Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 21

— Для сауны хорошо, — ответил я.

И в сердце кольнуло острой болью, вспомнил, как мы плавали в таком с Мариной. Нет, не в таком, тот был гораздо меньше. Но зато заполненный водой.

Следующий павильон Пагоденбург казался совсем игрушечным, внутри оформленным в китайском стиле. На первом этаже комната в бело-голубой гамме, со стенами, отделанными керамической плиткой. Украшения в виде фресок, которые изображали азиатских божков. На верхнем этаже — кабинет, спальня, салон тоже в китайском стиле. И будуар с кушетками и камином.

Я уже начал уставать от всех этих бессмысленных хождений. И стало злить, что короли натыкали эти павильоны так далеко друг от друга, разделяя их сотнями метров газонов, по которым сейчас бродили казарки, щиплющие травку. Хотя спешить этим аристократам было некуда, поэтому они могли степенно прогуливаться, принимая солнечные ванны в этом парковом ансамбле, любуясь закатами.

Последним мы увидели Магдалененклаузе, стилизованный под руины старинной церкви.

— Давайте теперь передохнем в этом великолепном парке, — предложила Хельга. — И затем отправимся в музей карет, где вы сможете увидеть роскошные экипажи.

Я устроился на скамейке напротив пруда, откуда из центра бил фонтан, вытащил сэндвичи, начал уплетать, запивая из бутылки «Фанты». Рядом присела Алла, и я предложил ей присоединиться ко мне. Но она отказалась. На этой же скамейке приземлился руководитель группы, тяжело отдуваясь и обмахиваясь проспектом.

— Олег, вам не очень понравилась экскурсия, — сказала вдруг Алла. — Как будто вы здесь раньше были и вам совсем не в новинку.

— Мне больше нравится Петергоф, — объяснил я. — Здесь все выглядит по-немецки скучно, размаха не хватает. Красиво, но мелко. — И вообще я домой хочу, — я бросил кусочек булки казаркам, которые тут же слетелись сюда целой стаей, начали щипать.

— Нет-нет, птиц кормить нельзя, — рядом оказалась Хельга, погрозила шутливо мне пальчиком. — Иначе штраф.

— Не написано нигде, — смущённо пробормотал я.

Хельга села рядом, вызвав вспышку ревности в глазах Аллы. И я почему-то представил себя каким-нибудь германским аристократом, может быть, даже королём, возлежащим в будуаре на широченной кровати, а рядом эти две прекрасные женщины, обнажённые. И они ласкают меня, стараясь добиться только моего внимания.

И поймал себя на мысли, что думаю, как 16-летний подросток, у которого бушуют гормоны, рожу покрывают воспалённые прыщи, а по утрам случаются поллюции. И передёрнулся от отвращения.

Скамейка постепенно стала центром притяжения всей оставшейся группы. Пришёл импозантный мужчина с бородкой, который увещевал руководителя группы не пугать родиной, чувак, что напился в баре в Шереметьево. И седой старик, которого Алла назвала учёным.

И почему-то я представил, а что будет, если вот сейчас им всем объявлю, что я на самом деле попаданец из будущего. И знаю, что через тринадцать лет Советского союза не станет. И каждый сможет поехать в любую точку мира без всяких туристических поездок, характеристик, комиссий в райкоме.

Наверно, они решат, что я перегрелся на солнце, или просто псих.

Мне совершенно не хотелось идти в музей карет. Но не мог же я сказать всей этой публике, что окружила меня, что видел эти проклятые экипажи уже в то время, когда сам музей значительно расширили, добавили туда паланкины, коронационные кареты и возки.

Пришлось от стилизованных руин старой церкви Магдалененклаузе пройти почти через весь парк к южному крылу, где раньше располагались конюшни, а теперь тут выставили роскошные экипажи немецких вельмож.

Хельга провела нас внутрь, остановилась около входа, начала рассказывать:

«Карета всегда была мерилом общественного положения человека. Поэтому их украшали резьбой, позолотой, росписью, фигурами, дорогими тканями и выделанной кожей. Они становились настоящими произведениями искусства. Здесь, в Музее экипажей, собрана богатейшая коллекция карет, саней и конных упряжек всех поколений королевской династии Виттельсбахов XVII-XIX веков».

Мы прошли в зал, где потолок поддерживали мощные колонны. С двух стороны были выставлены экипажи, чудовищно подавляющих своей роскошью, невероятным количеством всевозможных финтифлюшек. Хельга останавливалась возле каждой кареты, рассказывала о тех, кто создавал, кто расписывал. Когда я посещал этот музей в современное время, рядом с каждым объектом стояли интерактивные экраны, на которых вся информация была изложена. Но сейчас об этом рассказывала прелестная женщина с голосом, от которого вибрировала от удовольствия каждая клеточка моего тела.

Хельга остановилась возле кареты с таким громадным количеством «обвесов», что, послушав речь нашего гида о том, что это карета Людвига II, которая называлась «New Dress Coach», я не выдержал и спросил:

— А весило это чудо сколько?

— Больше двух тонн, — Хельга бросила на меня чуть ироничный взгляд. — Эта карета была действительно очень тяжёлой и использовалась всего один раз.

Я присвистнул от удивления, представив, как несчастные лошади тащили этот ужас. Уж действительно пускать пыль в глаза германские правители умели.

— Олег, ну почему вам не нравится? — спросила Алла, недовольно поджав губки.

— Почему? Нравится. Только как произведения искусства, — ответил я. — А не как транспортное средство. Алла, вы себе представляете, как эта чудовищного размера повозка будет тащиться по кошмарным дорогам, без рессор. Это ж себе задницу отобьёшь сразу.

— Фу, у вас совсем фантазия отсутствует, — фыркнула разочарованно Алла. — Там внутри очень мягкие диванчики.

— В таких экипажах по обычным дорогам не ездили, — объяснила Хельга. — Те выглядели гораздо проще.

— А скорость у них какая? — поинтересовался я.

Хельга широко улыбнулась, уловив в моем вопросе насмешку.

— Километров восемь-десять в час.

— Да уж, погонять в такой карете получится, — рядом оказался Костя. — Но зато какая красотища. Сколько золота.

— Что, Костян, себе такой «лимузин» присматриваешь? — спросил я. — Представляешь, едешь ты по Калининскому проспекту в таком экипаже, запряжённом четвёркой лошадей. Красота.

— Ну еду и что? — он ощутил какой-то подвох в моих словах, но пока не понял.

— А я на своём спорткаре «Астон Мартин» — вжих и пролечу с ветерком. Как думаешь, на кого будут смотреть? На эту золотую колымагу, или на мой спорткар?

— Да пошёл ты! — Костя скривился, отвернулся.

— Ваш спорткар, Олег, серийный автомобиль, а здесь каждый экипаж сделан в единственном экземпляре, — возразила Хельга.

Я ощутил в её словах досаду, сравнение этих роскошных уродцев со спорткаром, задело.

— Кроме того, вы не правы. В каретах использовали рессоры. В конце XVII века были изобретены стоячие рессоры. Они связывали колёсные оси с кузовом. К верхнему концу рессоры на ремне подвешивали кузов, а нижний конец через муфту соединялся с осью.

— На ремнях? — задумчиво проронил я. — А если ремень оборвётся?

— Ну если оборвётся, тогда кирдык, — бросил рядом стоящий руководитель Куропаткин. — Завалится.

— Ага, а тут разбойники, — продолжил я. — Вжик-вжик, и «выноси покойника».

— Олег, вам надо романы писать, — улыбнулась Алла. — Не можете просто любоваться шедеврами. Смотрите, какие изящные фигурки, — она махнула рукой в сторону нечто, похожее на санки, впереди которых мастер изобразил обнажённую женщину по пояс, которая держала в обеих руках фонарь.

— А, какие «фары», — сказал я. — А в них что свечи восковые ставили? Или газ горел?

— Это электрические фонари, — объяснила Хельга. — Король Людвиг II был очень просвещённым монархом.