Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! (СИ) - Вайс Адриана - Страница 2

«В вашем мире…»

Звучит как бред сумасшедшего.

Но я смотрю в его глаза — прозрачные, честные, пугающе серьезные — и понимаю: я хочу ему верить. Внутри, где-то под ребрами, вспыхивает крохотная, болезненная искра надежды.

А вдруг?

Вдруг все эти годы я оплакивала пустые могилы? Вдруг у меня есть шанс не просто узнать правду, а… обрести семью?

Семью, о которой я мечтала каждую ночь в холодном детдомовском изоляторе.

— И вы можете их найти? — голос срывается, выдавая мое волнение с головой.

— Я — нет, — жестко отвечает он. — Но с этим должен справиться ваш дар. Разве вы не пытались использовать его для поиска?

Черт. Меня бросает в жар. Какой, к черту, дар?!

Единственный мой талант — терять ключи в пустой сумке и влипать в неприятности. Но признаться сейчас — значит потерять этот призрачный шанс.

Он же просто развернется и уйдет, забрав с собой надежду найти маму и папу.

Я лихорадочно соображаю.

Надо врать. Врать уверенно, как учила жизнь.

— Пыталась, разумеется! — я фыркаю, стараясь выглядеть оскорбленной профессионалкой. — Но здесь… здесь слишком грязный эфир! Помехи, ментальный шум, плохая экология, “ретроградный меркурий”… Сами понимаете, в таких условиях ничего толком не сделать.

Я замолкаю, кусая губу. Господи, что я несу? Как вообще связана экология и “ретроградный меркурий”?

Сейчас он точно рассмеется мне в лицо и вызовет санитаров.

Но мужчина не смеется. Наоборот, он хмурится, и между его бровей пролегает суровая складка.

— Я так и думал, — глухо произносит он, делая шаг ко мне. Теперь он стоит слишком близко. Я чувствую жар, исходящий от его тела. — Этот мир душит вашу магию. Неудивительно, что даже такой сильный медиум, как вы, не может пробиться сквозь завесу.

Мне становится стыдно. Он не просто поверил — он нашел оправдание моей бездарности.

Он смотрит на меня с уважением, а я стою перед ним — обычная врушка Вика Суханова — и нагло вешаю ему лапшу на уши.

— В любом случае, мое предложение в силе, — его голос становится тише, интимнее. — Я помогу вам развить дар и пробить эту стену. Я сделаю все, чтобы вы нашли родных.

— А что… — я сглатываю вязкий ком в горле, глядя на его губы. — Что я должна буду сделать взамен? В чем подвох?

Он молчит секунду, глядя мне прямо в душу.

В глубине его золотистых глаз мелькает тень застарелой боли.

— Если у вас получится… вы найдете и моего отца тоже.

Мир вокруг нас словно сужается до одной точки.

Теперь я смотрю на него иначе.

Исчезает образ надменного мага, остается сын, потерявший отца.

Я знаю этот взгляд. Я видела его в зеркале тысячи раз.

Потерять родного человека — это дыра в груди, которая не затягивается никогда.

Неужели я могу помочь ему? Я, пустышка?

Но если я откажусь, я предам не только себя, но и его.

— А что, если у меня не получится? — шепчу я.

Мужчина тяжело вздыхает, и этот звук бьет меня сильнее, чем крик. — В таком случае… вы мне ничего не будете должны. Риск лежит только на мне.

— Хорошо… — я облизываю пересохшие губы. Ох, Вика… Ты подписываешься на авантюру с сумасшедшим. Но почему тогда сердце так рвется навстречу? — Но я смогу вернуться? — цепляюсь я за остатки здравого смысла. — Если пойму, что это не мое?

Он склоняет голову к плечу, изучая меня, как диковинный цветок.

— Я дам вам слово, — серьезно кивает он. — Если вы захотите уйти, я верну вас. Но предупреждаю: портал требует огромной энергии. Второй раз я за вами не приду. Это билет в один конец. Решайтесь, Виктория. Сейчас или никогда.

— Я согласна. Но мне нужно время собраться.

— Я подожду, — кивает он.

Мужчина замирает посреди кухни, скрестив руки на груди.

Он стоит абсолютно неподвижно, словно изваяние из мрамора и стали, но воздух вокруг него продолжает вибрировать напряжением.

— Да вы хотя бы сядьте, — я выдвигаю стул и, повинуясь какому-то странному порыву, касаюсь его локтя. Меня словно бьет статическим электричеством. Под мягким бархатом рукава чувствуются мышцы — твердые, как камень.

Он горячий. Ненормально, пугающе горячий для человека.

Вблизи он подавляет.

Его красота не имеет ничего общего с глянцевыми обложками журналов. Это красота хищника, замершего перед прыжком.

Резкие скулы, волевой разлет бровей и этот взгляд…

На мгновение мне кажется, что человеческая оболочка — лишь тонкая маска, под которой прячется древний, свирепый зверь. И этот зверь сейчас смотрит на меня.

Я поспешно отдергиваю руку.

— Я… я быстро.

Влетев в комнату, я первым делом хватаю телефон.

Пальцы дрожат, пока я тайком делаю снимок мужчины через приоткрытую дверь. На фото он выглядит как темный бог, сошедший на мою убогую хрущевскую кухню.

«Если я пропаду — это все он. Иди в полицию», — отправляю сообщение подруге вместе с фото.

Надеюсь, мне это не пригодится. Но инстинкт самосохранения орет благим матом.

Я хватаю чемоданчик и начинаю скидывать туда самое необходимое. Документы, зарядка, смена белья…

Взгляд падает на перцовый баллончик на полке. «Шпага». Жгучий перец.

Я хватаю его, но не кидаю туда же.

Нет. Я сую его в карман джинсов. Под правую руку.

Если этот «принц» все-таки окажется маньяком или решит распустить руки — он получит струю яда прямо в свои красивые золотые глаза

Я, может, и авантюристка, но не жертва.

Следом летит смс начальнику: «Я увольняюсь. Больше не приду».

Отправляю и с удивлением чувствую не страх, а дикое, пьянящее облегчение. Будто я только что сбросила с плеч мешок с цементом.

Прощай, жирная посуда, прощай, копеечная зарплата официантк в мелкой кафешке. Я шагаю в неизвестность.

— Вы готовы?

Его голос за спиной заставляет вздрогнуть.

Я оборачиваюсь. Он стоит в дверном проеме, заполнив собой все пространство.

— Я готова искать родителей, — твердо поправляю ео я, сжимая в кармане холодный баллончик.

— Хорошо. Тогда… прошу.

Он делает резкое, рубящее движение рукой.

Воздух в кухне вспарывает низкий гул, от которого закладывает уши. Реальность трещит по швам.

Прямо посреди комнаты, между холодильником и столом, пространство разрывается.

Это не дверь. Это зияющая, пульсирующая воронка, края которой искрятся фиолетовыми всполохами.

Изнутри тянет холодом, запахом старых книг и озона.

У меня пересыхает в горле.

Матерь божья… это все реально.

Он не псих. Психи не разрывают ткань мироздания прямо на кухне.

— Не бойтесь, — он протягивает мне руку.

На этот раз в его жесте нет угрозы, только властное приглашение.

Я смотрю на бурлящий проход, потом на него. Делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и вкладываю свою ладонь в его.

Его пальцы смыкаются крепко, надежно.

Он тянет меня на себя.

Шаг.

Мир вокруг взрывается вспышкой света.

Меня скручивает, выжимает, словно тряпку, сердце подпрыгивает к самому горлу.

Темнота, холод, и тут же — резкий удар твердого пола под ногами.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь унять головокружение.

Перед глазами пляшут цветные пятна.

Когда зрение проясняется, я понимаю, что стою в огромном кабинете.

Высоченные потолки, стрельчатые окна, массивный дубовый стол, заваленный свитками, и гигантский глобус с незнакомыми материками. Запах здесь другой. Густой, насыщенный ароматом воска и неизвестных трав.

Я в панике оборачиваюсь назад, туда, откуда мы пришли. Туда, где должен быть проход в мою кухню.

Но сзади — только глухая каменная стена, увешанная старинным оружием.

Ни двери. Ни сияния. Ни малейшего намека на выход.

Холодок ужаса ползет по позвоночнику.

— А где… — я тычу пальцем в каменную кладку. — Где моя кухня? Как мне вернуться?

Мужчина проходит мимо меня к массивному столу. Теперь, в этом интерьере, он выглядит пугающе органично. Он дома. А я — в его клетке.