Взаперти (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 12

— Ты говоришь «нас»? Значит, в офисе будешь сидеть не ты, Роза. Тогда кто? Асад? — спросил Гордон.

Губы Розы тронула улыбка.

— А ты сообразительный, Гордон. Конечно, это будешь ты. У тебя юридическое образование, и ты суперски разбираешься в сложных делах. К тому же, тебе пока не стоит работать «в поле», пока не наберешься сил, верно?

Он нехотя кивнул, а Асад слегка чересчур сильно хлопнул его по плечу.

— А как же ты сама, Роза? Если ты собираешься просто командовать нами, то учти: если слепой ведет слепого, оба упадут в яму. — Гордон выглядел не слишком в восторге от такой перспективы.

Асад рассмеялся:

— Ну, у вас же всегда есть я, чтобы вытащить вас обратно.

Роза опустила взгляд. Она мыслями была далеко.

— Гордон, я думаю, тебе нужно досконально изучить то, что мы назовем «делом Карла», с самого начала, а также попытаться разузнать про наезд на адвоката. — Она повернулась к Асаду. — А ты, Асад? Где ты сможешь принести больше всего пользы, как думаешь?

Его уставшее лицо посуровело, мгновенно стерев улыбку, которую он только что выдавил.

— Знаешь что? Я тут сидел и вспоминал наш самый первый совместный выезд с Карлом. Это было в Сорё, где убили тех двух механиков. И это уж точно сделали не мы с Карлом. — Он пожал плечами, видимо, это была шутка. — Местная полиция тогда заподозрила одного человека, но его отпустили за отсутствием улик. — Асад слегка кивнул сам себе. — Так вот, сейчас я, пожалуй, позвоню жене и скажу, чтобы она не ждала меня к ужину с давуд паша[47], хоть он у нее и получается очень вкусным. А потом я попробую выяснить, куда делся тот подозреваемый, и нанесу ему дружеский визит.

— А ты, Роза, что будешь делать ты? — спросил Гордон. Он пододвинул к себе тарелку и все-таки отщипнул кусочек лосося.

— Я? — Она помедлила. — Я попробую поговорить с людьми из DUP.

— А если они откажутся говорить?

— Тогда мы подумаем о том, чтобы пригрозить им прессой. Расскажем, через что прошел Отдел «Q» во всей этой истории с Сисле, чтобы Карл и мы получили поддержку людей. Маркус не должен решать абсолютно все в этой конторе. Чего бы нам это ни стоило.

Понедельник, 28 декабря 2020 года, первая половина дня

ЭДДИ ЯНСЕН

В утро понедельника Роттердам проснулся ради совершенно обычного буднего дня, но для Эдди Янсена этот день обычным не был. От его человека в Дании пришло сообщение: Карл Мёрк до сих пор жив и здоров, несмотря на прекрасно спланированное ночное нападение в камере. Вдобавок там, похоже, подумывали о его переводе в другую тюрьму.

До этого момента Эдди думал, что он единственный, кто получил эту информацию, но звонок, раздавшийся десять минут назад, доказал обратное.

Один из коллег по участку заметил, что сразу после этого телефонного разговора Эдди побледнел как полотно, и спросил, не стало ли ему дурно. Эдди с улыбкой все отрицал. Но ему действительно было дурно. Дурно до мозга костей, потому что смысл сказанного не оставлял пространства для сомнений.

— Прямо сейчас ты жжешь свечу с обоих концов, Эдди, — произнес в трубку человек с глазами разного цвета. — Мы должны сказать тебе четыре вещи. Во-первых, из-за этого гребаного бардака в Дании за убийство теперь требуют двойную сумму. Мы согласились, но, разумеется, только для вида. Эти твари еще пожалеют о своей жадности, уж это я тебе обещаю. Во-вторых, теперь о наших планах знает слишком много людей в тюрьме. К несчастью, слухи дошли и до тех, кто не потерпит мокрухи на своем этаже. Так что с их стороны нам тоже стоит ждать сопротивления.

Здесь он выдержал короткую театральную паузу, которая, как Эдди знал по опыту, никогда не предвещала ничего хорошего.

— Наконец, нашего человека среди тюремного персонала уже вызвали на служебный допрос. Это значит, что впредь нам придется прибегать к помощи тех, кто находится на воле. Мы не можем рисковать этим надзирателем и допустить, чтобы его вышвырнули. Он слишком полезен для нас, улавливаешь, Эдди?

Эдди буркнул, что улавливает. Но какого черта он сам не знал обо всем этом заранее?

— И последнее по счету, но не по значению, — продолжил его мучитель, — наше терпение на исходе, Эдди. Говорю тебе: отныне ты ни в коем случае не должен сбавлять обороты. Мы по-прежнему исходим из того, что Карл Мёрк был полностью в курсе дел и контактов Анкера Хёйера.

Эдди молча кивнул самому себе. Если это правда и Карл Мёрк знал все, то сам Эдди увяз по уши в дерьме.

— Те деньги и наркотики, которые Анкер в свое время у нас украл, все эти годы лежали на чердаке у Карла Мёрка. Хитрый лис этот Мёрк. И, судя по всему, терпеливый. Хотел дождаться, пока время придет и он выйдет на пенсию, чтобы открыть сундук с сокровищами. Но сейчас у Мёрка этих денег и наркотиков больше нет, так что поверь мне: долго он не продержится и начнет торговаться с датским прокурором, чтобы скостить себе срок. Он развяжет язык и сдаст нас всех. Прокурор хочет припаять ему в том числе соучастие в убийстве, так что Мёрку реально есть за что бороться, если он хочет вернуться к жене и ребенку до того, как превратится в дряхлого старика.

— Обещаю, его уберут быстрее, чем вы успеете оглянуться.

— Ну-ну, хорошо, Эдди. Если нет, мы примемся за тебя и твою семью, чтобы ты наконец осознал всю серьезность ситуации.

После этого разговора Эдди сидел, тупо уставившись в пустоту. Неудивительно, что он так побелел. Скоро закончатся рождественские каникулы, дочке пора идти в детский сад, а Фемке должна выйти на новую работу секретарем в компанию Niras здесь, в Роттердаме[48].

Он просто понятия не имел, что, черт возьми, ему делать. Судя по новостям из Дании, теперь ликвидация этого копа может затянуться надолго — скорее всего, до тех пор, пока его не переведут. Но, с точки зрения Эдди, у них в обойме оставался еще один патрон благодаря тому, что он сам пустил в ход. Правда, дело это непростое: все могло произойти только сегодня ночью, когда Карла Мёрка с огромной долей вероятности будут тщательно охранять и изолируют от остальных. Его дневные прогулки во дворике гарантированно превратятся в одиночное представление, еду ему, скорее всего, будут приносить прямо в камеру, да и в туалет надзиратели будут водить его под конвоем.

Расклад был именно таким, как его видел Эдди.

Так что, по большому счету, если атака грядущей ночью сорвется, ему на всякий случай нужно срочно прятать семью подальше.

Рассказать жене о том, что назревает, Эдди не мог. Она жила в святой и слепой уверенности, что ее мужу когда-то повезло в лотерее, после чего он сумел грамотно прокрутить и приумножить эти деньги. Настолько удачно, что одно время они даже всерьез обсуждали возможность обоим досрочно уйти на покой.

При этом Фемке вовсе не была наивной. Он познакомился с ней в полицейском участке Роттердама, где она с первого же дня стала практически незаменимым секретарем. За годы работы она навидалась самых разных дел, знала изнутри все виды преступности и теперь смотрела на большинство окружающих людей с тем подозрением, которое напрочь закрывает дорогу для близкой дружбы. Именно поэтому ей и пришлось сменить работу. Так как же ему ее провести?

Если он не спрячет семью под по-настоящему правдоподобным предлогом, подозрения Фемке хлынут наружу, как кипящая лава. И, зная ее характер, поддержки в такой ситуации он не дождется. Будучи кристально честной, она в ту же секунду выставит его за дверь. Насчет того, пойдет ли она прямиком в полицию заявлять на него, он не знал, но проверять этот сценарий на собственной шкуре не хотелось. В таком случае вся его жизнь рухнет, и единственным выходом, пожалуй, станет поездка в лес с табельным пистолетом. Он часто об этом думал.

Но тут он обернулся и посмотрел на пустое офисное кресло прямо за своей спиной. И в ту же секунду решение нашлось.