Бесконечное пламя - Росс Ребекка - Страница 2

– Я хочу, чтобы ты передала поручение Леди Вереск из Полевых Цветов, – приказал Бэйн, застав Каю врасплох.

– Какое, мой повелитель?

– Пусть она наложит проклятие на огород ткачихи.

Кая выдохнула, но по спине у нее прошла дрожь.

– На сад Мирин Тамерлейн?

– Именно. На тот, что кормит этого барда. Вереск должна проследить, чтобы все злаки, фрукты, все съедобные растения зачахли и не росли, пока я не велю иное. И пусть так будет с любым другим садом, который попытается его кормить. Если эта участь постигнет каждый огород на Востоке – значит, так тому и быть! Пусть настанет голод! Смертным не помешает пострадать за своего барда!

По толпе придворных снова прокатился гул замечаний и возгласов, проявлений восторга. Кая подумала, что половина духов ветра в свите одобряет жестокость Бэйна. Было бы забавно посмотреть, если такое произойдет с ними. А те, кто молчал… Кая гадала: вдруг им это надоело так же, как ей? Надоело смотреть, как Бэйн раздает земле, воде и огню бессмысленные приказы. Как заставляет людей страдать ради собственной забавы.

– Ты медлишь, Кая? – Бэйн заметил, что она молчит.

– Мой повелитель, я просто думаю, не покажется ли Вереск из Полевых Цветов и ее подданным, духам земли, такой приказ бессмысленным, а может, и чреватым серьезными последствиями.

Лорд улыбнулся. Кая понимала, что зашла слишком далеко, однако оставалась непоколебимой, когда Бэйн начал спускаться по полукруглым ступеням. Он подошел к ней вплотную, и она задрожала.

– Ты боишься меня, Кая?

Она не умела лгать.

– Да, повелитель.

Бэйн Губитель стоял перед ней. Она чувствовала острый запах молнии в его крыльях и гадала, ударит ли он в нее.

– Мой приказ непременно покажется Вереск бессмысленным, – подтвердил Бэйн. – Но ты скажи: если она откажется голодом выжить барда с острова, я решу, что она подвергает сомнению мое право на трон, и напущу порчу повсюду. На ее глазах одна за одной будут погибать ее девы, а ее собратья зачахнут, от корней и зерен до побегов и цветков. Не будет ни конца ни края моим стараниям истощить землю, а духам нужно напомнить, что они служат мне.

Кая поняла, что простого пути нет. Даже если Вереск решит исполнить приказ Бэйна, люди и духи земли все равно пострадают. Большинству бессмертных было очевидно, что северный ветер чувствует угрозу от духов земли, самой сильной стихии после него самого. Вереск часто отказывалась выполнять глупые требования тирана. Она не боялась его, не трепетала, когда он разил молнией или порчей, и Кая не могла не восхищаться ею.

– Ты боишься Леди Вереск из Полевых Цветов, повелитель? – безрассудно выпалила она.

Кая и глазом не успела моргнуть, как Бэйн резко ударил ее по лицу. От удара она покачнулась, но устояла, только в глазах защипало. В ушах у нее загудело – она сама не понимала, от наплыва собственных мыслей или от шуршания крыльев спасающихся бегством придворных.

– Ты отказываешься доставить мое поручение, Кая? – спросил Бэйн.

Кая на мгновение представила, как отнесется к этому приказанию Вереск. Представила крайнее отвращение на лице Леди и то, как вспыхнут ее глаза. Это поручение бесполезно, потому что Кая знала: Вереск не станет морить Джека голодом. Она откажется не только из вызова Бэйну, но еще и потому, что музыка Джека давала им искру надежды, а если он покинет Каденцию, их запретные мечты рассыпятся в прах.

– Отказываюсь, – прошептала Кая, взглянув в сверкающие глаза Губителя. – Найди себе другого гонца.

Она отвернулась, опьяненная силой своего открытого неповиновения.

Но не нужно было обольщаться.

Только что она стояла. А в следующий миг Бэйн создал у нее под ногами пропасть, черную как ночь, зияющую пустотой. Он удерживал Каю над обрывом: она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть, только думать и смотреть в чернильно-черную дыру, куда вот-вот провалится.

И все равно ей не верилось, что он сделает это.

– Я изгоняю тебя, Кая из рода Северных ветров, – провозгласил Бэйн Губитель. – Отныне ты не мой избранный гонец. Ты – мой позор и бесчестие! Прочь на землю, к смертным! Ты же их так любишь. А вздумаешь вернуться ко двору… придется исхитриться, малышка. После столь низкого падения непросто подняться.

Спину пронзила боль. Кая закричала. Никогда прежде она не испытывала такой страшной муки – ее обожгло, будто между лопаток ей угодила звезда. И она не понимала, в чем дело, пока Бэйн не встал перед ней, держа в руках два ее правых крыла, изодранных и обвисших.

Два ее крыла! Цвета вечерней зари, растворяющейся в ночной тьме. Ее собственного оттенка, какого ни у кого больше не было. Сломанные, украденные. Безвольно болтавшиеся в руках северного властелина.

Бэйн расхохотался при виде выражения ее лица.

Кая почувствовала, как по спине горячей густой струей потекла кровь, испуская сладковатый аромат, стекая по доспехам на ноги и капая с босых пальцев в пропасть золотистыми каплями.

– Прочь, землепоклонница! – пророкотал Бэйн, а оставшиеся придворные – все эти духи с острыми зубами, жаждавшие полюбоваться ее погибелью, – смеялись и громко радовались ее изгнанию.

У нее не было сил сопротивляться его хватке, отвечать на его насмешки. К горлу подкатывала боль, комок слез и стыда, и Кая рухнула в пропасть в облаках, в холодное ночное небо. Зная, что правых крыльев нет, она все равно попыталась подчинить себе воздух и парить на левых.

Кая болталась и переворачивалась вниз головой, будто неуклюжая смертная, кувыркаясь с облака на облако.

Наконец ей удалось поймать поток воздуха растопыренными пальцами. Пришлось плотно прижать оставшуюся пару крыльев к спине, чтобы они не порвались. Она видела, как время сдвинулось и снова потекло. Видела, как ночь побледнела и сменилась днем с яркими солнечными лучами и синими небесами. Видела под собой остров Каденцию, вытянутый зеленый кусок суши, окруженный вспененным серым морем.

Кая пыталась перевоплотиться, обратить свое тело в воздух. Но оказалось, что она заперта в своей физической оболочке. Ее руки и ноги, волосы, невредимые левые крылья, кожа и кости попали в западню материального мира. «Еще одно наказание, наложенное Бэйном», – догадалась она. При встрече с землей она погибнет, разобьется.

Кая гадала, найдет ли Вереск ее разбитое тело в зарослях папоротника. Она чувствовала, как облака тают, касаясь ее лица, и слышала, как ветер свистит у нее между пальцев. Кая закрыла глаза и перестала сопротивляться падению.

Мальчик захлебнулся в море.

Сидра Тамерлейн стояла на коленях на влажном песке рядом с телом, пробуя нащупать пульс. Кожа была холодной и голубоватой, глаза – открытыми и остекленевшими, будто он заглядывал в другой мир. Золотистая водоросль прилипла к каштановым волосам, как уродливая корона, а из уголков рта стекала вода, поблескивая осколками ракушек и струйками крови.

Сидра попыталась вернуть мальчика к жизни, прыгнув в волны и вытащив из воды. Она выволокла его на берег и ритмично надавливала на грудь, вдувая воздух ему в рот. Она повторяла это снова и снова, будто могла высосать его душу, а за ней – легкие и сердце. Но вскоре Сидра почувствовала, что внутри нет ничего, кроме бесконечного моря – соленой воды, холодных глубин, переливчатой пены, – и тогда ей пришлось взглянуть правде в глаза.

Какой бы искусной целительницей она ни была, сколько бы ран ни залатала и сколько бы сломанных костей ни срастила, сколько хворей и лихорадок ни прогнала бы прочь. Сколько бы лет она ни посвятила своему ремеслу, держась на грани жизни и смерти. На этот раз она опоздала, и, когда Сидра закрыла мутные глаза ребенка, это стало ей напоминанием о том, как опасно море.

– Мы рыбачили с берега, – сказал один из приятелей мальчика. Он стоял рядом с Сидрой, и в его речи звучали нотки надежды. Надежды, что она сможет вернуть друга к жизни. – Только что Хэмиш стоял тут, вон на том камне. А в следующий миг, гляжу, он соскользнул и ушел под воду. Говорил же ему не ходить купаться в сапогах. Ни за что не хотел их снимать!