Жестокая любовь (СИ) - Шарм Кира - Страница 5

Нависает. Полулежа все еще стараюсь отбиваться.

— Да передумала я, ты меня слышишь!

Уже кричу. В панике.

— Ты же не насильник какой-нибудь, а? Или так гордишься, что силу к девушке применить можешь? Насильно взять?

Ни на что уже не надеюсь.

Ногтями врезаюсь в обивку сидения. Чувствую, как они до крови в нее опускаются.

Даже глаза закрываю.

Боже! Неужели это случится… Вот так?

— Ты права.

У меня даже голос пропадает, когда он отстраняется. Дышать начинаю. Хлопаю глазами, не понимая еще, что все обошлось.

— Я не насильник. Ну ты что? Я просто думал, ты тоже время хорошо провести хочешь.

— Хорошо, это не когда против твоей воли с тобой что-то делают.

— Правда. Прости. Я не разобрался сразу. Думал, ты просто играешь. Ну, ты что. Я насиловать не собирался! Даже и не думал!

Что-то щелкает. Внутри зажигается слабый, но все-таки свет.

Смотрю на него.

Внимательно всматриваюсь.

Похоже, он выглядит шокировано. Ну, слава Богу. Значит, и правда не насильник!

— Открой дверь. Я уйти отсюда хочу.

— Подожди, — тянет за руку.

Замечаю, что на столе накрыто. Много бутылок, бокалов. Закуски какие-то.

Может, и правда здесь не он один, а целая компания сидела. А это все просто недоразумение.

— Послушай, — потирает переносицу. — Мне правда неудобно. Я перегнул. Но я просто не разобрался!

— Хорошо, — киваю, чувствуя, как начинается откат. Зубы стучат. И колотит от холода.

— Подожди. Не хочу, чтобы мы с тобой вот так расстались. Давай посидим. Поговорим просто. Вот, — наливает в бокал из нескольких бутылок.

Второй себе берет.

— Давай мировую выпьем. Просто поболтаем. Ты мне о себе расскажешь.

— Нет, — дергаю головой. — Пить я ничего не буду. Я вообще не пью.

— Это сок. Коктейль из сока. Правду говорю. Вкусно. Я же тоже не пью. Я спортсмен так-то.

— Хорошо, — осторожно отпиваю, глядя ему в глаза.

Маленький глоточек. Хм… Как будто и правда сок.

— А вот это… Вот это намного вкуснее. Ты просто попробуй, — вкладывает мне в руку какой-то леденец.

— Что это?

— Очень вкусно. Не волнуйся.

Поднимает руки примирительно.

— Ничего плохого я тебе не желаю. Правда. Хочу, чтобы у тебя осадок от нашего знакомства плохой не остался.

— Я не обижаюсь, но хочу …

Договорить не успеваю.

В этот момент свет снова тухнет.

Только слышу, как ударяет дверь. Как будто бы ее снесли с петель.

Ругать, какие-то удары. Грохот.

А дальше…

Дальше меня хватают и куда-то тащат…

— Всех спаковали?

Я пытаюсь отбиваться, но меня держат как в тисках.

Просто грубо сваливают на пол, как какой-то мешок с картошкой или тряпьем.

— Все здесь. Наркота, шлюхи. Полный комплект.

— Никто не ушел? Вы уверены? Черный ход проверили? Наверху? Каждую вип чертову кабинку?

— Да. Прошерстили все. Можешь быть уверен. Ни одна крыса не проскочила.

— Где Арсеньев?

— Нежится в сауне в элитном комплексе, — хмыкает. — Недолго ему кайфовать. Голый оттуда сорвется и сюда на крыльях прилетит. Сдирая шины к чертовой матери!

— Что-то не спешит, — голос первого мрачный. Хмурый. Командный.

До мурашек пробирает.

Похуже ударяющий на танцподе басом внутри отдается.

— Прилетит. Дай пару минут. Мы же быстро все вычистили. Десяти минут даже не прошло. А он на другом конце города. Прилетит, Как миленький. Куда ему деваться?

— А знаешь, — осторожно разгибаюсь.

Приоткрываю глаза.

Мы все в каком-то кабинете. Здесь полумрак.

Замечаю вокруг людей… Несколько десятков, наверное.

Все на полу. Полусогнутые.

В дальнем углу замечаю своего неудавшегося мачо. Только вот от мачо и следа не осталось. Весь перепуганный. Подбородок дрожит. Кажется, сейчас расплачется. А, может, уже и в штаны наложил.

Еще несколько парней. Кажется, я их видела на танцполе.

Все девушки, которые у шестов изгибались тоже здесь. Почти раздетые, в одних золотистых трусиках.

Есть и другие. В ошейниках каких-то. В странных кожаных ремешках на бедрах.

У стен и у входа по всему кабинету стоят мужчины в черном. Мрачные. С какими-то лицами, будто у роботов.

Это они, получается, нас всех в охапку и сгребли. Сюда притащили.

Только вот зачем? Ничего не понимаю.

Подруги нигде не видно. Но здесь слишком темно, чтобы рассмотреть всех. Половины не видно даже.

Перевожу взгляд на главного. Того, кто сидит за огромным массивным столом.

Его лица не видно. Только такие же черные штаны, как у всех и черная футболка. Руки с нереально огромными бицепсами. Широкая грудь. От него так и веет мощью и силой. Такой пальцами, наверное, сдавит, и шею переломит.

— Устал я с ним беседы проводить, — кажется, его голос отбивается от стен.

Мурашки ледяные по коже разносит.

— Раз не появился тут же и прошлых вливаний не понял, то к чертовой матери. Этих — в полицию. Его тоже, как появится, пусть забирают. Сколько возиться можно и объяснять, что здесь не притон, чтобы наркотой и девками торговать?

— Гер, может помягче ты, а? Все-таки клуб Владу принадлежит.

— А Влад-то здесь причем? Мы нечисть из его клуба выметаем. Считай, за органы их работу сделали. Клуб не закроют. А этих всех во главе с Аресеньевым, так запросто. На пару эдак лет.

— Не слишком жестко?

— Нормально. Что делать, если человек слов не понимает?

— Может, помягче, а? Другие способы есть информацию подоходчивее донести.

— Намекаешь. Что в его организме слишком много целых костей? Нет, Дэн. Не вариант. Если бы этот сученыш сразу сюда сорвался, то, может, я бы и подумал так мягко с ним беседу провести. Но уже десять минут прошло. И где он? Думает, я тут шутки шутить с ним собрался. В прошлый раз вообще. Бабло мне всунуть решил, идиот. Пусть выгребает теперь по полной программе, если мозги не в ту сторону работают.

Кажется, я не улавливаю всей сути.

Только обрывки.

Но полицию и суть того, чем здесь занимаются и за что нас сюда приволокли, улавливаю четко.

Полиция? Арест?

Ох, нет! Нет, нет, нет!

Отец такого мне не попустит! Домашний арест мне сказкой покажется! Да он меня с землей смешает за такое!

А если еще и его тот старый партнер узнает, что его невесту в полиции закрыли за… Даже слово это в мыслях произносить не хочу!

Это же скандал будет! Жуткий! На всю столицу!

Дочь Валерия Поплавского арестовали за такое!

Тем более, отца-то сейчас даже в стране нет. К гадалке ходить не нужно, чтобы понимать, что Дара с Ринатой и пальцем не пошевелят, чтобы меня оттуда вытащить или как-то все замять. Наоборот. Сделают все, чтобы я осталась там как можно дольше. Еще и прессу подключат. Они же спят и видят, чтобы отец от меня отказался! И чтоб завещание все на них написал!

Это…

Катастрофа!

Сжимаю кулаки.

С наивной детской вере, что, если их держать, то пронесет. Рефлекторно.

— Вызывай, — дает отмашку главный, и внутри все холодеет.

Второй кивает и выходит, прижимая телефон к уху.

— Пожалуйста, не надо.

Начинаются крики. Суета.

Все те, кого сгребли вместе со мной, резко поднимаются с пола, где раньше тихонько сидели, не шевелясь.

— Арсеньев разберется.

— Мы просто переедем в другое место…

— Молчать!

Рявкает этот главный и все затихает.

— Я Арсеньева предупреждал. Теперь с ним разбирайтесь!

А дальше… Дальше начинается просто полный ужас.

Звуки сирен, внутри хаос и беготня.

Двери слетают с петель. Явно ударом ноги.

Даже, кажется, выстрелы слышны. Но я не уверена. Может, это мое разыгравшееся от страха воображение.

— По очереди. На выход, — командует полицейский.

Даже не понимаю, сколько их здесь.

— И не дергаться!

Закрываю голову руками. На чем свет стоит кляну себя за эту дурацкую идею лишиться невинности. Потому что иначе я бы здесь сейчас не была!