Казачонок 1862. Том 9 (СИ) - Б. Анджей - Страница 7

Вот же ж…

С одной стороны, ничего удивительного. Горцы оставались в меньшинстве, да и вся эта встреча пошла не так, как она рассчитывала, даже несмотря на то, что Остап встал на её сторону.

А ведь если бы они сейчас на пару с Вороном врубились в самую гущу со своими шашками, то могли бы такое тут устроить! Уж десяток противников порубили бы в капусту, как пить дать. А остальных бы наверняка обратили в бегство своим сатанинским напором.

Но она отчего-то бросила Остапа. И своих соплеменников тоже бросила. Один из абадзехов даже окликнул ее по имени, но она не обернулась.

И тут меня осенило. Шашки!

Остап рубился отлично, но это был просто хороший воин, а не тот чертов вихрь, которого я видел на выселках у Турова. А все потому, что Бажецук, походу, собиралась подсунуть Солодову подделки!

Ну а что? Я и сам уже так делал. Сунул Рубанскому через его людей фальшивку и радовался. Почему кто-то другой не может оказаться столь же хитрым. Тем более Лиса…

Выходило, Остап сейчас держал в руках обманки. Вот почему он бился вдвое, а то и втрое хуже, чем раньше.

А где же тогда настоящие вороньи шашки?

Если Бажецук успела спрятать их заранее, это одно. А вот если настоящие вороньи клинки были приторочены к ее собственной лошади, которую сейчас Ленька уводил вместе с черкесским табуном, то дело дрянь.

Греков уведет коней подальше, как я и велел, а потом остановится. Будет ждать нас, прислушиваться к дороге и радоваться, что управился чисто.

А тут к нему выскочит одинокий всадник.

Он, конечно, насторожится. Может, даже ствол вскинет. Только Ленька не трус, чтоб одиночки испугаться, а значит, сначала попробует понять, кто это и что от него хочет. Увидит женщину, может потерять бдительность, а с Лисичкой это чревато понятно чем…

Вот тут ему и может случиться карачун.

Эта чертова лиса и на словах кого хочешь обведет вокруг пальца. А если начнет орудовать шашкой, то Ленька против нее долго не простоит. Парень он ловкий, но против этой черкешенки одному ему делать нечего.

Я стиснул зубы, оглядываясь по сторонам и высматривая уцелевших после перестрелки жандармских лошадей. Но ничего подходящего не было и в помине.

Остапа тем временем поддержали немногие оставшиеся в живых абадзехи. Обнажив шашки да кинжалы, они навалились на солодовских врукопашную, пытаясь заставить тех отступить. А Остап шел во главе этого отряда отчаянных смертников.

— Назад! — заорал кто-то по-русски хриплым голосом.

Солодовские, не понимающие чего ради им погибать, охотно послушались и попятились. Откатились от первой телеги, собравшись за второй. Злобно матерились, заканчивая перезаряжаться. И я понимал, что вот-вот последует новый залп.

А первая телега, за которой сейчас укрылись горцы, защищала только от глаз, но не от свинца. Доски, сено да холстина, ранее прятавшая жандармов и казаков, преградой пулям не станут. Им бы лучше за валун какой или в канаву схорониться.

Мне же срочно нужна была лошадь. Хоть какая, способная унести меня вслед за Бажецук, на помощь Леньке Грекову. Одну без седока я приметил, она мотылялась у обочины, волоча повод по земле. Ранена, вот же черт, не довезет…

Были еще две, но те под всадниками. И только я решился было попробовать их отбить, как оба всадника развернулись, на моих глазах срываясь с места. Только не туда, куда ускакали Леня и Бажецук, а в том направлении, откуда появился обоз.

— Да чтоб вас… — выдохнул я.

Там же Туров и братья Дежневы.

В общем, шансов заполучить пригодную для погони лошадь у меня сейчас не было никаких. Оставались, пожалуй, только запряженные в телеги. Но толку от упряжных коней мало, а время, зараза, уходило очень быстро. Не успею я помочь Леньке, как бы ни старался, это уже ясно. Только бы уцелел пацан, не поддался на лисьи уловки…

Мои мысли прервал залп из-за второй телеги, направленный в черкесов, скрывавшихся за первой. Свинец, выпущенный из немалого количества стволов, разметал ее борта. Щепа брызнула в разные стороны. Одна из упряжных лошадей взвилась и, жалобно заржав, стала заваливаться на бок.

Горцы, что еще минуту назад рвались в бой, теперь уже не кричали. Слышались лишь стоны да ругательства на черкесском, больше похожие на звериное рычание.

Видать, прилетело им крепко. Остап тоже не кинулся вперед. Он, припав на одну ногу, держал шашки перед собой, словно они могли защитить его от свинца. А потом я увидел, как Ворон повалился на бок и больше не вставал.

В этот самый миг из темноты за спиной обоза, куда ушли двое верховых, бахнул выстрел. Потом второй и третий.

Это Туров или Дежневы сейчас перехватывают двоих ускакавших беглецов. Только радости от этого не было. Пленные нам нужны были, чтобы свидетельствовать против Рубанского. А оказалось, что графу нам предъявить нечего.

Ведь вышло так, что никакого оружия для абадзехов и в помине не было. Это мы волею судьбы оказались тут, да еще и, получается, случайно выступили на стороне горцев. То бишь на стороне врага.

Вот и что мне сейчас делать?

Я выругался про себя и заставил не дергаться.

Шум боя, казалось, стих.

Для меня было очевидно, что горцы проиграли. Все-таки численное преимущество противника в три раза — это не мелочь.

Но и у людей, которых привел с собой губернский прокурор Солодов, охоты воевать, похоже, не осталось. Во-первых, они наверное и не знали, зачем их погибшие командиры вообще сюда их погнали. А во-вторых, попробуй-ка угадай, сколько еще джигитов может поджидать в кустах. А тут еще и эти непонятные выстрелы за спиной, со стороны откуда они только что прибыли.

И тогда я решил воспользоваться этой ситуацией, и сохранить хоть кому-то жизни. Набрал воздуха в грудь и выкрикнул:

— Эй! За второй телегой! — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, я напустил в него веселой бодрости, Ворон бы точно заценил. — Кто у вас старший остался?

— А тебе зачем, ублюдок? Покажись лучше сам! — прилетело в ответ.

— Вас жандармы обманули. Вы хоть сами понимаете, чего ради этот бой случился?

— Врешь! — выругались оттуда. — Абреков прикрываешь!

— Да какие абреки? — я зло сплюнул в сторону. — Вы в темноте и сами себя не худо постреляли. Обманом вас сюда привели, коли непонятно!

— Не слушай его! — заорал кто-то молодой. — Он с тем бешеным казаком заодно!

— Бешеный не бешеный, однако ж тоже казак! — возразил я. — Пошто вы на своих оружие подняли, не разобравшись толком?

Тут я, конечно, слегка кривил душой. Первым-то на спусковой крючок нажал именно я, когда уже не оставалось другого выбора. Но затея, кажись сработала.

Я расслышал, как они заспорили. Многие там и впрямь были в растерянности, не зная, что делать.

Не понимали служивые, почему казак, на горца отнюдь не похожий, рубил «своих», защищая горцев. И еще, по всему видать, казак тот был хорошо знаком с прокурором Солодовым. Может тут имелись какие-то личные обиды, которые прокурор хотел решить, незаконно используя свои полномочия? А теперь вот вдобавок по-русски из кустов кричат, да без всякого акцента.

— Ежели хотите тут все полечь, то ваше право, — продолжил дожимать я. — Только сзади вас уже подперли наши люди. Отойти не сможете, некуда больше. Слыхали выстрелы там, куда двое ваших ускакало?

Как раз в этот момент со стороны Турова и Дежневых раздался еще один выстрел. Очень в тему к моей проникновенной речи.

— Так что, продолжите воевать или расход? Хватит уже, крови довольно пролилось. Хотите жить, забирайте раненых и уходите.

— А павших? — прокричали в ответ.

— Убитых утром сможете забрать. Сейчас только раненых, авось кого выходить получится.

— А телеги?

— Одну телегу оставите, — сказал я. — Нам тоже раненых и убитых увозить надо. Да похоронить по-людски. Вторую телегу берите и уходите. Убитых ваших никто обшаривать не будет, обещаю.

— Добре! — раздалось спустя пару минут. Видать, они обсуждали предложенные условия. — Раненых забираем, не стреляйте.