Духолов (СИ) - Ступников Виктор - Страница 45

— Ну конечно! — её звенящий голос легко перекрыл кабацкий гул. — Я отлично вижу, как он работает! В трудах праведных!

Я так и замер, приподнявшись над табуретом. Пальцы намертво вцепились в шероховатые доски столешницы. В груди шевельнулся тяжелый, очень долгий вздох.

«Похоже, осторожные переговоры свернули куда-то не туда, — мелькнула в голове философская мысль, пока я разглядывал двух „братьев на век“. — Ну, хотя бы поладили…»

— И потеряла там… ик! — выдал Вивальд, раскачиваясь на пятках у самого входа.

— Юбку свою-ю-ю! — подхватил Велес, едва не снеся подбородком макушку купца.

Жар от растопленной кухонной печи плотно давил мне между лопаток, а на языке всё ещё оседал кислый привкус дешёвого эля.

Я обогнул стол с полупустой посудой и шагнул к распевающей парочке.

Стойку бара у меня за спиной уже выразительно протирали. Чую, на этот раз Зоя мокрой тряпкой не ограничится!

На моей памяти она дважды… в день выпроваживала загулявших работяг скрученным мокрым полотенцем, метко хлестая мокрой тканью прямо по раскрасневшимся лицам. Хотя, кому-то из них такое даже нравилось, раз эффект был скорее обратным.

Покачав головой я сбросил лишние мысли, приблизился к мастеру и тронул его за локоть. Пальцы нащупали сквозь грубый плащ влажную от пота рубаху.

— Мастер, — негромко произнёс я, наклонившись к самому его уху и коротко кивнув себе за спину. — Пора сворачиваться. Зоя уже полотенце мочит. Рука у неё тяжёлая, сами помните.

Велес запнулся на высокой ноте. Голова его дёрнулась, и он с трудом сфокусировал мутный взгляд поверх моего плеча. Там, у бочонков, трактирщица как раз свернула влажный холст тугим жгутом.

Кадык на худой шее мастера подпрыгнул, он резко захлопнул рот и попытался отстраниться от своего нового названого брата.

Но Вивальд отпускать собутыльника не собирался. Купец тяжело навалился на старика, обдавая нас обоих густым перегаром пополам с цветочным запахом дорогого одеколона.

— Брат Велес! — торговец с трудом сфокусировал на мне налитые кровью глаза и ткнул свободным пальцем в мою сторону. — А, это твой толковый пацан! Смотри, пацан! Я же обещал брату Велесу подсобить! Я проблему решил!

Скулы у меня слегка свело от нехорошего предчувствия, но лицо я удержал совершенно спокойным.

— Какую проблему, господин Вивальд?

— С деревом! — рявкнул купец так, что двое пьющих за соседним столом вздрогнули. — Брат Велес плакался, что на всём Косовом Рынке нет лиственницы! А я что? Я купец Торгового Кольца! Я всё найду!

Вивальд отпустил шею Велеса, опасно качнулся назад и запустил руку под полы своего многострадального, зашитого на спине сюртука.

Ткань жалобно затрещала по свежим швам. С кряхтением и победным сопением торговец вытащил на свет здоровенную деревянную плиту и она с глухим, тяжёлым стуком рухнула на ближайший свободный стол.

Массивная, пропитанная застарелым жиром и глубоко изрубленная ножами разделочная доска. Овальная, толщиной в два пальца, с выскобленной серединой.

— Железная лиственница! — Вивальд шлёпнул по ней пухлой ладонью. — В кабаке у Хромого Ганса на кухне приметил! Повар, скотина, упирался. Дедовская, говорит, вещь, топором не разрубишь! А я ему золотой в морду! Два золотых! Выкупил! Забирай, брат Велес!

Я опустил взгляд на доску. Дерево и правда то самое, твёрдое как камень, тёмное от въевшейся грязи и мясного сока. Под кожей на виске у меня мелко забилась жилка. Тяжёлая плита лежала на липком столе, и её размера едва хватило бы на десяток плоских бытовых оберегов. Выточить из этого тонкого кухонного овала сложный, объёмный многоярусный цилиндр для Тотема было физически невозможно.

Дипломатическая миссия рухнула прямо на моих глазах.

Пора было менять тактику. Раз кусок пропитанного салом дерева нам не поможет, значит, придётся брать с этого названого брата не материалом, а статусом.

Я подхватил Вивальда под влажный от пота локоть. Велеса ухватил за плечо другой рукой. Сдвинуть с места двух обмякших мужиков оказалось непросто, мышцы спины тут же натянулись от натуги. Кое-как я дотащил их до свободного столика в углу и усадил на лавки. Доски жалобно скрипнули под двойным весом.

Оставив парочку переводить дух, я вернулся к стойке. Кожа на щеках горела от густого кабацкого жара. Определённо, от жара.

— Зоя, — я перехватил её тяжёлый взгляд и оперся о столешницу. — Я понимаю, как это выглядит, но на этот раз это правда часть работы — он наш важный клиент. Хотя мастер явно перестарался и заслужил пару шлепков полотенцем.

Трактирщица поджала губы и с такой силой грохнула перед моим носом две полные кружки эля, что работяги за соседним столом дружно вздрогнули и втянули головы в плечи. Холодные капли брызнули мне на костяшки.

— Ла-а-адно, пусть пьёт, — процедила она сквозь зубы, сверля глазами обмякшего в углу Велеса. — Но если и в этот раз мне не заплатят, я за себя не ручаюсь!

Я благодарно кивнул, подхватил ледяные глиняные ручки и понёс добычу к нашему столику.

Вивальд тяжело дышал, расстегнув ворот сюртука. Велес и вовсе уронил голову на скрещенные руки и тихонько посапывал. Я отодвинул старую разделочную доску в сторону и поставил перед купцом свежий эль.

Торговец жадно приложился к краю, шумно глотая кисловатое пойло. Густая пена осела на его усах. Я дождался, пока он со стуком опустит посудину, и подался вперёд.

— Господин Вивальд, — я понизил голос, вкладывая в тон максимум убедительности. — Доска отличная, слов нет. Сразу видно хватку. Но вы ведь важный человек! Вы же можете бумагу выписать? Такую, чтобы любой вопрос решался одним вашим словом?

Глаза купца медленно сфокусировались на моём лице. Хмель в них на секунду уступил место непомерной купеческой гордости. Вивальд шумно выдохнул через нос, расправил плечи и сжал пухлые кулаки.

— Бумагу? — он гулко хлопнул ладонью по липким доскам. — Да я… да моё слово на Торговом Кольце весит больше, чем всё серебро в этом клоповнике! Я любую бумагу выпишу! Подать мне чернила! И бумагу несите, живо!

Я снова оказался у стойки, упираясь ладонями в липкий край.

— Зоя, выручай, — я перекрыл голосом трактирный гул. — Бумага, перо и чернила. Буду должен, а вы меня знаете. Моё слово твёрдое.

Трактирщица смерила меня долгим, колючим взглядом. Влажная тряпка с треском опустилась на столешницу. Из-под прилавка вынырнула пузатая чернильница и с громким стуком встала передо мной. Следом Зоя придвинула свою пухлую счётную книгу. Плотный пергамент громко хрустнул, когда она без жалости вырвала чистую страницу.

— Ла-а-адно, держи, Лука, — процедила она, всучив мне лист. — Но не думай, что я это забуду. Понадобится помощь — тоже возьму услугой!

— По рукам, — не раздумывая, кивнул я.

Я вернулся к столу, сдвинул пустые кружки и расстелил пергамент перед купцом. Скрипучее гусиное перо легло прямо в его пухлые, взмокшие пальцы. Вивальд запыхтел, прищурился, высунул кончик языка от непомерного усердия. Чёрные капли срывались с острия, оставляя на бумаге жирные кляксы, но купец упрямо выводил букву за буквой.

Корявый, плывущий почерк сложился в нужные слова. «Официальное Распоряжение Торгового Кольца на изъятие строительного леса для нужд магистрата».

Я пододвинул сальный огарок свечи, наклонил его над листом. Горячий воск закапал под кривыми строчками, в нос ударил едкий запах горелого фитиля и плавленого сала. Вивальд вскинул руку и с размаху впечатал свой массивный именной перстень в горячую лужицу. Бумага получилась липой чистой воды. Зато печать — подлинная, с гербом и сложным вензелем, к такой не придерёшься.

Спустя полчаса, когда плотный ужин осел в желудке спасительной тяжестью, пришло время сворачиваться.

Вивальд с размахом опустил ладонь на залитую элем столешницу. Золотая монета ударилась о дерево густо и веско. Подошедшая Зоя тут же подхватила кругляш, прикусила край ровными белыми зубами и довольно ухмыльнулась. Щедрый торговец разом оплатил свой кутёж, наш ужин и выпивку Велеса за несколько последних дней, после чего зычно затребовал добавки, совершенно не собираясь идти домой.