? — прищурившись, спросил Гордон.

— Жерар Жером Гайяр, вот что там написано, блин, чёрным по белому.

В этот момент нос Гордона едва не коснулся бумаги. Этому мужчине явно давно пора обзавестись очками.

— Да, тот самый труп в ящике. Он от имени своей голландской фирмы Kandaloo выкупил офис и складское здание в Ванлёсе вместе с гаражом, участком и всем остальным. Чуть больше полутора миллионов евро чистыми упало в карман Ханнесу Тейсу. Так что, можно сказать, теперь у нас есть прямая связь между Ханнесом Тейсом и Жераром Гайяром, мягко говоря. А от Гайяра ниточка тянется дальше к Расмусу Бруну и ко всем их тёмным делишкам с тех самых пор.

Если бы Харди мог, он бы наверняка победно вскинул сжатые кулаки вверх, это было видно по его лицу. Сейчас же он просто ограничился тем, что несколько раз повторил «чертовски круто!» и «да!».

Все были с ним согласны, Асад даже шутя хлопнул Розу по плечу. Это был квантовый скачок в правильном направлении.

— И это ещё не всё, — интригующе произнесла она. — Вы только посмотрите сюда.

Она вытянула лист с распечаткой третьей фотографии.

— Этот листок был подколот в самый перёд новейшего регистратора. Обычная записка карандашом на клочке бумаги, с виду ничего особенного, но попробуйте вчитаться в неё после того, как я зачитаю. — Она повернула листок к себе и продекламировала:

26.12.20

07:25, инструкция изменена.

Контактное лицо здесь между 10 и 11 часами.

Х.Т.

— Мы, полагаю, можем исходить из того, что инициалы расшифровываются как «Ханнес Тейс», и это последнее, что мне удалось на него найти. И если вы сейчас собираетесь спросить меня, кто его контактное лицо в Голландии, то об этом в бумагах не было ни слова.

— 26 декабря — это тот самый день, когда арестовали Карла. И всего за сутки до того, как Ханнес Тейс и его водитель поехали на кладбище Вестре, — констатировала Мона.

— Ничего себе, ну и плотные же временные интервалы. Здесь действительно есть за что зацепиться, Роза, — кивнул Харди, пока Мортен подливал ему чай.

Вдруг Харди резко откинул голову назад: — Батюшки, Мортен! Ну и духан у него, ну и крепкий же он. Что ты туда намешал?

— Тебе правда так кажется? Да там всего лишь корица и ещё немного специй. Я купил готовую смесь.

Роза принюхалась к своей чашке: — Ну не знаю, я ничего такого не чувствую. У тебя, наверное, просто феноменальное обоняние, Харди.

— Да, как ни странно, в последнее время оно у меня обострилось, — кивнул Харди. — Может, побочный эффект от всей этой чехарды с короной, только наоборот. Но скажи мне, когда именно водитель должен был выехать в Голландию... Как его, кстати, звали, Роза? — спросил он.

— Его зовут Биргер Оттесен. Пожилой мужчина, но, судя по всему, мастер своего дела, потому что он практически наизусть знал книгу заказов вплоть до 10 января.

— Биргер Оттесен, ладно. И когда он должен был выехать?

— 29 или 30 декабря.

— Тогда не логично ли предположить, что записка Ханнеса Тейса как-то связана с тем, что рейс, за который отвечал этот Биргер Оттесен, в итоге отменили?

— Мы этого не знаем, — ответила Роза. — Но такой вариант возможен.

— Но почему тогда сам босс не позвонил Биргеру Оттесену и не отменил поездку? Это ведь было бы самым естественным шагом. Почему вместо этого он поручает передать это своему местному водителю, Йессу Лассену?

Гордон пожал плечами, а Асад потеребил бороду. На этот вопрос у них тоже не было ответа.

— Чёрт возьми, Мортен, этот чай и правда ядрёный, Харди прав. Ты уверен, что не сыпанул туда чили? — Мона одной рукой схватилась за горло, а другой вытерла подступившие слёзы.

— Да нет же, не сыпал. — Он повернулся к Мике. — А ты?

Мика попытался покачать головой: — Ну, может, самую малость, — выдавил он наконец.

Мортен лишь покачал головой, и все дружно поднесли свои чашки к носу, втягивая воздух.

— Пахнет отлично, по-домашнему. Немного пороха в специях никогда не повредит, — одобрил Асад, хотя в этом мнении он, кажется, остался одинок.

Вдруг между его густыми бровями прорезались глубокие складки. Они с Харди обменялись красноречивыми взглядами. Что-то здесь явно не сходилось.

— Скажи мне, Роза! А как давно ты, собственно, простужена? Помню, когда мы встречались в канун Нового года, ты ведь не шмыгала носом?

— Кажется, я подхватила простуду, когда возвращалась домой от Моны в новогоднюю ночь.

— И с тех пор ты ходишь простуженная? Так же сильно, как сейчас? — допытывался Харди.

Роза улыбнулась: — Ну, слава богу, сейчас мне уже полегче.

— Но ты смогла почувствовать запах бананов в Iveco, хотя двери кабины были заперты? — продолжал он.

Харди снова переглянулся с Асадом.

Взгляд Розы испуганно метался от одного к другому. Складки на её лбу медленно разгладились. Вдруг она схватилась за голову. — Господи всемогущий, — едва слышно выдохнула она.

— Кажется, нам пора закругляться, Роза, — Асад уже поднялся со своего места. — А вы, ребята, введите нас в курс дела позже, если до чего-нибудь додумаетесь, ладно?

Суббота, 2 января 2021 года, вечер

АСАД

Дорога из центра города в Ванлёсе поздним субботним вечером, когда движение было не таким плотным, обычно занимала около 10–12 минут. Однако Роза мчалась на такой скорости, что, несмотря на слякоть под колёсами, срезала как минимум минуты четыре. И на каждом повороте, изгибе дороги или перекрёстке карие глаза Асада становились всё круглее и круглее.

— Роза, неужели одна минута туда-сюда играет такую большую роль? — осторожно попытался урезонить её он.

— Замолчи, Асад! Это была моя ошибка, так что мы просто обязаны быть там, и прямо СЕЙЧАС!

Асад упёрся ногами в приборную панель и сильно надавил. «Поможет ли это хоть немного при лобовом столкновении?» — подумал он. Точно так же люди, стоя в лифте, лихорадочно соображают: можно ли выжить, если оборвётся трос, подпрыгнув вверх за секунду до того, как кабина рухнет на пол подвала?

С потом, градом катящимся с затылка и из подмышек Асада, они затормозили прямо у решетчатых ворот компании «DKNL Transport».

Асад сделал ещё один глубокий вдох и посмотрел на здания.

— Что? Ворота открыты, и на площадке горит свет. Там кто-то есть, Роза!

— За мной! — решительно скомандовала она, пока Асад судорожно выпутывался из ремня безопасности.

Здесь не было места колебаниям, ведь Роза чётко знала, что делает. Она пулей промчалась по территории, а когда достигла открытых подъёмных ворот гаража, резко затормозила и сделала знак Асаду отойти в сторону и приготовиться к самому худшему.

Асад мысленно выругался: прошло уже слишком много времени с тех пор, как он в последний раз держал в руках оружие.

— ПОЛИЦИЯ! — крикнула Роза в темноту. — Выходите с поднятыми руками!

— Что ты будешь делать, если они реально выйдут, Роза? — прошептал он, но она лишь шикнула на него. С оружием или без, Роза была непреклонна.

Изнутри гаража доносилась оглушительная тишина. Где же были те, кто подготовил всё к отправке? Асад огляделся. Могут ли на них в следующую секунду напасть с фланга или со стороны офисного здания?

— Живее, или мы входим! — крикнула Роза ещё громче.

Асад аккуратно достал мобильный телефон и уже собирался набрать номер.