Кардинал. Роман о любви и власти - Уэйр Элисон - Страница 8

– Отпустите его. А вы, святой отец, идите домой и не забывайте урока, который я вам преподал!

Тома освободили, и люди радостно закричали, даже те, кто сперва насмехался над ним.

Войдя в дом, Том испытал небывалую радость. Прислонившись изнутри к двери, он ощущал биение сердца, в котором возмущение боролось со стыдом. Завтра у него будет жутко болеть голова, он это знал. А с сэром Эмиасом Паулетом он когда-нибудь посчитается, поклялся себе Том.

Тому не стоило переживать. Новый маркиз, очевидно, ничего не узнал о происшествии на ярмарке. На самом деле он, скорее всего, получал хорошие отзывы о Томе, потому что оказался для него таким же добрым покровителем, как и его отец. Однако продвижение по службе, что довольно странно, пришло не через него, а из Оксфорда. Один из членов совета при встрече с архиепископом Кентерберийским, когда примас посещал колледж Магдалины, узнал, что его милость ищет нового капеллана, и порекомендовал своего усердного старого друга отца Уолси. Вскоре Том был катапультирован в самый центр государственных дел и делил свое время между Кентербери и Ламбетским дворцом. В Лимингтон, а местный приход ему разрешили сохранить за собой, он приезжал лишь изредка. Для священников, которые занимали несколько церковных должностей, отсутствовать в своем приходе было обычным делом, и Том успокаивал совесть, допекавшую его укоризнами за то, что он буквально бросил свою верную паству, убеждая себя, что его новые обязанности гораздо важнее. Он не только служил духовником архиепископа, но еще и активно занимался множеством административных дел, которые требовали его внимания.

Тому безмерно нравился дружелюбный архиепископ Генри Дин, шестидесятилетний старик, в два раза старше Тома, но тоже выпускник Оксфорда. У них было много общего, хотя Дин изучал в университете право, а не теологию. Как и Том, он был незнатного происхождения, однако возвысился в церковных кругах, сделал выдающуюся карьеру в политике и лишь недавно занял самый высокий пост в Английской церкви. Король очень уважал его и сделал лордом – хранителем Малой (личной) печати.

Перед этим необыкновенно одаренным и обладавшим огромной властью, но очень скромным человеком, за душу которого он теперь был в ответе, Том благоговел. Он внимательно наблюдал и примечал, как Дин энергично исполняет свои административные обязанности, и многому научился, дотошно изучая планы его многочисленных строительных проектов. Как это, должно быть, здорово – иметь средства для завершения таких работ и по примеру архиепископа жить среди роскоши и великолепия? Том не мог подавить в себе приступов зависти. И все же он был многим обязан Дину, особенно когда в марте его взяли ко двору в Вестминстер и представили самому королю. Том считал, что попал на Небеса, войдя в зал для приемов и увидев монарха, сидевшего на троне в дальнем конце зала. Именно здесь Том хотел находиться и был уверен, что предназначен для этого.

На первый взгляд король Генрих VII не производил особого впечатления. Он был высоким и худым, с жидкими седыми волосами и подозрительным взглядом. На плече у него сидела обезьянка.

– Отец Уолси, – сухо произнес король, – я слышал о вас много хорошего. Если милорд архиепископ соблаговолит когда-нибудь расстаться с вами, здесь при дворе вам найдется место.

Тому потребовалось всего мгновение, чтобы подобрать достойный ответ.

– Я благодарю вашу милость, – пробормотал он. – Сказать по правде, мне нелегко будет сделать выбор, ибо я не знаю, где еще смогу найти двух таких блистательных покровителей.

– У вас медоточивый язык, – заметил король и наконец улыбнулся. – Вы льстец, отец Уолси?

Том невольно вспыхнул:

– Надеюсь, нет, ваша милость. Я прошу лишь о том, чтобы мне дали возможность служить там, где я лучше всего пригожусь.

– Такую скромность редко встретишь, – заметил король.

– Отец Уолси – одаренный и способный человек, неутомимый труженик, – сказал ему архиепископ.

– Я уверен, он был бы вам полезен при подготовке договора о вечном мире, который мы только что подписали, и в организации двух королевских свадеб.

– Да, сир. Его помощь была бы неоценимой.

Том знал все о соглашении, которое должно было принести продолжительный мир между Англией и Шотландией. Его скрепили в январе браком дочери короля, принцессы Маргариты, с королем Яковом IV. Том хотел бы быть причастным к этим переговорам и к организации свадьбы Артура, принца Уэльского, наследника трона, с испанской инфантой Екатериной Арагонской, которую справили в прошлом ноябре, по общему мнению очень пышно. Он понимал, что эти союзы являются триумфами дипломатии, и жаждал больше знать о том, как ведутся такие переговоры и как формулируются соглашения, чувствуя, что, применив собственные организаторские способности, мог бы быть более чем полезен на дипломатическом поприще.

Король поднялся с трона и поманил обоих гостей в нишу у окна, где они могли побеседовать более приватно, удалившись от толпы придворных, которые набились в зал для приемов.

– Принц нездоров, – понизив голос, сказал Генрих. – Честно говоря, меня тревожат отчеты, которые его врач присылает из замка Ладлоу.

Архиепископ набожно перекрестился:

– Я буду молиться, чтобы он поскорее выздоровел, сир. Не забывайте, все в руках Господа.

Том недоумевал, что случилось с принцем Артуром? Никаких слухов о болезни наследника до него не доходило.

– Ему нужны ваши молитвы, – сказал король, и его глаза вдруг увлажнились. – Говорят, у принца чахотка. Он стал худым, как скелет.

Дин покачал головой:

– Будем надеяться, что это мнение ошибочно. Он такой многообещающий молодой человек.

Том понимал: нужно дать почувствовать свое присутствие.

– Я очень сочувствую вашей милости и королеве. И тоже буду каждый день молиться за принца. Если я еще чем-нибудь могу помочь, то охотно сделаю это.

– Благодарю вас, – отозвался король. – Я не забуду вашу доброту.

Они заговорили о других, менее душещипательных предметах, а потом аудиенция завершилась. Архиепископ с Томом раскланялись и покинули дворец. Их путь пролегал по увешанным прекрасными шпалерами галереям. Когда-нибудь этот великолепный мир будет принадлежать ему, поклялся себе Том.

Проходя мимо окна с каменным средником, он увидел внизу сад, где сидели, глядя в книгу, двое детей: крупный, красивый и крепкий мальчик и очень милая маленькая девочка.

– Младшие дети короля, – пояснил Дин. – Принц Генрих, герцог Йоркский, и принцесса Мария. Если, не дай бог, что-то случится с принцем Артуром, Генрих – следующий в очереди на престол.

Том вгляделся в мальчика. Было в нем что-то – некая внутренняя живость, заметная, даже когда он сидел спокойно. А когда принц засмеялся, то стал совсем очаровательным. «Вот сын, которым можно гордиться», – подумал Том, и у него сжалось сердце: он и сам хотел бы иметь такого.

В лодке на обратном пути в Ламбет Том размышлял о вопросах плоти. В последние годы он не хранил целомудрие, несколько раз нарушал целибат, но женщины, с которыми он встречался, были для него не более чем мимолетными увлечениями, он их использовал, приходилось это признать. А чего еще ожидать от зрелого тридцатилетнего мужчины? Том по-прежнему считал обет безбрачия отвратительным. Глупо рассчитывать, что мужчины будут воздерживаться от потакания своим природным инстинктам, заложенным в них Господом, глупо отказывать им в семье и детях. Очень многие церковники не отказывали себе в плотских утехах, это ему уже было известно. Он знал о епископах, которые содержали любовниц и называли своих внебрачных детей племянниками. Кого они хотели этим обмануть?

Было бы куда лучше, думал Том, если бы священникам разрешили жениться. Может, это и звучит кощунственно, но в таком случае святые отцы чутче понимали бы свою паству и сами не преступали бы церковный закон, прелюбодействуя. Тем не менее он сомневался в том, что Церковь когда-нибудь склонится к такой точке зрения. А даже если это произойдет, он не знал ни одной женщины, на которой хотел бы жениться. Ни одна из тех, кого он познал в библейском смысле слова, не воспламенила его сердце.