Мельница 2 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич - Страница 29

Когда я вернулся с рыбалки, я вдруг заметил в зеркале, что у меня изменился взгляд и заострились скулы, а губы поджались и немного растянулись. Уголки губ слегка опустились. Но главное — взгляд.

— Ты так смотришь, словно прицеливаешься, — сказала в первый же день Светлана. — А иногда твой взгляд совсем пропадает. Словно ты задумываешься о чём-то, э-э-э… Вечном.

— Это после охоты, — сказал я улыбаясь. — Пройдёт.

— Жалко было оленей? — спросила Светлана тогда.

— Это не тема для разговора. Ты же не веганка?

Света расширила глаза?

— Что такое веганка?

— Ну… Вегетарианка. Та, кто не ест мясо…

— Ну… Нет… Мясо я люблю, — она потупила взор.

— Тогда о чём разговор? Природа красива, но и яблоко красивое, а мы его едим.

Я на мгновение отвлёкся от мальчишки, и он, таки, воду хлебанул. Опустил, таки, голову, посмотрев под ноги. Ну, как же? Запретили ведь! Значит надо попробовать!

Мальчишка откашливался и выливал воду из трубки.

— Попробовал? — усмехнулся я. — Хлебнул водички?

— Солёная такая! В Ялте не такая солёная вода.

— Там закрытое море. В него стекает много пресных рек. А это, между прочим, Тихий океан, Игорь. Ты сейчас испил океанской водицы.

— И она у вас странно пахнет. Больницей.

— Йодом. Ты знал, что йод давным-давно добывали из морской травы?

— Не-е-ет, — захлопал глазами Игорь. — Это, которым ранки мажут?

— Точно! Что там видел?

— Нет ничего больше. Корме камешков.

— Тогда можешь вперёд потихоньку идти.

И он пошёл. Опустил лицо в воду и пошёл. Смело так. Шаг, второй, третий. Вода дошла до груди. Я покрутил головой.

— Надо вернуться и лечь на воду, где тебе по пояс было. Или даже ещё мельче. Где по дну руками можно ползти.

Игорь снова вернулся ближе к берегу, лёг на воду, оперевшись в дно руками, опустил маску в воду и пополз от берега. И поплыл, раскинув руки в разные стороны. Я всё время находился рядом с ним, понимая, как важен в этом деле первый положительный опыт.

Я надел маску и опустился перед ним в воду. Наши взгляды встретились. Мальчишка показал два больших пальца. Я покивал. Потом я встал на ноги и, взяв его за руку, повлёк за собой на риф. Там тоже было не глубоко. Примерно мне по пояс. Но не мальчишке. Тому, когда он встал и, выплюнув трубку, сказал: «Краб!», было по грудь. Он сразу же снова схватил трубку зубами и погрузил лицо в воду. Ну и попытался дотянуться до краба. И снова хлебанул воды. Выскочил из воды, сдернул маску вместе с трубкой и зашёлся кашлем. Наш контакт снова прервался, и процесс исцеления нужно было снова начинать заново. Не получалось исцелять по частям. Не получалось. Если я не проваливался в пустоту, а контакт прерывался, следующий раз был как первый.

— Стой на месте, — сказал я и, погрузив лицо в маске в воду, попытался разглядеть краба, но не нашёл.

— Там в камнях их много, — сказал я. — Ёжика видел?

— Где? — спросил мальчишка, расширив глаза.

— Вон, — сказал я, опустив руку в воду и указывая направление.

Мальчик снова надел маску, уверенно схватил резинки зубами и, присев, погрузился в воду.

— Ты не выныривай, — сказал я ему. — Он никуда не денется от нас. Посмотри, как он смешно шевелит колючками и ползает на них.

Мальчик кивнул. И снова мне не хватило времени. Он «вынырнул» минут через пять, а мне, как известно, нужно было около десяти. Значит, я не исцелял, а наполнял силой, давно понял я.

— Смешной! Дай мне его.

Я посмотрел в воду через стекло маки, нашёл взглядом серый шарик и достал его из воды. Это был серый морской ёж, у которого были короткие и не ломкие колючки.

— Смешной! — повторил мальчик, осторожно приняв ёжика в ладони.

Колючки у ежа шевелились, ища за что зацепиться.

— У него есть ножки и рот с зубами, — сказал я.

Мы некоторое время разглядывали ёжика, а потом отпустили и «поплыли» дальше. Я взял его за руки, мальчишка лёг на воду и мы пошли дальше. Я был в резиновых ластах, и не опасался случайно поранить ступни об ежей. Их здесь былонесметное множество. Я тоже лёг на воду и потянул мальчика за собой как на буксире.

Под водой было тихо и красиво.

Увидев трепанга, я показал пальцем на него и посмотрел на Игоря. Тот расширил глаза. Я показал большой палец и взяв морской огурец, положил в сетку-авоську, которая была прицеплена у меня на крючке к ремню. Подготовился, ага.

Звёздочки, трепанги, ежи, маленькие рыбки-ленки, попадались часто, и Игорь наконец-то к ним привык. Но свободной рукой продолжал то и дело показывать то на объект, то большой палец. Мы проплыли вокруг рифа и наконец-то меня «отпустило». Процесс исцеления завершился. А мы с Игорьком насобирали с десяток огромных трепангов.

Мы в это время, почему-то не собирали трепанга. А ведь его было достаточно много. И он был воистину огромный. То есть, очень взрослый. Границы были закрыты. Контрабанда в Китай не практиковалась. А ведь недаром бухту Золотой Рог когда-то давно китайцы называли Бухта Трепангов.

Я вытащил сетку на берег.

— Пошли теперь попробуем понырять в маске, — предложил я Игорю.

— Пошли, — сказал он. — Кажется у меня получится. Я видел, как ты это делал.

— Тут главное, это не испугаться, когда вода нальётся в трубку и не дышать, а вынырнув резко выдохнуть. Ты же горнист? Вот и дуй сильнее.

Ни с первого, ни с пятого раза у нас выдохнуть воду из трубки не получилось. Мальчик нырял, погружая голову в воду, но выныривая, выливал её, вынув трубку изо рта. Потом я поймал его и, не дав вынуть трубку, сказал: «дуй». Он дунул. И у него получилось.

Вскоре он уже нырял и продувался самостоятельно.

— Хватит уже, вылазьте из воды, — крикнула Ирина Юрьевна всё время наблюдавшая за нами и дождавшаяся положительного результата.

— Молодец, — подумал я.

— Ты видела⁈ Видела⁈ Как я нырял⁈

— Видела. Ты был похож на маленького китёнка. Они так же фонтанчики выпускают.

— Хотел бы я увидеть китов, — сказал мальчик.

Он был весел и жизнерадостен. Глаза его «горели», а сам он трясся, как заячий хвост. Мать накинула на мальчика большое полотенце. Мальчишка сел на покрывало.

— Дай мне чего-нибудь. Хлеба, — попросил он.

Мать сунула ему в одну руку хлеб, в другую огурец. Мальчишка впился в них зубами.

— Получилось? — спросила она меня.

Я кивнул.

— Бери тоже. Перекуси. Ребята шашлыки жарят.

— Попить бы. Воды простой.

— Лимонад возьми в бутылке. Или квас. Вода в канистре. Помочь налить?

Да-а-а… Пластиковой тары сейчас не было. Воду набирали или в банки, или в канистры. У «ребят» имелась пластиковая, специально под воду, канистра.

— Лимонад попью.

Я взял в палатке две бутылки лимонада, отрыл одну о другую и жадно приложился. Мне очень нравился «здешний» лимонад.

— А палатка довольно-таки большая. Мест на двадцать, — отметил я. — Но не армейская… Хм! Хорошая палатка!

Машины стояли не очень далеко. По приезду мы сначала сообща перенесли всё что нужно на песок. Потом мы с Игорьком пошли учиться плавать в маске, а «ребята» сняв костюмы и переодевшись в спортивное, остались на хозяйстве.

— Т-т-т-ам оч-ч-ч-ень крас-с-с-иво, — проговорил Игорёк. — Лучше, чем в Ялте. Там, мам, представляешь, рыбы плавают. Миша кинул приманку и их столько приплыло! Они мне все ноги оттоптали!

Мальчик рассмеялся.

— Чем ты их приманил? — спросила, улыбаясь, гостья.

— Рыбьим кормом. На рынок вчера смотался. С тестом замесил. Шарики наделал.

— Рыбы ими в футбол играли. Вот смешно было. Миша сначала одни шарик бросил. Вот умора была!

— Ты изобретателен, — сказала Ирина Юрьевна. — И имеешь педагогический талант.

Я покрутил головой.

— Это другое. Это не педагогика. Мы друзья, правда, Игорёк?

— Правда! — сказал Игорь и повернулся к матери. — Дай ещё огурец. И пить хочу.

— Дать тебе лимонад? — спросил я.

— Ага, — сказал мальчик.

Накинув пробку на открытую бутылку, я придавил её, защёлкнув, и открыл ею вторую бутылку. Отдал лимонад Игорьку.