Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 38

Скрепя сердце, он вытащил карточку социального страхования Марики и отдал им. Конечно, при должном усердии по этому следу их можно было вычислить, но между двумя странами в плане обмена данными наверняка существовала определенная бюрократическая инерция. Так что это давало им выигрыш во времени. Да и с какой стати боссам вообще проверять медицинскую карту ребенка? А даже если они это сделают, это покажет лишь то, где они были, но никак не то, куда они направятся дальше. Нет, это казалось относительно безопасным.

Несмотря на то, что сам он чувствовал себя паршиво, Эдди дал Фемке поспать, а сам всю ночь дежурил у постели дочери. Спустя пару часов, когда стало ясно, что состояние девочки стабилизировалось, он положил ноутбук на колени и продолжил писать.

В целях безопасности имён многих своих контактов он так никогда и не узнал, либо же они использовали вымышленные имена. Многих он, конечно, опознал бы лично при очной ставке, но некоторых знал под их настоящими именами, так что они, само собой, пополнили список.

По ходу дела он подчеркивал имена тех людей, которые представляли угрозу для деятельности организации, и особенно тех, кто в итоге закончил свои дни с гвоздем из строительного пистолета в черепе из-за нелояльности и махинаций с черной бухгалтерией.

В самом конце он перечислил честных коллег по полиции, которые тесно работали с ним по конкретным наркоделам, и сотрудников убойного отдела, которые время от времени слишком близко подбирались к разгадке в своих расследованиях.

Вилберт де Гроот был тем, кто последние годы возглавлял расследование этих дел. Это был крайне осторожный тип, делавший всё возможное, чтобы не повторить судьбу своего предшественника, Ханса Риддера, расследовавшего убийства со строительным пистолетом в Схидаме.

Ханс Риддер был наивным, но при этом исполнительным и неподкупным сыщиком, который в итоге захлебнулся собственной рвотой после пьянки. Напротив его имени Эдди сделал короткую приписку: «Риддер обычно пил очень мало. Уж не помогла ли ему наша организация отправиться на тот свет?» Таким образом, внешняя угроза в лице Ханса Риддера была ликвидирована.

Затем он описал преступников, работавших внутри самой системы, которые по тем или иным причинам тоже оказались в очереди на ликвидацию. Эдди в свое время лично докладывал руководству, что на определенном этапе в отчетах по деньгам наметились серьезные расхождения. Объемы наркотиков, которые он передавал Расмусу Бруну, отвечавшему за распределение товара в Дании и Швеции, совершенно точно не окупались в полной мере. Одно дело, что со временем Брун стал мухлевать с весом и ценой, но совсем другое — что Брун, судя по всему, параллельно начал переманивать дилеров и посредников организации в конкурирующий наркосиндикат в Роттердаме.

Каким-то образом Расмус Брун пронюхал, что верхушка подозревает его в двойной игре, и исчез в один миг. Боссы, естественно, собирались зачистить любого, кто был замешан в этой схеме.

Расмус Брун был первым, кого они собирались пустить в расход, но только после того, как вытрясут из него имена всех, кто стоял за ним в цепочке распределения. Тогда Эдди так и не понял, как им удалось выследить Расмуса Бруна столь оперативно. Но у дьявола со странным цветом глаз ушел всего один день на то, чтобы Расмус забился в их сетях.

Способ, которым они убили Расмуса Бруна, сочетал в себе изощренную расчетливость и звериную жестокость. Его связали и принялись заживо протаскивать взад-вперед через узкую дренажную трубу. Каждый раз, когда он показывался с другой стороны, его безжалостно избивали железным ломом, так что он, истошно завывая, умолял пощадить его жизнь.

Когда они наконец выбили из него все нужные имена, его просто оставили тонуть в этой дренажной трубе. Еще одна паршивая овца в организации была ликвидирована.

Эдди отвернулся от экрана к детской кроватке и погладил малышку по лбу. Жар спал, дыхание стало более ровным и глубоким.

Он пару раз шмыгнул носом, облегченно кивнул и еще раз перечитал то, что написал напротив имени Расмуса Бруна. С ним расправились быстро, потому что веры ему не было, да и знал он слишком много. Прощай, Расмус Брун.

Но как, черт возьми, они вышли на него так быстро?

Эдди погрузился в легкую дремоту, пока над живописными крышами Валкенбюрга медленно занимался рассвет. Горло разболелось еще сильнее, из носа текло ручьем, но на душе было спокойно. Фемке крепко спала с тех пор, как они вернулись, а Марике стало гораздо лучше — он с радостью сообщит об этом её матери, как только та проснется.

И вдруг он резко вскинулся с чувством такой дикой тревоги, что всё его тело забила крупная дрожь. Что это было? Лихорадка усилилась или что-то другое? Он закрыл глаза, пытаясь поймать мгновение, предшествовавшее пробуждению. Момент без картинок, только одна мысль, которая разрослась до гигантских размеров и в итоге затмила собой всё. Но какая?

Затем он инстинктивно опустил голову и посмотрел на экран, лежавший у него на коленях, и его снова затрясло. Мысль, вокруг которой он крутился, была прямо перед ним. Это была последняя строчка, которую он написал перед тем, как закрыть глаза.

«Но как, черт возьми, они вышли на него так быстро?»

Эдди подскочил так резко, что ноутбук чуть не полетел на пол. Натянул носки, обувь, накинул пуховик, выскочил из квартиры и побежал вниз на улицу. Их уже довольно старенький внедорожник был припаркован в нескольких сотнях метров, на склоне дороги, наполовину припорошенный легким снежком, выпавшим за ночь. И несмотря на болезнь, снег и собачий холод, он повалился боком прямо на асфальт и втиснулся под днище так глубоко, как только смог, чтобы заглянуть под машину.

Разглядеть что-то внутри было той еще задачей: грязь, копоть и налипшая жижа покрывали днище почти целиком. И всё же ровно посередине кузова он её заметил. Она была крошечной. Но она там была.

Он слышал о GPS-трекерах, но никогда не видел их вживую. Эдди охватил смертельный ужас. Теперь он понял, как они так быстро нашли Расмуса Бруна. И одновременно осознал: если он и две его девочки в квартире не исчезнут отсюда в считанные минуты, то никакого «позже» у них уже не будет в принципе.

Суббота, 2 января 2021 года

КАРЛ

«Может, мне пора уже начать чертить палочки на стене?» — подумал Карл.

Сегодня исполнилась ровно неделя с момента его ареста, но для него этот срок тянулся как полжизни. Всё, что происходило с тех пор, как он покинул Вендсюссель, раньше казалось исполненным глубокого смысла. Теперь же было такое чувство, будто все его годы службы в полиции просто превратились в прах и развеялись по ветру. Ощущение того, что он честно делал своё дело и делал его хорошо, словно выжали из него без остатка, оставив лишь грызущее чувство полного провала и собственной непростительной беспечности.

С ним обращались как с преступником, и всего через неделю он и сам начал ощущать себя таковым. Расстояние от рук, способных его обнять, от умов, мыслящих с ним на одной волне, и от чувств, что так мощно переполняли его в последние годы, теперь казалось бесконечным. До его слуха долетали звуки запираемых дверей, грохот захлопывающихся тюремных решёток, лязг ключей и приглушённые голоса заключённых, которые в утренних сумерках приступали к своим рутинным делам.

Такова была его жизнь на данный момент.

А ведь Карл всегда считал себя сильным человеком. Ему импонировал стоический, непоколебимый характер истинного жителя севера Ютландии, как нравилась и сама реальность: быть тем, в чьих руках сосредоточена власть, а порой и слава. Теперь же эти внутренние голоса издевались над ним, глумливо выкрикивая, что сочувствия ему ждать неоткуда, да и самому себя жалеть не пристало.

«Соберись, Карл», — мысленно приказал он себе. Он, чёрт возьми, не заслужил того, чтобы гнить в этой дыре бок о бок со всеми теми подонками, на поимку которых потратил половину своей жизни.