Дракон, которого я разлюбила (СИ) - Кушкина Милена - Страница 16

Через секунду по кабинету плывет густой, одуряюще прекрасный аромат свежезаваренного кофе с легкими нотами темного шоколада и кардамона.

Эдмар подходит к моему рабочему месту и ставит чашку передо мной. От темной жидкости поднимается горячий пар.

— Пей, — ровно произносит он, возвращаясь за свой стол. — И впредь можешь пользоваться этой кофеваркой без спроса. На общей кухне варят такие помои, что ими впору травить крыс в подвалах.

— Спасибо, — сиплю я внезапно севшим голосом.

Я обхватываю горячий фарфор озябшими пальцами, не в силах отвести взгляд от спины дракона. Он снова утыкается в документы, делая вид, что ничего не произошло.

Делаю первый глоток. Вкус настолько богатый и мягкий, что я почти уверена: банка этих зерен из личных запасов Вельта стоит больше, чем мое жалованье за месяц.

Эдмар положил на блюдце два кусочка сахара, даже не спросив. В этом жесте нет романтики, но в нем есть знание меня. И от этого знания защититься гораздо сложнее, чем от открытой враждебности.

Время близится к полудню. В кабинет то и дело заглядывают сослуживцы, чьих имен и лиц я никак не успеваю запомнить.

Стопка бумаг на моем столе постепенно тает, когда Эдмар вдруг захлопывает свою папку и решительно поднимается.

— Собирайтесь, Камрон. Пора обедать.

Я замираю с отчетом в руке.

Внутри мгновенно вспыхивает паника. Моих скромных сбережений едва хватит на пару недель жесткой экономии, а столичные рестораны, где наверняка привык обедать дознаватель Вельт, сожрут эту сумму за один присест.

— Я... пожалуй, поработаю еще, — начинаю я, лихорадочно придумывая отговорку и пряча глаза. — У меня с собой есть яблоко.

Эдмар снимает с вешалки пальто и выразительно смотрит на меня.

— В Управлении не поощряют голодные обмороки стажеров. Идем, Валери, — говорит он с нажимом. — Я знаю место, где кормят прилично и без лишнего пафоса.

Лицу мгновенно становится жарко, и я суетливо начинаю собираться, лишь бы Эдмар не заметил, как я покраснела.

Мы выходим на улицу и сворачиваем в узкий переулок, скрытый от блеска центрального проспекта.

Кафе оказывается совсем крошечным и неприметным: деревянные столы, начищенные до блеска, запах свежего хлеба и наваристого мясного рагу, тихое бормотание немногочисленных посетителей. Здесь нет крахмальных скатертей и высокомерных официантов.

За прилавком стоит сама хозяйка заведения, а выбор блюд небольшой, но каждое хочется попробовать.

Мы садимся в самом темном углу, и это простое, человеческое место чудесным образом снимает мое напряжение.

Когда перед нами ставят тарелки с горячим рагу, разговор сам собой возвращается к утренним событиям.

— В газетах до сих пор абсолютная тишина, — негромко говорю я, помешивая густой бульон. — Ни вчерашние, ни сегодняшние выпуски не проронили ни слова. Даже желтая пресса молчит о смерти Желвер.

Эдмар отпивает горячий чай. Он не перебивает.

Дракон слушает внимательно, сосредоточенно, как делал это когда-то давно в академии, когда мы вдвоем ломали головы над сложными артефакторными схемами.

— Газетчикам прикрыли рот, тут даже не стоит сомневаться — произносит Эдмар. — Кто-то намеренно хочет замять дело.

— И Конрад сегодня слишком торопился забрать материалы транспортников, — подхватываю я мысль, чувствуя, как внутри разгорается азарт ищейки. Я выкладываю детали, словно собираю головоломку. — Он даже не дал мне взглянуть на бумаги. И эти кривые протоколы с описью вещей Кары... Будто их составляли так, чтобы потом невозможно было докопаться до истины.

— Или чтобы поскорее списать все на случайное совпадение и закрыть дело за отсутствием улик, — добавляет Эдмар.

Повисает пауза.

Я смотрю на Эдмара поверх чашки. В его темных глазах отражается та же самая мысль, что только что вспыхнула у меня в голове. Мы оба думаем про человека, у которого есть и власть заткнуть прессу, и прямой доступ к уликам, и явное желание поскорее похоронить эту историю.

Мы не произносим его имя вслух.

Слишком опасно бросаться такими обвинениями даже в полупустом кафе. Эдмар чуть заметно кивает, принимая мою догадку как абсолютно верную.

Это оказывается кстати, потому что через минуту в кафе заглядывает пара помощников Конрада. Они сдержанно кивают нам и садятся в противоположном углу.

Эдмар откидывается на спинку и меняет тему беседы.

— Как ты устроилась? — спрашивает он, разрезая мясо. — Общежитие на Цветочной улице — не самое уютное место в городе.

Его голос звучит обыденно, но я чувствую, как меняется его взгляд.

— Это сложно назвать домом, — честно отвечаю я, отодвигая пустую тарелку. От горячей еды по телу разливается приятное тепло. — Стены тонкие, из окна сквозит, а по соседству люди, которые живут на чемоданах и мечтают о лучшей жизни. Скорее для них это перевалочный пункт.

Эдмар откладывает приборы. Взгляд у него тяжелый, изучающий, он будто пытается заглянуть под мою броню и проверить, насколько сильно я уязвима прямо сейчас.

— Столица никого не ждет с распростертыми объятиями, Валери, — произносит он сухо, без тени жалости. — Здесь нет места сантиментам. Ты либо выгрызаешь себе место, либо тебя ломают.

Меня обжигает эта забота, вырвавшаяся наружу сквозь броню его официоза.

Я хочу ответить колкостью, сказать, что прекрасно справлюсь со столичными правилами, но слова застревают в горле. Эдмар смотрит слишком пристально.

В этом долгом взгляде мелькает что-то глубоко запрятанное.

Он снова не развивает тему. Молча подзывает хозяйку кафе и выкладывает на стол несколько монет. Он делает это так буднично и быстро, что я даже не успеваю достать свой кошелек.

— Пора возвращаться, госпожа Камрон, — Эдмар говорит сухо, но во взгляде его я вижу азарт.

Мы выходим на промозглую улицу, но холодный столичный ветер уже не кажется мне таким безжалостным.

Мы возвращаемся в Управление не как начальник и случайная стажерка, а как люди, у которых появилась общая тайна.

Из кафе мы не возвращаемся в Управление.

Эдмар ловит попутный экипаж и коротко бросает вознице адрес столичного ведомства железных дорог.

— Нам нужны грузовые ведомости, — говорит он, задумчиво глядя в окно. — Надо найти хоть какой-то след того огромного неучтенного ящика, на который нацепили маячок.

Канцелярия железнодорожного ведомства встречает нас гулким эхом в пустых коридорах. В носу щекочет от запаха застарелой бумажной пыли.

За массивной дубовой стойкой восседает грузная пожилая женщина в строгом форменном платье. Она выглядит так, словно работает здесь со дня постройки здания и искренне ненавидит каждого посетителя.

Эдмар молча кладет перед ней на стойку свой жетон дознавателя и билет на поезд.

— Нам нужны накладные на один нестандартный груз, прибывший этим поездом два дня назад из Долины Туманов, — чеканит он. — А также доступ к багажу убитой пассажирки, Кары Желвер.

Женщина с тяжелым вздохом поправляет массивные очки на переносице, берет огромную потрепанную тетрадь и начинает медленно, с убийственной обстоятельностью водить толстым пальцем по строчкам.

— Что за груз? — уточняет она.

— В третьем почтовом вагоне был большой ящик, — Эдмар показывает руками габариты груза.

Женщина качает головой и подвигает нам тетрадь. Ничего, хоть близко соответствующего размерам, там нет.

— Нестандартного размера грузов не зарегистрировано, господин дознаватель, — монотонно сообщает она. — Ни по накладным, ни по факту прибытия. Может, помните, как он был промаркирован?

— Маркировки не было, — отвечает Эдмар.

Женщина жмет плечами.

— Может, там вообще был инвентарь от самой железной дороги. Запасные лопаты или что-то из мебели.

Мы с Эдмаром переглядываемся. Сложно представить, что в самом охраняемом вагоне были лопаты и метлы. Значит, ящик везли в обход официальных инстанций.

— Хорошо. Что с вещами Желвер? — Эдмар не отступает. — Где хранятся опечатанные чемоданы погибшей пассажирки из первого класса?