Духолов (СИ) - Ступников Виктор - Страница 39

— То, что нужно, — пробормотал я и свернул карту.

Бран в углу затачивал огромную двуручную пилу, готовясь к завтрашней войне с железной лиственницей. Камень шёл по зубьям с мерным шорохом, здоровяк сосредоточенно сопел, высунув кончик языка. Идиллия.

Я снял с гвоздя сумку, распихал по карманам новые дубовые дощечки, сам немного заточил нож. До обеда времени было вагон. Лёгкая утренняя прогулка по крышам, не больше.

Я уже взялся за дверную ручку, предвкушая ветер и черепицу под ногами, когда дверь распахнулась мне навстречу сама. Да так резко, что я едва успел отскочить, чтобы не получить дубовым краем по лбу.

На пороге стояла моя бабка Звана. В одной руке она сжимала свою знаменитую скалку, а другой намертво вцепилась в шитый золотом воротник пёстрого халата. Обладатель халата — щуплый, с бегающими глазками — отчаянно извивался, пытаясь вырваться, но хватка у Званы была железная.

Шарлатан Жарило собственной персоной.

— Ба? — я удивлённо моргнул. — А ты что тут…

— Принимай гостинец, внучок! — грозно гаркнула Звана, вталкивая упирающегося барыгу прямо в мастерскую. — Иду я, значит, на рынок за луком, смотрю — а этот цветастый павлин под вашим крыльцом на карачках ползает! Да не просто ползает, а бутыль какую-то мутную прямо под половицу суёт! Я его за шкирку-то и хвать!

— Пустите, полоумная женщина! — взвизгнул Жарило, пытаясь вырваться. — Это моё личное имущество! Я просто споткнулся!

Бран в углу отложил пилу и медленно поднялся. При виде надвигающейся на него двухметровой горы мышц Жарило резко перестал вырываться и как-то жалобно пискнул.

— Спасибо вам, бабушка, — прогудел Бран, закатывая рукава. — Этот павлин уже один раз хотел нас обмануть, давайте его сюда!

— Бить меня собрались⁈ — взвизгнул Жарило, рывком вырываясь из хватки Званы. — Да я вас всех…

Я сразу понял, что ничем хорошим нам эта угроза не сулит, и бросился на перехват, было поздно. Шарлатан уже швырнул под ноги пузатую стеклянную бутыль, запечатанную сургучом, которую прятал под полой.

Бутыль ударилась о половицу и с глухим звоном разлетелась на куски.

Из осколков тут же вырвалось густое, грязно-жёлтое облако. Оно не стало задерживаться в мастерской, а стремительно вытекло на улицу через открытую дверь, словно его вытянуло сквозняком, и растворилось в утреннем воздухе Района Щепок.

В ту же секунду перед моими глазами вспыхнул золотистый текст Системы:

«Внимание! Разрушен некачественный Якорь. Обнаружен Дух Базарной Свары (Редкость: Эхо). Семейство: Эмоциональные. Радиус поражения: 300 шагов. Симптомы: непреодолимое желание вспомнить старые долги и вцепиться ближнему в бороду».

Я даже моргнуть не успел, как с улицы донёсся первый крик.

— А я тебе говорю, что твоя собака вчера у меня сосиску стянула, морда ты жадная! — это надрывался пекарь Густав, обычно миролюбивый и мягкий, как утренняя булка.

— Моя собака твои сосиски даже нюхать не станет, в них мяса нет! У меня покупать надо, дурак ты старый! — густым басом взревел колоритный здоровяк, мясник Горазд.

Грохнул перевёрнутый лоток. Завизжала какая-то женщина. С жалобным звоном брызнуло разбитое стекло.

Я покосился на побледневшего Жарило.

— Не только шарлатан, но и нарушитель спокойствия, — констатировал я, скидывая сумку с плеча. — И где носит десятника Тараса, когда он реально нужен?

— Это не я! Оно само! — затараторил Жарило, вжимаясь в стену. — Вы меня унизили позавчера! А Ищейки сказали, что заплатят, если я вам бизнес попорчу, и бутыль эту сами всучили!..

Перед глазами мигнули строчки Системы:

«Задание: „Драку заказывали?“. Утихомирьте соседей и поймайте Духа Базарной Свары до того, как появится десятник Тарас и оштрафует лавку за нарушение общественного порядка. Время до прибытия стражи: 5 минут. Награда: +1 к Восприятию. Штраф: закрытие лавки до выяснения обстоятельств».

До полудня оставалось уже не так много времени, как я изначально думал. Дух Звонкой Меди ждал меня на рынке, а прямо под окнами назревал грандиозный мордобой, грозящий мастерской закрытием.

— Бран, — я кивнул на сжавшегося барыгу. — Держи этого любителя крашеных камней, чтобы никуда не делся. А я пойду успокаивать наших дорогих соседей.

Бран молча опустил свою лопату-ладонь на плечо Жарило. Тот пискнул и осел на табурет.

Я шагнул за порог. Улица встретила меня тем, что в орнитологии называется «групповым возбуждением колонии».

Возле колодца намертво сцепились пекарь и мясник. Густав отчаянно лупил Горазда длинным чёрствым караваем, во все стороны летела мучная пыль. Мясник отмахивался здоровенным свиным окороком и на весь район поминал чью-то родню. Чуть дальше зеленщица Маланья с визгом швыряла луковицами в соседку, и каждая луковица находила цель.

Бабка Звана, забыв про сданного нам пленника, уже стояла на нижней ступеньке крыльца и воинственно потрясала своей отполированной скалкой.

— Я им сейчас покажу, как хлеб и мясо свежее портить! — орала бабка, явно собираясь нырнуть в самую гущу.

Над всей этой кашей, перескакивая с макушки на макушку, скакал жёлтый сгусток размером с упитанного воробья. На каждой голове он на долю секунды притормаживал, разбухал от поглощённой злобы и с довольным писком срывался к следующей жертве.

Лезть туда с дубовой дощечкой было недальновидно. Дух слишком вёрткий, а народ злющий — пришибут и не заметят. Стаю, которая уже сцепилась клювами, уговорами не разнять. Нужен резкий внешний раздражитель. Или корм, на который кинутся все разом.

Я вернулся в сени на два шага, молча подошёл к Жарило и бесцеремонно засунул руку в безразмерный карман его халата. Выгреб оттуда целую горсть тяжёлых синих голышей.

— Эй, варуют! — истошно взвыл шарлатан, пытаясь дёрнуться под рукой Брана. — Среди бела дня! Люди добрые… и не добрые!

— Помолчи, — бросил я, возвращаясь на крыльцо.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, высмотрел глубокую лужу посреди улицы и заорал так, что заныли голосовые связки:

— Стража! Тарас идёт! И серебро рассыпали! — и с размаху швырнул горсть фальшивок прямо в грязную воду.

Камни ударили по луже звонкой, тяжёлой россыпью. Брызги взлетели веером. На магическое слово «серебро» драка запнулась. Густав замер с занесённым батоном. Горазд опустил окорок. Десяток голов разом повернулся на звук, высматривая в мутной воде блестящие монеты.

Жёлтый сгусток замер.

Дух только что оттолкнулся от чьей-то макушки, но злости вокруг вдруг не стало. Лишившись эмоциональной подпитки, Дух Свары растерянно завис в воздухе прямо над лужей.

Я разбежался по доскам крыльца и оттолкнулся от стоящей около лужи телеги. «Кошачья акробатика» послушно подхватила тело, ноги спружинили идеально. Я вытянулся в полёте и отвесил зависшему духу смачный, звонкий чапалах прямо центром дощечки.

Раздался вакуумный щелчок. Жёлтая вспышка мазнула по дереву, и дух бесследно втянулся в Колодец. Я приземлился на корточки у самой лужи.

— Пойман, — выдохнул я.

Наваждение спало окончательно. Соседи часто моргали, оглядываясь на перевёрнутые лотки и куски мяса в собственных руках. Густав смущённо спрятал помятый хлеб за спину. Мясник Горазд неловко откашлялся и принялся отряхивать окорок. Народ спешно и молча расходился.

Бабка Звана, мгновенно оценив обстановку, юркнула обратно в мастерскую, плотно прикрыв за собой дверь. И вовремя! Из-за угла, тяжело топая коваными сапогами, вылетел запыхавшийся десятник Тарас. Красный, взмокший, с арбалетом наперевес.

Улица уже была почти пуста. Я стоял у крыльца и неторопливо подметал грязные доски наспех взятой метлой.

— Что тут было⁈ — рявкнул Тарас. — Мне доложили, драка!

— Какая драка, господин десятник? — я опёрся на метлу. — Тихо у нас. Смотрите, вот, прибираемся.

Тарас подозрительно обвёл улицу взглядом, не нашёл, к чему придраться, и, бурча про ложные доносы, потопал прочь. Система проступила перед глазами, оповещая о выполненном квесте.