Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 6

— Так, чего же ты хочешь от меня, Миша.

— Ничего не хочу, — сказал я. — Порыбачить приехали. От друга Ефрема весточку привёз. А деньги и сговорились с Ефремом. А тут он турнир предложил. Я ведь недавно чемпионом СССР стал. По самбо.

— Чемпионом? — удивился шаман. — Молодец. Я тоже когда-то боролся хорошо. Но силу свою внутреннюю использовать не мог. Слабая у меня сила. И всё по охоту больше и от зверя дикого заговоры помогают. Вижу далеко… Когда на охоту ходил, никогда не мазал. Сейчас не хожу. Ноги болят.

Я заметил, что шаман передвигается, как утка в перевалку, а значит у него тазобедренные суставы болят.

— А если я тебя вылечу, поедешь с нами на Бикин? — спросил я.

Шаман посмотрел на меня сквозь щелочки между век.

— Ты серьёзно?

Я кивнул.

— Не знаю, получится ли. Но почему не попробовать.

— Хм. И как ты это делаешь?

Я прикоснулся к его правому колену пальцами и понял, что так и надо. Держал ладонь минут десять. Мы сидели рядом на скамейке и я просто держал свою ладонь на его колене. Потом меня «отпустило» и ладонь я убрал.

— Ну, как? — спросил я.

— Ушла боль, — сказал шаман словно не веря самому себе. — Нигде не болит. Вообще нигде. Ни пальцы на руках, ни колени, ни локти. Всё болело.

Он встал на ноги и распрямил спину. В спине хрустнуло так, что взлетели вороны с веток стоящего во дворе тополя.

— Э-э-э-х! — сказал дед Василий и потянулся, подняв руки вверх и разводя их через стороны.

— Э-э-э-х! — продолжил он растягивать своё заскорузлое тело, которое трещало, как железный дровосек после того, как его смазали маслом. Но треск был не болезненным, а стоны даже несколько сладострастными.

— Вот это он мне удружил, Ефрем! — наконец воскликнул дед Василий увидев выходящего из бани моего друга. — Точно — целитель. Настоящий целитель! Без всяких фокусов! Положил руку и всё. Ты смотри, Ефрем, что я могу!

Шаман присел едва не до земли и с трудом, но поднялся.

— Э-э-э-х! — сказал он, поднимаясь. — Давно я так не садился. Даже стульчак в уборной пришлось делать как в городе. Хе-хе-хе… В унитазе дыру пробили и поставили, ха-ха-ха…

— Ты его и впрямь, что ли, вылечил? — спросил Ефрем, обращаясь ко мне.

— Исцелил, — поправил я. — Я не врач, чтобы лечить.

— А меня сможешь? — спросил Ефрем.

— А что у тебя? — спросил я.

— Да, всё то же, что у Василия, только немного не так болит.

— Иди садись рядом на место деда Василия.

Я похлопал по скамье рядом с собой.

— Ещё тёплая, — сказал я.

Дед Василий оглянулся на меня.

— Да-да! Ох и пекло колено! Словно крапивой натёрли.

Ефрем сел рядом. Я положил свою ладонь ему на колено. И снова мы сидели минут десять. Жар я немного убавил. Снова рука провалилась в пустоту. Я даже посмотрел правда ли она остаётся лежать на чужом колене.

— Это… Это… — что-то пытался сказать Ефрем, но не находил слов. Он смотрел то на меня, то на деда Василия, то на Юрика, сидевшего всё это время на чурбачке возле бани. Сначала рот его был раскрыт, потом, когда он заметил, что я на него поглядываю, он рот прикрыл и нахмурился.

Ефрем обнял меня за плечи и немного потряс. От избытка чувств, наверное.

— Не чувствуешь усталости? — спросил уже не шелестя губами шаман.

Голос у него оказался низким и немного будто бы горловым.

— Тебя не узнают, — рассмеялся Ефрем. — Ты не рычи так.

Ефрем вгляделся в лицо старика.

— Да у тебя и морщины разгладились. Ты что с ним сделал, Миша. О же помолодел лет на сорок.

— Ой, не трепи языком, Ефрем.

— Да, что б мне на месте провалиться! ТЫ и ростом стал…

Ефрем подошёл к Дункаю и оказалось, что старик стал не пол головы выше него. А был как раз вровень.

— Спина выпрямилась… — задумчиво произнёс старик, который, всё-таки оставался стариком, что бы Ефрем не говорил. Да, спина выпрямилась. Да, морщины разгладились. Но, пальцы были всё такими же скрюченными, а морщин хватало, чтобы казаться стариком.

— Что там с баней? — спросил я Юрика.

— Да, можно уже. Что-то париться не хочится. Помыться бы и спать. Устал почему-то. Вроде и не делал ничего… За тебя сильно волновался. Оказалось, что и зря… Ты, как машина на ковре. Беру свои слова назад. И они же все здоровые, как слоны. Соперники твои. Мужики! Мышы как у… А ты… Круть-верть и в дамках. Словно и не замечал, как они старались.

— Да, ладно! — мне было приятно слышать похвалу от старшего брата. — Пошли помоемся, пожрём и в люлю.

И мы пошли в баню, а Ефрем с Дункаем о чём-то всё толдычили и толдычили. А я еле разделся и кое-как добрался до полатей, где «в наглую» развалился, не подумав о Юрике, и тут же вырубился. Не устаю я после целительства, ага… Или это так турнир меня высосал?

Очнулся я от того, что меня кто-то «гладит» веником. И спине жарко так! Оказалось — шаман решил отплатить, хе-хе, добром.

— Ну, пускай, — подумал я, снова пытаясь уснуть, но не тут-то было.

Баня уже хорошо прожарилась и воздух, который гнал вениками старик, обжигал. Мне бы на волю вырваться отдышаться, а он старается.

— Не-не-не, Василь Иваныч! Мне охолонуться надо, — не выдержал я и, ужом скользнув с полатей, вылетел из бани.

— Ох, ма! — вырвалось у меня, когда я увидел во дворе несколько женщин и девчонок. Мужики тоже были, но они-то мне по барабану были бы, а вот женщин тут увидеть я не ожидал, да-а-а…

Под бабский хохот и девчоночий визг я крутнулся на месте, и демонстрируя ягодицы, метнулся снова в баню и в дверях столкнулся с дедом Василием. Я дёргался туда-сюда, но обойти его в узких дверях не смог. Сзади уже просто ржали, как лошади. Пришлось грубо дёрнуть старика за руку и втиснуться в предбанник. Там было не так жарко и имелась вода в вёдрах.

— Ты чего, Мишаня? — спросил снова вошедший в баню шаман.

— Ну, почему меня все называют Мишаня? — подумал я. — Что во мне такого «мишанистого»?

— Чуть руку не оторвал, — сказал Василич.

Я им прямо-таки «залюбовался». Хоть и старик, но высокий, статный и с совсем не стариковским детородным органом. Обратил я ещё в детстве внимание, когда с дедом в баню зодили, что у стариков член вроде как усыхает, превращаясь у некоторый именно что в отросток. А у Дункая… Да-а-а… Это я ему, что ли, хм, поправил здоровье? Надо будет поинтересоваться, хе-хе-хе… Так я тогда озолочусь, хе-хе-хе-хе…

— Что не предупредил? — спросил я.

— Как же успеешь? Ты же как молния выскочил!

— Кто это? — спросил я предполагая ответ.

— Исцеляться пришли.

— Да, ё моё! — простонал я.

— Да, ты не переживай. Потрогаешь девок да баб, а получится, или нет, другое дело.

Скрипнула дверь и в предбанник заглянула какая-то совсем не старая деваха.

— Деда, давай я его сама попарю? — спросила деваха.

— Изыди, Наташка. Как не стыдно?

— А что мне стыдиться? Я баба вдовая, никому не нужная.

Девка ввалилась в баню и смотрела на нас так, что у меня восстало чувство «ярости».

— Ты, гляжу, дед тоже, хе-хе, парень тоже хоть куда.

— Внучка моя, — зачем-то пояснил шаман. — Мужа у неё два года назад муж задрал. Только поженились, он на охоту и…

— И болит там у меня всё, товарищ лекарь.

— Не лекарь я, — буркнул я, прикрывая естество пустым ведром. — Целитель.

— Да я уже, хе-хе-хе, слава Богу, не целительница, — сказала и рассмеялась деваха.

Ей на вид лет тридцать было.

— Как они узнали-то? — спросил я зачем-то, хотя должен был думать о других проблемах.

— Видела я, как ты лечил дедушку. У нас дворы через забор. Вот и… Болит очень сильною Опухоль, врачи говорят, развивается. Резать хотели. Не далась. Деток у меня ведь нет ещё. Помоги, а.

Последние слова она проговорила чуть не плача. Напускная игривость её куда-то делась и девка оплыла, как восковая свеча.

Я вздохнул.

— Ладно, придётся сегодня поработать.

— Мне уйти? — спросил старик тихо.

Я пожал плечами.