Казачонок 1862. Том 9 (СИ) - Б. Анджей - Страница 18

Ребята меня увидали и затараторили наперебой. Ванюша Тетерев кинулся первым, за ним сосед, Пашка Осокин.

Следом за ними повернулись еще несколько голов.

— Гриша! — завопил Ванька.

— Да говорите толком, что стряслось-то?

— Змея! Гриша, у нас змея в школе завелась! Змеюка настоящая!

Змея? В октябре?

По уму в такое время им уже нору искать и в спячку укладываться. Но сейчас было тепло почти по-летнему, вот у гадов все сроки и съехали.

Инстинкт, видать, подсказывал твари, что холода все равно скоро придут. Вот она и полезла туда, где сухо и тихо. Под школьную печь, скорее всего.

— И где же она? — спросил я, отодвигая Ваньку Тетерева в сторону.

— Дык под лавкой! Последний раз к печи тикала, и под лавку потом! — выпалил Пашка Осокин. — Я сам видел, Гриша, во какая она, большущая!

Он развел руки так широко, будто в нашу школу огроменный удав заполз.

— Так, ребятня назад!

— Мы тоже поможем! — тут же сунулся Ванька. — Мы не боимся… Ну почти.

— Поможете тем, что всех казачат во дворе удержите, — отрезал я. — И чтоб ни одна любопытная моська в дверь не лезла. А не то нос прищемлю. Поняли?

Ванька сперва надулся, но потом, видать, сообразил, что его вроде как главным назначили, и даже подбородок задрал.

— Понял, — важно кивнул он и повернулся к ребятне. — А ну, слыхали все? Назад!

Вышло у него не сразу. Любопытные дети толпились у крыльца, вытягивали шеи, спорили, кто видел змею первым, и чуть друг другу на плечи не лезли.

Пришлось повысить голос:

— Кто шагнет в сени, тому уши надеру. Змея и ядовитая может быть. Кому жить не надоело? Брысь с крыльца!

Гаркнул я так, что даже Штерн вздрогнул. А на мальцов подействовало как надо.

Карл Робертович стоял у двери и поправлял рубаху, очки и растрепавшиеся волосы. Сейчас он больше походил на первогодка-студента. Видать, со змеями ему прежде дела иметь не доводилось.

— Она, Григорий, появилась совершенно внезапно, — сказал он, пропуская меня внутрь. — Я как раз объяснял детям задачу. И вдруг крик. Сначала подумал, что мышь.

— Ну, Карл Робертович, насмешили. Кто ж из волынских мальчишек мыши испужается?

Он пожал плечами, и мы вошли в класс.

Пахло мелом, чернилами и легким дымком от подтопленной печи. Я было подумал, зачем ее топили, а потом вспомнил: у класса печь смежная с жилой частью учителей. Может, Мария Петровна готовила чего.

Лавки стояли криво, было видно, что ребятня, когда выскакивала, не особо смотрела под ноги. Хорошо хоть стены на месте.

Я прищурился, осматривая пол.

— Чем ловить будем? — спросил Карл Робертович и быстро огляделся. — У меня такого опыта нет, может, ведром?

— Давайте, — сказал я и взял метелку, стоявшую в углу. — Держите ведро наготове и вперед не лезьте, ради Бога.

— Разумеется, Григорий.

Змею я заметил не сразу. Обходил класс, заглядывал под лавки, в углы, к печи сунулся. Потом вдоль стены мелькнула зараза: темная, тонкая, не особо крупная, но шустрая. Была бы щель под печью, она бы туда и юркнула. Но щели, видать, не нашлось, вот тварь и металась меж лавок.

— Вон она, Карл Робертович.

— Гриша, это точно не обычный уж?

— Мне почем знать.

И правда не знал, так вышло, что ни в этой жизни, ни в прошлой такая тварь мне не попадалась.

Змея юркнула под вторую лавку, а я подошел ближе, стараясь при этом не топать. Доски чутка скрипнули, и гадина отреагировала мгновенно, перебравшись под следующую.

— Карл Робертович, вон эту лавку, — сказал я почти шепотом. — Приподнимите, только спокойно, без рывков.

Учитель взялся за край, а я стоял наготове, будто древний охотник с копьем. Только вместо орудия смертоубийства в руках была жиденькая метелка.

Ничего не вышло, потому как змея, почуяв неладное, тут же метнулась к печи.

— Твою ж… — выдохнул я и в последний миг хлопнул метлой поперек ее пути.

Она зашипела, вытянулась, и дернув головой из стороны в сторону, стала искать обход.

— Кажется, Гриша, она сердится.

— Вижу, Карл Робертович. — Хмыкнул я.

За дверью в этот момент кто-то ахнул и я, не оборачиваясь, рявкнул:

— Ванька!

— Я тут, Гриша! — отозвались снаружи.

— А ну брысь во двор, уши надеру!

Змеюка нашла щель между неказистым сундуком и стеной, юркнула в нее.

— Если туда залезет, будем до утра выкуривать, — сказал я.

— Что делать-то?

— Сейчас пуганем, Карл Робертович.

Я осторожно сунул метлу сбоку, не пытаясь попасть по твари. Просто пошерудил в щели. Змея дернулась назад, как я и рассчитывал, но вместо того, чтобы уйти в сторону, рванула, атакуя мой сапог.

Я отскочил в сторону, едва не снеся лавку за спиной. Змея проскользнула мимо и понеслась к двери.

— Ведро, быстрее! — крикнул я.

Карл Робертович, надо отдать ему должное, не растерялся. Шагнул наперерез ей и успел поставить ведро перед ее башкой на дно. А я подскочил и прижал гадину к полу концом метлы.

— Ведро сверху, — сказал я. — Переворачивайте.

— На нее?

— Ну не на меня же, Карл Робертович!

Учитель сглотнул и с опаской опустил ведро. Змея дернулась, забилась о жесть и зашипела.

— Все, Гриша? — спросил он.

— Ну почти.

Я вытащил из-за пояса нож и плоской стороной клинка поддел край ведра. Нужна была крышка. Взгляд зацепился за сбитый квадратный щиток.

— Вон ту дощечку подайте, Карл Робертович.

Учитель нагнулся, протянул ее мне. Я стал медленно подсовывать дощечку под край ведра. Змея внутри снова забилась, металл глухо зазвенел.

— Тихо, гадина, — пробормотал я.

Еще немного, и вся конструкция оказалась у меня в руках. Змея внутри шевелилась, скреблась, но выбраться уже не могла. Ощущения так себе, особенно когда не знаешь, чем укус этой твари грозить может.

Карл Робертович облегченно выдохнул.

— Сладили, — сказал я.

— Григорий, признаюсь, — учитель, поправив очки, посмотрел на ведро, на меня и вдруг рассмеялся, — такого урока естествознания у меня еще не было.

— Зато детям будет чего вспомнить, — ответил я, удерживая змею в ведре на вытянутых руках. — Главное, чтобы повторить не вздумали.

У меня с собой был мешок. Переложил туда гадину, вскочил на Сапсана, и отъехав от станицы примерно на версту, выпустил ее в небольшой овраг.

На обратном пути я поймал себя на мысли, что давно не занимался любимым делом. Нет, стрельбу, рукопашку, тренировки и все прочее я тоже любил и по возможности не пропускал. Но фотография была чем-то иным. Эдаким чудом, от которого становилось как-то спокойнее что ли.

Видать, ребятишки, высыпавшие из школы после змеиной тревоги, засели в памяти. Захотелось запечатлеть их для истории.

Я вспомнил свои школьные фотографии из прошлой жизни. Ряды одинаково причесанных мальчишек и девчонок, учительница в центре. Кто-то обязательно моргнет, кто-то состроит рожицу. А фотка в первом классе у меня, помнится, была с широкой беззубой улыбкой, доводила до смеха любого, кто брал ее в руки.

Потом такие старые фотографии годами лежат в альбомах. Достанешь бывает, глянешь и с теплотой вспомнишь, как оно было в детстве.

Времена нынче не те. Каждому ученику по карточке я сделать не смогу. На всех не напасешься. Но одну общую фотографию вполне можно. И ребятню порадовать, и Штернам на память оставить.

Я заскочил к нам на баз, подъехал к сараю и нагрузил Сапсана всем необходимым для фотографии. Так-то все у меня было в сундуке, но не стану же я еще и фокус с появлением вещей из воздуха показывать. Леденец из-за пазухи вытащить можно, а вот фотографический аппарат с треногой уже лишнее.

— Карл Робертович, — сказал я, заходя в класс. — А давайте вас с учениками снимем.

— В каком смысле снимем? — не сразу понял он меня.

— На фотографический аппарат, карточку сделаем.

Карл Робертович замер, потом поправил очки.