Тень Великого Древа - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 59

Такою была глубина ее тоски, что даже омерзение к Паулю скрылось под этой толщей. Аланис подумала о поцелуе с ним и не ощутила тошноты. Теперь она смогла бы зайти к нему в каюту и утешить. Получить первокровь, завладеть Перстом… Но в этом больше не виделось смысла. Пауль не зря напомнил ей о Вечности. Этот Предмет – абсолютный щит, никакое орудие не пробьет его, даже Перст Вильгельма. Аланис никак не одолеет Пауля. А вот он может сделать с нею нечто гораздо хуже смерти. Абсолютная неподвижность и вечная тьма… Аланис содрогалась от одной мысли.

Несколько раз она ловила на себе взгляд Пауля – не похотливый, но и не ледяной, какой-то до странности человечный. Однажды Пауль заговорил с нею:

– Красивое озеро, правда?

– Да, командир, – солгала она.

Дымная Даль была чересчур спокойной на ее вкус и слишком часто покрывалась туманом.

– Ты хочешь чего-нибудь?

– Нет, – солгала она, – я всем довольна.

– Хочешь, верну тебе красоту?

Она удивилась: неужели уныние настолько меня портит? Достала пудреницу, посмотрела в зеркальце. Нет, печаль лишь обогатила ее черты, как прежде – боль.

– Я уже прекрасна, – сказала Аланис.

– Это правда… – выронил Пауль и ушел.

В другой раз он спросил ее:

– Чего грустишь?

– Никак нет, тебе показалось.

– Врешь. Что не так?

Аланис буркнула:

– Голова болит. Видимо, на погоду.

Пауль сказал:

– Не бойся, мы всех их победим.

– Мы?..

И тут она впервые за много недель пути задумалась: зачем я ему? Я опасна, от меня множество хлопот. Почему не прикончить?

Когда-то был договор: Кукловод обещал мне красоту, Пауль обещал доставить меня невредимой. Смешно и наивно! Он развеял заблуждения в первый же день, когда отрезал пальцы. Слово Пауля не значит ничего. Так зачем он сохранил мне жизнь?

Как герцогиня я не нужна, ведь Галлард на их стороне. Как заложница бесполезна – кто меня выкупит? В Надежде пригодилась как советчица, но это давно позади… Он влюбился? Чушь. Когда мог взять – оттолкнул и сбежал.

– Мы победим, – повторил Пауль. – Все будет хорошо.

Однажды Галлард с Лаурой прибыли в гости на судно Пауля.

Дядя сильно изменился со дня прошлой официальной встречи. Тогда он был во власти восторженного пафоса, сейчас – строг и деловит. Лаура с блокнотом и карандашом, очевидно, готовилась играть роль секретаря.

– Святой Пауль, прежде всего я хочу сообщить вам, что каждый день рассылаю голубей епископам и аббатам Праотеческой ветви. Благая весть о вашем прибытии разносится на птичьих крыльях по всему миру. Рассказы о вас скоро зазвучат в церквях и соборах, наполняя светлой радостью души прихожан.

Пауль состроил лицо, будто позировал для иконы.

– Благодарен вашему преосвященству. Требуется ли вам помощь?

– Нуждаюсь в советах, потому и пришел. Хочу согласовать с вами ряд богословских нюансов.

– Я к вашим услугам.

Лаура раскрыла блокнот и положила так, чтобы Галлард мог видеть список вопросов.

– Перво-наперво, – начал приарх, – как мне следует звать вас? Достаточно ли имени – Праотец Пауль?

Мерзавец будто ждал этого вопроса:

– Я – вестник богов, вождь Духов-Странников, носитель очищающего пламени и наставник праведных.

Когда Лаура записала все титулы, Пауль добавил:

– Впрочем, ваше преосвященство правы, для голубиной почты довольно имени – так короче.

Приарх перешел ко второму вопросу:

– Во всем ли вы согласны с учением прежних Праотцов? Требуются ли коррективы?

– Во всем, – кратко рубанул Пауль.

– Боги прислали вас в наш мир, чтобы…

– Очистить его от греха! Тьма сожри, вы погрязли в пороках! Семнадцать веков боги терпели эту дрянь, но теперь довольно!

Сверкая глазами, Пауль стукнул кулаком по столу. Лаура пугливо отшатнулась, Галлард сотворил спираль:

– Горькая правда в ваших словах, Праотец. Мир порочен, как никогда прежде. Ваше пришествие – спасение для нас.

– Так и запишите, – буркнул Пауль.

Лаура скрипела карандашом, а Галлард шел дальше по списку.

– Вы прибыли вместе с Семнадцатым Даром, но дали смертным себя узреть лишь недавно…

– Неправда! Виттор и Мартин, первые из достойных, узрели меня еще в ложе Дара.

– Почему вы скрывались от остальных?

Пауль изобразил грустную усмешку и погладил Аланис по спине.

– Моя женщина знает: я строг, но очень добр. Мое сердце полно сочувствия и болит всякий раз, когда страдают люди. Много лет я только наблюдал за Поларисом, втайне надеясь, что люди сами отринут грех. Я думал, земные владыки мирно приведут народ к праведной жизни, и мне не придется обнажать огненный меч. Но увы, надежды были тщетны.

– Земные владыки растоптали писание! – Тяжко вздохнул Галлард. – Какие именно грехи распространились более всего?

Пауль наморщил нос:

– Вопрос священника или глупого школяра? Вы лучше меня знаете людские грехи!

– Да, Праотец, разумеется. Просто я хотел убедиться и сверить…

– Ваше чистое сердце праведника – лучший компас в океане морали! Вы найдете путь и без моей подсказки.

Лаура с благоговением погладила святую руку мужа. Он задал новый вопрос:

– Вы прибыли в наш мир один?

Впервые Пауль замялся, ответил после долгой паузы:

– Со мной была Праматерь, но она погибла в пути. Закатники зовут ее Павшей.

Лаура ахнула, Галлард опустил голову:

– Это тяжкая утрата. Не оценить весь масштаб потери…

– Так было угодно богам, – процедил Пауль.

– Вы хотите сказать, что гибель Павшей была… предопределена?

– Как все в подлунном мире.

– И в этом содержится урок для нас?

– В прошлый раз к вам пришли сотня Праотцов и семнадцать Праматерей, но вы больше цените семнадцать, чем сотню! Вы слишком падки на женщин. Если бы Павшая выжила, весь мир пресмыкался бы перед нею, а меня вовсе бы не заметили.

Галлард помял подбородок, размышляя.

– Смертные по недомыслию преувеличили роль Праматерей и преуменьшили важность Праотцов?

– Ваши императоры молятся Янмэй, которая была всего лишь советницей. А кровь Вильгельма – величайшего из королей – утрачена, ибо вы ведете род по матери, а не отцу.

Чем жестче говорил Пауль, тем светлей становилась рожа дяди. Даже вековые морщины на ней начали разглаживаться.

– Святой Праотец, вы дарите мне великое счастье! Ваши слова подтверждают мои собственные мысли! Я всегда был уверен, что дамы слишком многое берут на себя. Свое место в мире прими с достоинством! Место женщины – у колыбели, но немногие помнят об этом!

Пауль только кивнул, давая Галларду продолжить. Дядя с чувством заговорил:

– Давайте выясним, кто для чего приспособлен богами. Мужчине дано больше силы, чем женщине, – стало быть, это он создан для борьбы. Мужчина умнее и мудрее, а значит, только он может стать хорошим правителем. Мужчина способен сосредоточиться на деле, следовательно, он быстрее женщины достигнет совершенства в искусстве или ремесле. Мужчина не подвластен глупым страстям, хладнокровен, тверд, верен слову – это ли не самые благородные качества? Выходит, подлинным дворянином, аристократом и лордом может считаться только мужчина!

Пауль всем видом поддерживал эту ересь, притом не забывая гладить Аланис по спине. Внутри у нее закипало, она с трудом сдерживала себя. А вот Лаура даже сейчас поддакивала мужу. Упиваясь ее восторгом, Галлард вещал:

– На что же годится женщина, позвольте выяснить? Она хрупка, слаба, бессильна, словно чахлый цветок. Приспособлена не к выживанию и борьбе, а лишь к тому, чтобы принимать заботу. Переменчива и лжива, ее слово не стоит и агатки. Зная свою слабость в честном бою, женщина склонна хитрить и лукавить. Потому благородство и честь чужды ей. Женщина – скверная соратница, зато большая обуза. Если взять ее в дорогу, путь станет труднее. Если разделить с ней беду, беда возрастет. Так для чего же годится это создание?