Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 24

Тоска вновь нахлынула, сжала болью сердце. Что я мог сказать Хельге? Что она зря надеется, что приедет в Москву. Ничего не состоится. Я ведь все знаю, и ничего не могу изменить.

— Я рад, Хельга, — выдавил я из себя.

— Вы боитесь, что я встречусь с вашей женой? — с какой-то горечью усмехнулась она.

— Хельга, я — вдовец, мою жену убили. И…

Она перестала улыбаться, взглянула на меня изумлённо, даже испуганно.

— Убили?

— Да, её зарезали, а потом… обвинили меня, что я организовал это убийство. И меня арестовали. Но это не имеет сейчас значения. Это все было сфабриковано. И вам знать не стоит об этом.

— Как это ужасно, — Хельга прижала ладони ко рту. — Вы так пострадали? Это… это просто невозможно представить.

В ее глазах я увидел жалость, сочувствие и в то же время невероятное желание, которое она уже не скрывала. Я видел, как вздымается её грудь, как она кусает губы, словно боится, что вот здесь все вырвется наружу.

— Фрау Фогель, мы уже все осмотрели, — нас совершенно не кстати прервал Куропаткин. — Нам бы покушать хотелось.

— Да-да, сейчас мы спустимся и будем обедать, — быстро объяснила Хельга, с явным сожалением она вернулась к своим обязанностями гида.

Я считал, что мы окажемся у подножия башни и пойдём в какой-нибудь ресторан в Олимпийском парке. Но на самом деле мы лишь спустились на сто метров и оказались в высотном ресторане, который носил простое название: «Ресторан 181 Бизнес». Отсюда открывался невероятный вид на город, на Альпы. И площадка также вращалась, как ресторан «Седьмое небо» на Останкинской башне. От каждого панорамного окна шёл ряд столиков с четырьмя креслами, обтянутыми искусственной кожей светло-кофейного цвета. И почти все они оказались заняты разномастной публикой, одетой вовсе не для посещения ресторана, кто во что горазд, пестро и даже безвкусно.

Но как только мы появились у входа, к нам подскочил, чуть поклонившись молодой человек с рыжей бородкой, одетый во французском стиле — белой куртке с двумя рядами пуговиц, темных широких брюках и берете, и провёл к столикам, где наша маленькая группа сумела уместиться. Через пару минут появились закуски, салаты, булочки в корзинке, сок, и, естественно, несколько бутылок пива.

После того, как Хельга разбудила в моей душе такие неприятные воспоминания, мне кусок в глотку не лез. И я лишь ковырял в тарелке, наложив себе немного салата. Через минут десять, официант принёс основные блюда — что-то совершенно не аппетитное на вид. Куски жареного мяса плавали в коричневой очень жидкой подливе. Но несмотря на непрезентабельный вид, они оказались вполне съедобными. И я, порезав на кусочки, начал есть. Хельга села напротив меня. И тоже аккуратно ела, изящно орудовала вилкой и ножом.

Остальные члены группы, от руководителя Куропаткина до Маши Коноваловой, ели так, как всегда, это делают русские — все, что на столе надо уместить в желудок, и все это запить огромным количеством пива.

— Странное меню, — не удержался я, просмотрев буклет, выложенный здесь же в обложке из черного кожзама.

— Это французская кухня, — объяснила Хельга. — Вам не нравится, Олег?

— Не знаю. Наверно, съедобно, только бы не давали лягушачьи лапки и луковый суп, а так нормально.

— Лягушачьи лапки на вкус, как хорошо приготовленное нежное мясо цыплёнка, — Хельга снисходительно улыбнулась.

— Не знаю, я бы не стал такое есть.

— А я бы съела! — воскликнула Алла весело. — И устриц тоже!

— Алла, как бы вы смогли есть устриц? Они же живые. И когда их едят, они пищат.

Хельга слабо улыбнулась моей шутке. Но всё остальные за столом рассмеялись. Лишь Костя криво усмехнулся, и накинулся на остатки салата.

После обеда мы спустились на лифте, и я уже думал, что Хельга скажет нам возвращаться на стоянку, чтобы поехать в музей BMW, но она внезапно предложила:

— А сейчас у вас час свободного времени. Можете прогуляться около озера, или сходить в спортивный зал. Через час встречаемся здесь же. Потом экскурсия по музею BMW и поедем в старую Пинакотеку.

— Извините, фрау Фогель, — обратился Куропаткин. — Не подскажите, а есть тут где-нибудь рядом магазин какой-нибудь?

— Да, есть, торговый центр «Олимпиа».

— А можно в музей этот не ходить? — робко спросила Маша, которая всю экскурсию молча тащилась за основной группой, не проявляя любопытства ни к чему.

— Вы хотите в торговый центр поехать? — спросила Хельга.

— Да! — нестройным хором заорали Алла, Маша, Костя.

— Да, я бы тоже бы в магазин сгонял, — руководитель как-то смущённо почесал свою лысину. — Чего мне на эти машины глядеть. Все равно их не купишь никогда. И Григорий Петрович тоже, да? — он обратился к седому мужчине, и тот как-то слишком активно закивал.

— Хорошо, возвращаемся в автобус и едем в торговый центр, а оттуда в Пинакотеку.

— Я бы все-таки в музей BMW сходил, — сказал я. — Я туда пешком дойду, а вы езжайте в вашу «Олимпию».

— Отлично. Значит, решено. Вы все едете в магазин, а мы с господином Тумановым пойдём в музей.

Мы вернулись на стоянку, где поджидала наша синяя Setra, и скучающий шофёр, все загрузились внутрь. А мы с Хельгой остались. И как только автобус отчалил, она бросила на меня снисходительный взгляд и лукаво поинтересовалась:

— Вам действительно хочется пойти в музей?

— Можно пойти и куда-то в другое место, — я понял ее мысль, и хотел добавить: «Если это будет не очень дорого», поскольку запасы моей валюты уже почти растаяли, как туман над рекой от лучей солнца по утру.

Май 1978-го, Мюнхен, ФРГ

Говорить правду все равно что делать поворот на скорости шестьдесят миль в час

— Дж. Пристли

Вначале я подумал, что Хельга действительно поведёт меня в музей BMW, мы вышли из парка и направились по улице, с правой стороны которой на углу торчала высокая «чаша», где на крыше красовался знак BMW, а дальше виднелось офисное здание, напоминающее восьмицилиндровый двигатель, только сделанный словно для машины великана.

Как я помнил, справа должно было располагаться футуристическое похожее на застывшую металлическую волну здание BMW Welt, но там оказался лишь парк, засаженный низкими деревьями с раскидистыми кронами, утопающими в нежно-розовом тумане, напоминающими японские сакуры. Мы прошли по тротуару, где вовсю катались велосипедисты. И я уже хотел спросить Хельгу, куда вообще она меня тащит. Как сбоку среди деревьев показалось здание, смахивающее на санаторий где-нибудь в Крыму. И это оказался отель, судя по выложенным синим названию над входом: «Arthotel Ana». И почему-то я подумал, что мест там не окажется, и придётся давать взятку портье, чтобы нас пустили в один номер, хотя мы и не женаты. И едва не расхохотался над этой мыслью — я начал мыслить, как настоящий советский человек.

В небольшом фойе за деревянной стойкой скучал мужчина средних лет в официальном тёмном костюме, с аккуратно постриженной бородкой и модельной стрижкой рыжеватых волос. Хельга, оставив меня посредине зала, подошла к нему. Что-то сказала, он кивнул, снял с большой деревянной доски, что висела у него за спиной, ключи и передал ей.

Она вернулась ко мне, взяв под руку, и мы прошли к лифтам. Широкая кабина с зеркальными стенами унесла нас вверх с лёгким гулом. Номер оказался небольшим, и большую часть его занимала огромная двухспальная кровать, над которой висела занимающая почти всю стену синевато-чёрно-белая картина, изображавшая Олимпийский парк с высоты птичьего полёта: стадион, скрытый паутиной шатровой крыши, озеро, башня. Кроме кровати у стены стоял шкаф, и на одной полке я увидел даже сейф с цифровой клавиатурой.

Хельга сбросила сумочку на низкий столик. И я помог снять ее плащ. Она хитро взглянула на меня и сказала: