Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 23

— Ну и отлично, что понравилось, — он похлопал меня по плечу. — Пойдём в кафе, поедим. А то скоро уже закрытие.

Юрген повёл меня в кафе рядом с прудом, где резвились пингвины, с названием, посвящённым этим нелетающим птичкам. Модульная конструкция из стеклянных панелей в пластиковых рамах, плотно пригнанных друг к другу, остроконечная крыша делали этот павильон похожим на большую рыночную палатку.

Перед кафе были расставлены простенькие столики со стульями, спинки и сидения из пластика красного цвета. Но сидеть здесь оказалось холодно. И мы вошли внутрь. Тесное помещение с круглыми белыми столиками, украшенные внизу ажурной пластиковой лентой, кресла из того же белого пластика со спинкой полукругом. Люстры под старину. Я заказал себе жареные колбаски, щедро политые темно-красным соусом, с макаронами-пружинками, тушёной квашенной капустой, кофе и мороженное. Юрген выставил перед собой большое блюдо с зажаренными кусочками рыбы, с гарниром из картофеля, соус, лук. Из десертов — чизкейк.

— Ну что все-таки вы выяснили? — поинтересовался я, прервав молчание.

Юрген молча положил кусочек рыбы в рот, прожевал и ответил вопросом на вопрос:

— Это ты должен был плыть по первой дорожке?

— Да. Я уступил девушке. Эта дорожка шире и рядом стенка бассейна, как ориентир. Плыть удобней. А что?

— Ну, значит, убить хотели тебя, — подытожил он спокойно.

Я так и замер с кусочком колбаски на вилке, не в силах положить в рот. Посмотрел на него пристально.

— Меня? Убить? С чего это вдруг?

— С того, мой опасный друг, под лестницей был сделан специальный схрон, куда заложили маленький трансформатор с фиксатором движения. Когда кто-то проплывает мимо — эта штука — бамс, выстреливает невероятно сильным разрядом тока.

— Тогда в бассейне всех должно было убить этим током. Вода — прекрасный проводник.

— К счастью, пострадала только Инес.

— Юрген, что, значит, к счастью? — внутри меня заклокотала злость, готовая, словно раскалённая лава, вырваться наружу. — Девушка могла погибнуть. Ты вообще понимаешь?

— Понимаю, понимаю. Ты её спас. Ты молодец. Всех сотрудников бассейна арестовали, будет расследование.

Какое-то время мы ели молча, хотя после слов моего «агента» у меня, что называется, кусок в горло не лез. Но с трудом осилив основное блюдо, я увлёкся сливочным мороженным в креманке, политым вареньем и посыпанным шоколадом, и нашёл его весьма вкусным, что хоть немного улучшило моё настроение.

Как-то слишком громко и вызывающе хлопнувшая дверь привлекла моё внимание. Вошёл невысокий темноволосый мужчина в темно-синей нейлоновой куртке, под которой виднелась клетчатая рубашка с расстёгнутым воротом, в темных шерстяных брюках. Он чуть сутулился, и прятал руки в карманах куртки.

Он не стал подходить к стойке и делать заказ, огляделся и увидев нас, тут же направился к нашему столику. Без спроса также демонстративно протащил по полу с жутким скрежетом кресло и уселся, словно на трон, сложив руки на груди и оглядывая нас с каким-то высокомерным презрением. Юрген оторвался от своего чизкейка и вопросительно взглянул на непрошенного гостя, и я понял, что он знает, кто это, но все равно удивлён его присутствием.

— Вот, значит, какой ты, Туманов, — отчеканил он довольно грубо, вперившись в меня взглядом круглых темных глаз. — Моя дочь в больнице, а ты тут развлекаешься.

— Вы кто?

Я отложил вилку, поставив локти на стол, сцепил руки перед собой, стараясь не упускать ни одного движения мужика.

— Я-то? Пауль Дирс, отец девочки, которая чуть не утонула. По твоей вине, ублюдок.

Я перевёл взгляд на Юргена, который покатав желваки, довольно тихо, но очень внятно отчеканил:

— Уходите, герр Дирс. Или я вызову полицию.

— Полицию⁈ Полицию⁈ — вдруг завопил Дирс, подскочив, и привлекая внимания немногих посетителей в зале. — Это мне нужно вызывать полицию!

— С чего это вдруг? — спросил я миролюбиво, но с интересом. — Мы тут сидим, никого не трогаем. Вам что нужно?

— Ты тут сидишь, жрёшь со своим любовником. А моя дочь едва не умерла.

Обидное слово резануло слух, у меня непроизвольно сжались кулаки. Я понимал, что мужик не в себе. Едва не потеряв дочь, он пребывал в стрессе. Но на кой ляд он выследил нас, припёрся сюда, чтобы оскорблять? Понятно, что с нами двоими он справиться не мог. Только, если в кармане его куртке не лежал какой-нибудь предмет, который бы усиливал его позицию.

И тут он подпрыгнул, откинув лёгкое кресло ногой, выхватил из кармана куртки нож и кинулся на меня. Но мне не составляло труда, сделать предплечьем блок. Схватив руку с длинным лезвием, вывернул её вверх резким движением. Оружие выпало и с громким звоном шлёпнулось на пол.

Вскочив, я схватил мужика за воротник куртки, притянул к себе и прошипел прямо в его перепуганную физиономию:

— Я твою дочь спас! Она могла тебе сама это сказать!

И тут услышал трель свистка, какой-то сигнал: короткие и длинные звуки чередовались. Я отпустил мужика и тот рухнул на пол, удивлённо вращая глазами. Юрген сидел, бледный, злой, в его кулаке я заметил свисток на ленточке.

Буквально через полминуты ворвались двое полицейских, схватили мужика под руки, подтянули вверх. Он вдруг начал вырываться, и со слезами на глазах, орать немецкие ругательства в мой адрес. Один из полицаев, грузный, широкоплечий резко стукнул его под ребра. Дирс выпрямился на миг, и обмяк, как тряпичная кукла. Один из полицаев поднял нож, сунув его в карман, и вместе они потащили отца Инес к выходу.

А я уселся обратно за столик, и принялся есть мороженое. Когда крики стихли, я хмуро бросил:

— За такие слова у нас в стране бьют морду. С чего вдруг он так нас назвал? У вас что это в порядке вещей? Двое мужиков сидят в кафе. Это намекает?

— Нет, Олег. У нас это также оскорбление. Влияние запада. Там, в ФРГ это как раз встречается чаще. Особенно в Мюнхене. Понимаешь?

Я откинулся на спинку кресла и перед глазами вдруг вспыхнул клип Фредди Меркьюри «Living on My Own», кадры к которому он частично снимал на своей вечеринке в кафе Мюнхена.

— Да, понимаю.

— Не кисни. Давай сейчас съездим в «Grünes Gewölbe».

— Не хочу. Давай поедем в отель. А утром вернёмся в Берлин. Надоело мне все до чертей!

Когда мы вышли из зоопарка, я ускорил шаг, вдруг представив, что этот урод мог повредить машину, поцарапать или ещё хуже того, пробить шины. В мгновении ока я оказался на парковке, бросился к машине, осмотрев ее со всех сторон. И облегчённо вздохнул.

— Здесь охрана есть, — спокойно объяснил Юрген, понимая моё беспокойство. — Я покурю, а ты машину проверь внутри.

Я открыл капот, вновь прощупал весь мотор, потом багажник. Там я обнаружил шикарный фонарик с очень яркими галогеновыми лампами, которые светили, как лазер. С этим чудом британского автопрома я залез под дно, осмотрел там все тормозные трубки, шланги. Все это я видел, как на ладони. И только потом вылез. Рядом с Юргеном уже стоял охранник в чёрной форме и тоже курил. Увидев меня, он обменялся взглядами с моим агентом и зашагал к будке, выкрашенной в ярко-синий цвет. А я устроился за рулём, думая о том, сколько нервов эта машина будет мне стоить в Союзе. Придётся ставить сейфовую дверь на гараж. И запчастей к ней не найдёшь, буду как-то выкручиваться. Может отказаться от неё вообще? Куплю себе на чеки какие-нибудь «жигули» в «Берёзке» и все.

— Помнишь, как ехать в Дрезденский дворец? — поинтересовался Юрген, усевшись рядом и хлопнув аккуратно дверью. — Это там, где наша машина стояла.

— Помню. Там, где бандюки пытались угнать «мерседес» с осмием.

Юрген ухмыльнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Юрген, а мужика этого, отца Инес, в тюрьму теперь посадят?

Он повернул ко мне голову, взглянул с какой-то даже жалостью и хмыкнул: