Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (СИ) - Каплунова Александра "Laverel" - Страница 1

Глаза волка были прямо напротив моих. Смотрели мне в самую душу.

Я не смела пошевелиться. Оцепенела от страха. Даже дышать перестала.

— Не может того быть… — послышались шепотки другой черни. Они все стояли на коленях и лбами в деревянный пол. Так должно было стоять и мне, да только не теперь, когда Волк-Вожак остановился напротив. Его массивные лапы с черными когтями были слишком близко.

Он шевельнул носом, обнюхивая меня. Словно пытаясь разобрать среди запаха копоти и пота, которыми я пропиталась, то, что он искал и хотел почуять.

Я же сама не знала, чего хочу больше. Чтобы он ошибся и ушел, чтобы все это оказалось недоразумением. Или чтобы он подтвердил свой выбор. Выбор, с которым никто не решится спорить.

Два удара моего сердца, но этот миг растянулся в целую вечность.

Волк фыркнул. А после задрал голову и коротко взвыл.

Мне захотелось зажать уши ладонями.

— Ой, что теперь будет…

— Ярл ее убьет, не позволит…

— Вожак ведь выбрал!

— Ведьма, наверное.

— Тише вы!

Я слышала обрывки фраз за своей спиной, и они перекликались с моими же мыслями.

Не должно черновой девке, чужачке, взявшейся из ниоткуда, становиться женой Арвида, сына Танвальда, великого ярла Стеклянного Фьорда.

Не должно, но Волк-Вожак стоял напротив меня. И его проникновенный вой обозначил выбор.

Арвид возьмет в жены чужачку. Ту, что собирались продать на невольничьем рынке, едва сойдет по весне снег и даст дорогу через перевал к землям великих равнин. Ту, чье лицо покрыто сажей, а одежда изорвана.

Ту, что прежде падала на колени и не смела поднять даже взгляда на великого ярла и его семью.

Двери в дом черни были открыты. И в проходе стоял старейшина — высокий сухой мужчина в длинной бесформенной робе. Свидетель случившегося. Глаза его были обведены черной краской, а седые волосы собраны во множество косиц со звонкими монетами.

— Вожак сделал выбор, — огласил он людям, которые стали подходить следом. И среди них, к своему ужасу, я увидела ярла Танвальда и сына его, Арвида.

Впервые я смотрела на Арвида открыто. Впервые он сам поймал мой взгляд.

И, похоже, теперь его презрение станет моим каждодневным спутником.

— Встань, — коротко приказал великий ярл Танвальд.

Волк сделал шаг назад и сел чуть в стороне. Я посмотрела на него, на этого огромного зверя, полного силы и стати. Его голубые глаза полнились мудростью и будто бы видели мою суть.

Я вдохнула полной грудью. Расправила плечи. И поднялась с колен.

Поднялась уверенно и голову подняла гордо. Без того раболепства, к коему меня принуждали уже который день. Вбивали буквально силой.

Как подобает свободному человеку, которым я и была.

— Назови свое имя, дитя, — голос старейшины был более мягок. Сигмунд, так его называли, защитник тайн и таинств.

— Злата, — собственное имя прозвучало странно в этом месте. Чужеродно и непритязательно. А голос осип от долгого молчания. Мне пришлось прокашляться и повторить еще раз, на сей раз громче, — Злата.

Я знала, что и сама была здесь не к месту. Выглядела иначе, вела себя неправильно. Даже смотрела и говорила не так как надо. За что не раз уже была бита.

Но сейчас никто не посмеет меня тронуть. Никто не решится. Что-что, а за почти месяц моего пребывания здесь, я выучила главное — Волки стоят во главе. Даже выше ярла и старейшины. И уж теперь, когда Волк-Вожак выбрал именно меня, никто не посмеет оспорить его выбор.

Черт его знает, чем мне это грозит и вообще во что вылезет, но если сейчас Арвид возьмет меня за руку и отведет в свой дом… Что ж, это всяко лучше, чем провести еще одну ночь в общем зале в доме для черни-прислуги, где все спят вповалку на тонких циновках, а вместо одеял укрываются сквозняком.

— Чужачка… — послышался ропот из толпы, что стояла за спинами ярла и его сына. — Она не из наших.

Сигмунд тут же поднял руку, пресекая пересуды.

— Это имя нам не знакомо, но созвучно с тем, что любит каждый из нас. — Громко продолжил он, глядя на меня странно-пристально. На сей раз люди закивали и шепот прошелся насмешливый. — Нарекаю тебя Сольвейг, Сила Солнца, что сияет так же ярко, как и золото. Подойди, Сольвейг.

Странно было слышать новое имя. Сила Солнца… Он дал мне его намеренно? Чуждое моей природе, непривычное, но в этих краях, пожалуй, может стать для меня опорой.

Я покосилась на Волка, что даже сидя был выше меня. Огромный… невообразимо огромный! Во взоре его мне почудилось странное одобрение. И это странным образом придало сил.

Я сделала первый шаг.

Тишина кругом была гробовая. Люди, казалось, даже дыхание задержали. Только свист сквозняков нарушал ее.

Сигмунд, стоявший перед ярлом, смотрел теперь не на меня, а на Арвида.

Что станет делать сын ярла, коему Белый Вожак выбрал в жены не “чистую”, а девку из черни? Ту, что нашли в лесу полуживой, в странной одежде.

Я миновала пространство промеж нами и остановилась перед молодым наследником. Арвид был высок и широкоплеч. С первого дня, как я попала сюда, все черные девки только и говорили, какой он статный, какой силой обладает удар его. Как остер его ум, широко сердце и велика ярость перед ликом врага.

Впервые я увидела его так близко. Волосы темные, с медным отливом, обрезаны короткими прядями — символ воина. Чтобы ни один враг в бою не сумел ухватиться. Борода его была короткой по той же причине. Тяжелые скулы, прямой нос с легкой горбинкой и глаза... почти такие же голубые, как у Волка-Вожака.

Прозрачные, льдистые. Глаза северянина.

— Смотрит прямо, как равная, — фыркнул кто-то из приближенных ярла. — Ни стыда, ни почтения.

Я знала, что нужно опустить взгляд. Знала, что даже будучи женщиной из дома ярла, надобно выказывать смирение и покорность.

Но сейчас внутри билось страстное дикое пламя жажды свободы. Жажды быть увиденной.

Арвид тоже смотрел мне в глаза. И брови его с каждой секундой все смурнее сходились к переносице.

— Тебе придется много учиться, Сольвейг, — впервые я услышала его голос. Спокойный и глубокий. В нем не было протеста перед ликом судьбы, перед выбором Волка. Абсолютное принятие, хотя и наравне с презрением… в мою сторону. — Для начала тебе стоит узнать, как держать себя в присутствии старших.

Мое новое имя прозвучало из его уст как странное заклинание. Сольвейг. Точно капель или птичий присвист.

— А тебе придется научиться со мной говорить, — слова сорвались с губ сами. Нагло. Неподобающе.

Сорвались к моему собственному ужасу. Что он сделает теперь? Накажет? Прогонит?

Люди вокруг ахнули. Ярл Танвальд нахмурился так, что морщины на его лбу превратились в глубокие борозды. Арвид же... чуть приподнял голову.

Я видела, как шевельнулась его борода, когда он в неприязни поджимал губы.

— Волк-Вожак не ошибся, — Сигмунд подошел ко мне и положил руку на плечо. Миротворец. — В твоей крови течет огонь, используй его во благо, нареченная.

— Она не из наших… — и все же толпа продолжала роптать.

Впрочем, недолго…

Рык Волка погасил голоса недовольных. Зашил их рты намертво.

Ярл Танвальд тоже сей факт не оставил. Непозволительно людям выказывать даже толику протеста выбору Волка-Вожака.

— Вера в то, что женщина должна быть безмолвной и покорной, чужда Волкам, — сказал ярл, и по толпе прокатился вздох смирения. — Истинная волчица скалит зубы, когда что-то грозит ей или ее вожаку. Сольвейг будет обучена нашим обычаям и правилам. Ее подготовят к свадьбе с должным почтением. Она будет омыта, облачена в одежды, подобающие ее новому положению, и выучит наш язык и наши молитвы.

Арвид молча развернулся и пошел прочь. Я замешкалась, совершенно сбитая с толку. Он разозлился на слова отца?

Четыре шага уже разделили нас, когда Арвид, сын Танвальда, обернулся.