Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 31

Пока восторженные девочки с криками убегали обратно в детскую, словно ничего не произошло, Мона подошла к Харди и нежно обняла его. Было отчетливо видно, что ему безумно хочется поднять руки и ответить на её теплое объятие, но вместо этого он просто крепко прижался своей щекой к её щеке. — Слава богу, что ты вернулся, Харди, — прошептала Мона. — Господи, слава богу.

Следующие полчаса они позволяли Харди говорить во всех направлениях, какие только приходили ему в голову. С тех пор как он и остальные несколько месяцев назад уехали в Швейцарию, в перерывах между процедурами и непрекращающимися болями он практически ни о чем другом не думал, кроме этого проклятого дела со строительным пистолетом.

— Должен признать, что очень долгое время я сам подозревал Карла в том, что он замешан в темных делишках Анкера куда сильнее, чем готов был признать, — он извиняющеся посмотрел на Мону. — Но теперь я так больше не считаю. И это мнение лишь подтверждалось несколько раз с тех пор, как его арестовали.

— Я знаю, ты разговаривал с Плоугом, — сказала Молис Шёгрен. — Но ведь именно он руководил расследованием дела Карла здесь, в Дании, так как же так получается? Стал бы он вообще откровенничать?

— Это останется строго между нами, идет? — он перевел взгляд на техника, который без лишних слов достал спортивную бутылку с трубочкой и вставил её ему в рот.

Харди поблагодарил его и продолжил: — Мы с Плоугом испокон веков были хорошими друзьями, и он рассказал мне, что голландцы теперь пришли к выводу, что часть обвинений против Карла сфабрикована. И он сам вместе с DUP пришел к тому же выводу. Ведь посудите сами: если бы убийца спрятал расчлененный труп в деревянный ящик под домом Георга Мадсена, разве он не позаботился бы о том, чтобы ничто не указывало на него как на преступника? Почему тогда внутри лежат пара монет с отпечатками пальцев Карла и Анкера, да еще и тщательно упакованные, чтобы эти отпечатки не стерлись? И зачем в таком случае оставлять без внимания монету 2006 года в кармане трупа, если этот год должен был указывать на то, когда именно тело зарыли? И Анкер, и особенно Карл были слишком умны для этого. Короче говоря, кто, черт возьми, стал бы действовать настолько дебильно, если бы реально хотел скрыть свою причастность к убийству? Это чистой воды инсценировка. Кто-то умышленно пытался подставить Карла, попросту повесить на него это убийство.

Все закивали, и он это заметил.

— С другой стороны, у меня нет ни малейших сомнений в виновности Анкера в этом деле. За несколько лет до перестрелки на Амагере я своими глазами видел, как он всё плотнее садился на кокаин, и одновременно с этим у него заводилось всё больше шальных денег. И я ненавижу Анкера как самого дьявола по сей день, потому что он во многих отношениях стал причиной моего несчастья. — Он на мгновение умолк.

Тогда Мортен сделал шаг вперед и положил руку ему на плечо: — Тебе не тяжело, Харди? Взгляд великана немного поблуждал по комнате, после чего он покачал головой.

— Обратите внимание на три вещи, — продолжил он. — Труп в ящике и фальшивые улики сами по себе не так интересны. Суть в другом: на кого они указывают, кто их изготовил, закопал и с какой целью. Нам нужно выяснить, кто мог иметь прямой интерес в том, чтобы навредить Карлу посредством такого дела, и каков мог быть мотив. А затем — доказать, что Анкер был частью гораздо более крупной схемы. Ведь это Анкер потащил Карла и меня искать труп Георга Мадсена. Обычно Анкер ВСЕГДА первым шел на место преступления, но только не в тот день. В тот раз ему зачем-то приспичило сначала зайти к соседу и допросить его. Чушь собачья! Если вы спросите меня, он прекрасно знал заранее, что Георг Мадсен мертв.

Взгляды Харди и Моны встретились. Она лишь в недоумении пожала плечами.

— Да, Мона, как всё это вообще увязывается между собой? Нам просто необходимо это раскопать. И ЕСЛИ наша гипотеза верна и Анкер Хёйер виновен во всем этом, то по логике вещей здесь замешаны и другие, вот только Карл тут абсолютно ни при чем.

— Звучит логично, но задача кажется практически невыполнимой, Харди. Ведь прошло уже много-много лет, — заметила Роза.

— Поверь, я знаю это лучше кого бы то ни было. И задача на самом деле еще сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я пришел к убеждению, что мы не сможем подкопаться к этому делу с тыла, так сказать, и попытаться оправдать Карла за чисто формальным отсутствием улик. Нам придется пойти другим путем и самим найти настоящих виновных. Выяснить, кто стоит за всем этим: кто заказчики, кто посредники и кто рулит делами здесь, в Дании, — и уже на этом основании добиться полного оправдания Карла.

— А ты в курсе, что Маркус Якобсен сделает всё возможное, чтобы вставлять нам палки в колеса, если мы начнем расследовать это дело так, как нам хочется? — спросила Роза.

— Да, формально это дело DUP, но плевать на него. На лбу у некоторых присутствующих прорезались глубокие морщины. Неужели Харди действительно это сказал?

Харди утвердительно кивнул: — Да, именно это я и имею в виду. Можно подумать, будто Маркус сам во всем этом замешан — с таким фанатичным рвением он отравлял Карлу жизнь. Но нам придется закрыть на это глаза. Стоит помнить: он уходил из Полицейского управления на пару лет, пока болела жена, и что убойный отдел никогда не работал лучше, чем с тех пор, как он вернулся.

— То есть ты думаешь, что Карл даже понятия не имел, что находилось в том чемодане на чердаке, который Анкер просил его посторожить? — спросила Мона.

— Карл несколько лет выхаживал меня у себя дома, и он вполне мог бы взять хоть немного тех денег из чемодана, чтобы улучшить наше положение. Так что нет, я верю Карлу, причем от начала и до конца. Кроме того, такой умный человек, как Карл, ни за что не оставил бы его на чердаке после того, как переехал к тебе, Мона. Это было бы слишком рискованно. Он просто-напросто забыл про него, вот и всё. А про такое не забывают, если знают, что внутри, верно? Кокаин, героин и банкноты на миллионы крон! Так что теперь во мне просыпается старый следователь: за что мы можем зацепиться?

Харди тяжело вздохнул.

— Секунду, Харди. Тебе ничего не давит? — обеспокоенно спросил Мортен.

— Воздуха маловато, — совсем тихо ответил тот.

Мортен и техник Харди переглянулись и кивнули друг другу. — Думаю, на сегодня достаточно, Мона. Мы можем продолжить в другой день. В конце концов, это первый день, когда Харди...

— Подождите, — снова раздался слабый голос. — Можно мне сделать маленький глоток того кофе, что стоит на столе?

Асад, Роза и Мона вскочили одновременно, но Асад оказался быстрее всех. — Две или три ложки сахара? — спросил он, уже наливая, так и не дождавшись ответа. Он аккуратно поднес край чашки к губам Харди и наклонил её чуть слишком быстро, так что кофе потек по уголкам рта.

Харди с некоторым трудом сглотнул и вдруг широко округлил глаза: — Господи всемогущий, Асад, а ты всё так же жжешь, а? Ты сказал «три ложки»? Будь я диабетиком, ты бы меня на тот свет отправил, — он сухо рассмеялся, пока помощник вытирал ему рот. — Но всё же, что у нас есть? Как нам двигаться дальше?

— Прямо перед тем, как Асад сказал, что ты приедешь, Молис спросила, удалось ли кому-то из нас что-то выяснить, — ответила Мона. — И мы так и не успели ответить. У тебя есть что-нибудь, Роза?

— Да, я в полном замешательстве, а я терпеть этого не могу. Я тут немного покопалась в обстоятельствах смерти первого адвоката Карла. Ты ведь слышал об этом, Харди? Тот попытался кивнуть, и Роза поняла его без слов.

— Машина, на которой совершили наезд, принадлежит человеку, являющемуся единственным сотрудником фирмы «DKNL Transport». Это, как следует из названия, экспедиторская компания, которая осуществляет перевозки исключительно между Голландией и Данией. Владельца фирмы зовут Ханнес Тейс, он голландец. Прямо сейчас он находится у себя на родине, насколько нам удалось выяснить, но вот зачем и где именно — неизвестно.