Термитник 3 – роман в штрихах - Григорьева Лидия - Страница 2

«Не умирай, – попросил он её в больнице. – Ты прикольная. Тебя даже гады гадские любят, затихают у тебя на руках. Я тебе свою черепаху отдам, хочешь? А то родители вместо тебя ещё кого-нибудь родят. И неизвестно ещё, кто это будет. Совсем про меня забудут…». И Антон заревел, как маленький, хоть ему скоро семь исполнялось. А вот его сестричке Насте уже никогда не будет даже пять лет. Не случилось и не сошлось.

27.05.22

И она расстелила перед ним яркое полотно своей жизни от камышей на низовьях Волги до каменных ступеней ветхого подмосковного особняка, который они сняли на лето. Она вообще особняком стояла, на особицу жила. А он столбом перед ней восстал – остолбенел от желания стать надёжной опорой. Но рухнул, как подкошенный, сражённый не столько любовью, сколько непосильной семейной ношей. Не богатырь был. Не с Волги родом. Так себе, хлипкий московит: москитное городское племя – прихлопнуть да дальше жить. А жить она любила и умела. Хоть уже и без него. Но почему-то похоронку вчера прислали именно ей, хоть они давно уже в разводе были. Адрес, кстати, оказался верный. Это была его квартира, от родителей досталась. А потом вот досталась ей… То-то она даже бровью не повела, потому что очередного мужа себе подобрала. Удачливого по новым временам: с белым билетом по зрению. Ну не плакать же теперь. Тем более что успела присосаться к жениху, как комариха. Подсосёт его кровушки любовной да и насытится. А там видно будет. Что сейчас гадать.

23.05.22

Захотелось ей мёда в сотах, ну как никогда! Отказывать себе она не привыкла. Посмотрела в Яндексе, да и поехала на юг области, почти на границу с одной из родственных стран. На карте в интернете было написано: село Большой Пчельник. Ну, вот там и нашла она, капризная, своевольная, сильная телом, жадная до жизни, вожделенный бочонок с сотовым мёдом. Дед в старинном соломенном бриле, который со времён Хрущева уже даже на Украине никто не носил, а сейчас и вовсе, был только рад. Жена его, бойкая, дородная хохлушка, вынесла ещё и пампушек ей в дорогу. И она рванула, на ночь глядя, вперёд и выше. Это если смотреть по школьной карте, то север ведь наверху, над югом, не так ли… А бадью с мёдом зачем-то поставила не в багажник, а на заднее сидение машины. Пусть пахнет внутри не пылью дорожной, а воском и мёдом, так жить слаще. Ну, это если забыть, как её сестра мучительно умирала от укуса дикой лесной осы. А у деда этого на хуторе пчёлки небось ручные, домашние, мелькнуло у неё в голове и… Успела всё же затормозить, заглушить мотор, вот и обрушилась на неё тишина так, словно бы она сама оглохла. Машину с открытой дверцей мальчишки-грибники нашли рано утром на обочине, за лесопосадкой. Чуть поодаль в густой траве виднелась женская фигура с раздутым, как воздушный шарик, синим лицом. В машине на всю округу орало радио, и модный певец, на высоком визге, повторял и повторял припев:

27.05.22

Если рассердиться на весь мир за то, что все или поумирали, или погибли… так можно и жить перестать. Да, перестать жить… ну, в смысле, замкнуться в себе, перестать выходить на люди… И он рассмеялся… придёт же такая чушь в голову. И передёрнул затвор автомата. Не успел, не успел он ничем особым удивить человечество, а конкретно – собрать персональную выставку. Подумал: а зачем? Вот вернётся с передовой, намалюет свою Гернику. И хватит. Да, иному бы одной такой работы на жизнь хватило. А вот хватило бы самой жизни, это уже вопрос не к самому себе. Не ты сам своей жизни начальник.

И он развернул трофейную самоходку стволом в небо и дал залп холостыми. В смысле: слышишь ли Ты – там – нас! Отпустишь или опустишь… Домой пора. Краски сохнут…

30.05.22

Вместо того, чтобы лежать с ним на горячем песке у самой кромки морской воды, вместо того, чтобы сминать горячие простыни в неистовом порыве утренней и вечерней страсти, вместо того, чтобы любоваться его достоинствами, вместо всего этого – сидеть с ноутбуком на коленях и писать, и писать юридически выверенные бумаги о разделе имущества в количестве, уже давно превышающем дни и часы случившегося некогда счастья. Ночи любви на Гоа и в Таиланде были оправданием их не столь уж и скоропостижного брака. Но всё же оставался открытым вопрос: зачем женился, ведь могли, как и раньше, встречаться без всяких законных на то оснований. Разве любовь – это не закон сам по себе? Но он настоял. Купил ей кольцо от Тиффани. И вот теперь она в берлинском убежище для жертв домашнего насилия, адрес которого этот домашний садист и насильник не должен был бы узнать. Но ей недавно показалось, что это его машина тормознула рядом с ней, когда она вышла в магазин. Уверена была, что он без колебаний собьёт и переедет её для верности туда и обратно. И она поняла, что всё ещё его боится. Неужели это теперь на всю жизнь…

Уже три года тянулись суды. И было ясно, что ни копейки из него выжать не удастся. Так может отказаться от притязаний? Дать ему развод и уехать обратно во Львов, пока его не так уж часто обстреливают и не бомбят. Ведь как говорил её дед: «Голыми пришли в этот мир, голыми и уйдём…».

30.05.22

«Я в это время буду в Черновцах! – говорил он, казалось бы, не так давно наседавшим на него журналистам, – Оттуда и войду в Zoom и отвечу на ваши вопросы. А сейчас меня вызывают на киевскую студию. Срочная киноэкспедиция. Вот как раз в Карпаты. Наконец-то и у нас всё заработало! Продюсеры очнулись. Хоть и живут почти все за границей, а родное не забывают. «Тени забытых предков» – в прямом и переносном смысле. Удача привалила. Запускаемся в производство. Ремейк снимать будем. На Оскара потянет, не меньше».

Он и не заметил тогда, как странно это прозвучало: как эхо в опустевшем зрительном зале. Когда-то Параджанова он считал отцом, а Тарковского братом, минимум двоюродным. Не подражал, но уважал общее и всем родное наследие. И, наверно, снял бы неплохое кино, если бы не внезапные подвижки тектонических плит истории, стёршие в порошок все надежды на возрождение былого национального киновеличия. И легла на все его замыслы одна большая тень обиды на жизнь, которая сначала удалась, а потом, как ни крути, не задалась. И не только у него.

Что там людские прихоти да страсти, когда и страны-то уже почти что нет.

Июнь 2022

Напились там все основательно. Двое даже подрались. Смешно себе представить дерущихся мужчин в хороших пиджаках и при галстуках. Такой в этом ведомстве был дресс-код. У одного нос потом кривой на память о знаковой вечеринке для топ-менеджмента остался. А второй, наоборот, взбодрился, отряхнулся и решил жениться на дочери генерального. Для того драка и затевалась. Два лесных лося то же самое делают, если хорошую самку в награду хотят получить.

Но, пока затевалась свадьба, былые ковидные ограничения ослабили хватку, и все причастные сняли маски, в прямом и переносном смысле. Вот тут-то всё и обнаружилось. Молодая оказалась немолода, это был её третий брак. На генерального наложили санкции. Он, по слухам, стал гол как сокол. Жизнь потускнела. Драчун-победитель сник и ретировался. Слился, как говорит сейчас молодёжь. И тогда второй, с кривым носом, вышел из тени и подхватил обморочную невесту на руки, прямо на ковровой дорожке дворца бракосочетания. Да и отнёс… а вот куда – в супружескую спальню или на помойку… История умалчивает.

Июнь 2022

У них, в уральской глубинке, так принято было: раз и навсегда. Толстая была, рыжая, прыщавая. А раз он её… то и… женился. Муж мой от этого и родился у них. С Урала они в Литву переехали, когда он в школу пошел. Там вот они и стали Ромку своего Ромуальдом звать. Отец его летать там стал чуть ли не за границу. Лётчик же. Получать стал много. А дома – тиран. Вся жизнь прошла под гнётом. Если сказал отец нельзя – все должны дрожать. Особенно мать. Даже жалко её. Хоть и не работала никогда, а подневольная. Любил свёкор мой, чтоб встречала его с накрытым столом. А денег мало давал. Детям даже конфетки никогда не купил! Сейчас у них там уже всё есть, одни живут. А когда мы с мужем что-то матери привезём, подарим ей коробки дорогих конфет, любит она их очень, – так она прячет это от него по шкафам. Увидит если, заберёт, и в свой шкаф под ключ, пока начинка не высохнет, да шоколад не поседеет от старости. И не поверите, но ведь хорошо живут! Каждый при своём. Она для него – жертва. Для него в удовольствие её в клетке держать. До слёз доводить. А она знает, что не звезда шансона, смотреть там не на что. Куда она от него. Кому нужна такая. А дети, как ни странно, красивые получились. Что муж мой, что его брат. Литовцами себя считают. Родню уральскую на порог не пускают – те не так вилку держат. Не Европа. Блины руками едят! Вот такая у нас с Ромуальдом родня. Настоящие извращенцы. Сладкоежки житейские! Только ради себя живут. И в своё удовольствие. Даже нас с их же внуком еле терпят, если в отпуск к ним приезжаем! Добермана своего телятиной кормят, а детям малым конфетки жалко. Есть тайные страсти, а есть тайные сласти. Что по сути своей одно и то же: страсть к удовольствиям, сладости житейские на их особый вкус.