Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! (СИ) - Вайс Адриана - Страница 22

Хоть мажор еще ничего не сделал, а мое тело уже сковывает оцепенение. В голове пустота, мысли от стресса едва шевелятся. Я отчаянно пытаюсь придумать хоть что-то, чтобы если не сорвать, то отсрочить этот обряд, но… все мои идеи разбиваются об стену окружающего меня кошмара.

– Держите ее крепче, я начинаю обряд! – с безумной усмешкой мажор опускает руку мне на грудь.

“Не смей меня трогать, подонок!” – хочу завопить я, но осознаю, что не могу вымолвить ни слова.

Я в панике верчу головой и понимаю, что тело отзывается. Вот только, оно реагирует будто бы с большим опозданием, а движения заторможенные, словно спросонья.

В тоже время, со стороны мажора доносится монотонный бубнеж. Вслушиваюсь в то, что он говорит, но не могу ничего разобрать. И дело не в том, что он говорит слишком тихо, а в том, что слова мне совершенно не знакомы. По крайней мере, звучат они как полнейшая абракадабра.

– …индум мелиор каэлестис…

Но с каждым новым словом, слетевшим в губ мажора, я чувствую как окружающий мир мутнеет и мое сознание снова уплывает.

Этого только не хватало!

Изо всех сил цепляюсь за реальность, пытаясь сфокусироваться хотя бы на отвратительной роже мажора, но его в какой-то момент тоже поглощает непроглядно-черная пустота. Из последних сил дергаюсь всем телом, надеясь хотя бы так привести себя в чувство, однако и это не дает никаких результатов.

Монотонные, ничего не значащие для меня слова, сливаются в один далекий гул, который внезапно подменяется тихим звоном.

Бам… бам… бам…

Будто кто-то работает молотком.

– …де латет…

Бум…

– …адпаребит…

Бум…

Мало того, что слова, которые произносит мажор сливаются в унисон со звоном, так он еще приобретает глубину и набирает силу. Всего несколько мгновений и далекий звон превращается в тяжелый грохот металла.

– …эльс кайди…

Бум…

Теперь, каждый удар сопровождается ярко-алой вспышкой. И в крохотных интервалах этих вспышек, я успеваю заметить еще кое что…

Не знаю как, но я очутилась в месте, похожем на кузницу. По крайней мере, тяжелый грохот металла – это звук увесистого молота. С каждым новым словом, он так же монотонно опускается на раскаленный добела обруч, который лежит на гигантской наковальне.

Человек, который работает за наковальней, стоит ко мне спиной и я не могу увидеть его лица. Но даже не смотря на это, его фигура, облаченная в грязную, мокрую от пота рубаху и кожаные штаны, кажется мне знакомой.

Сама не могу объяснить, но почему-то сцена, которую я вижу, вгоняет меня в неописуемый ужас.

Тем временем, кузнец последний раз опускает молот и замирает. Запоздало понимаю, что больше не слышу этих странных слов и пугаюсь еще больше.

Кузнец откладывает в сторону молот, поднимает раскаленный обруч клещами и сует его в бочку с водой. Помещение заполняет возмущенное шипение металла и белесый пар.

Когда клещи снова вытягивают из бочки обруч, он уже больше похож на…

Мое сердце замирает, а я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Потому что обруч больше всего похож на рабский ошейник.

Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда кузнец поворачивается ко мне и показывает свое лицо.

– Ну что, потеряшка, примерь этот браслетик, – расплывается в дьявольской улыбке лицо мажора.

Нет! Этого не может быть!

Меня переполняет ужас и замешательство. Мажор стоит передо мной с ошейником в руках, а я до сих пор не знаю что делать.

– Прими этот дар и стань моей рабыней, – не сводя с меня презрительного взгляда, мажор открывает ошейник и медленно приближается ко мне, – Теперь ты сполна ощутишь на своей шкуре всю боль и унижение.

Я изо всех сил жмурюсь и словно молитву повторяю одно и тоже:

“Этого не может быть! Это все не по-настоящему”

Каждый шаг мажора отдается гулким эхом и вгоняет меня в еще большее состояние отчаяния. Но, вместе с тем, у меня в голове рождается безумный план.

Не знаю что из этого получится, но я обязана попробовать хоть что-то.

Продолжая стоять с закрытыми глазами, я снова представляю себя дрейфующей в космосе и пытаюсь дотянуться до мажора. Упорно игнорирую звуки его шагов и отчаянно хватаюсь за отголоски его мыслей.

Я так до сих пор толком и не поняла чего они боятся, когда я оказываюсь у них в голове, но стоит этим воспользоваться. Хоть я и чувствую неловкость, что собираюсь еще раз ударить мажора в его больное место.

Несусь к нему что есть сил и…

Первую секунду совершенно не понимаю что происходит.

Вместо привычных комнат и помещений, я совершенно внезапно вижу… себя?! Я лежу все в том же полутемном подвале, а меня держат трое прихвостней мажора. Тогда как я, которая хотела ворваться в сознание мажора, возвышаюсь над собой, которая лежит на земле.

Опускаю взгляд и фигею еще больше… почему это у меня мужская рука и я положила ладонь себе на грудь чуть ниже шеи?

И только потом до меня доходит…

Я действительно в сознании мажора, но почему-то я могу видеть все из его глаз.

Тем временем, на границе сознания я продолжаю слышать его приближающиеся шаги и лязг металла. Еще чуть-чуть и ощущу его холод на своей шее.

Пробую управлять телом мажора, для начала просто убрать руку, но у меня ничего не получается.

Что же делать?!

Шаги затихают и меня снова накрывает волной паники.

Шею обжигает ледяная прохлада. А щелчок, который раздается следом, кажется мне сейчас страшнее звука взводимого пистолетного курка.

– Отныне, я Райан Вудз, нарекаю тебя, Виктория Суханова… – медленно и торжественно говорит мажор. Причем, звук будто задваивается – я его слышу и из той реальности, в которой мажор надел на меня ошейник и в этой, находясь в его теле.

Меня обжигает осознанием, что это финальная фраза, без которой обряд не будет проведен. Я уже знаю, что он скажет дальше, и именно поэтому обязана сделать все, чтобы он не произнес этих слов…

Замолчи! Прошу тебя, замолчи!

Представляю, как я изо всех сил зажимаю ему рот и отчаянно вслушиваюсь в окружающие звуки. Не знаю сколько проходит времени, но я слышу только напряженное дыхание прихвостней мажора и странное глухое мычание его самого.

– Райан, ты чего? Быстрее закончи ритуал, иначе… – поднимает голову один из прихвостней.

И в тот же самый момент, мое тело пронзает дикая боль, от которого я, лежащая на земле, выгибаюсь дугой. Мажор отдергивает руку и я вижу, как на моей груди проступает небольшая черная метка в виде ошейника.

Но ошейника, почему-то сломанного…

Мажор отдергивает руку и я вижу, как на моей груди проступает небольшая черная метка в виде ошейника.

Что это значит? Это хорошо? Или наоборот?

Но я не успеваю даже толком об этом подумать, потому что меня снова скручивает дикий приступ боли. И на этот раз, он гораздо сильнее.

В глазах темнеет, каждую косточку безжалостно ломит, а изо рта вырывается мучительный стон.

Услышав его, я вздрагиваю, потому что снова слышу свой голос.

С трудом открываю глаза и первым делом кидаю взгляд на свои руки. Их до сих пор держат прихвостни мажора, но мне удается оторвать от земли ладони и развернуть их к себе.

Они снова женские! Мои, родные… с тонкими пальцами и аккуратными ладошками, а не эти громадные волосатые грабли…

Меня снова перекинуло в свое тело, а потому надо мной до сих пор нависает мажор. И кинув на него взгляд, я едва не седею от страха.

Настолько бешеным я его никогда не видела. Глаза мажора полыхают огнем, а рот кривится в безумной гримасе ярости и гнева.

– Ты! – ревет он, – Ты хоть понимаешь, что ты натворила, идиотка тупая?!

Мажор замахивается на меня раскрытой ладонью. Я хочу выставить перед собой руки, но их слишком сильно стискивают мажорские прихвостни. Поэтому, единственное, что я могу – это зажмуриться и втянуть голову в плечи.