Берсеркер: Трон берсеркера - Саберхаген Фред - Страница 1

Fred Saberhagen

THE BERSERKER THRONE

Copyright © 1985 by Fred Saberhagen

Published in agreement with the author, c/o BAROR INTERNATIONAL, INC., Armonk, New York, U.S.A.

All rights reserved

© О. М. Степашкина, перевод, 2000

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^®

В прекрасном зеленом мире, на планете под названием Салютай, небо было свободно от ужаса, и так длилось уже много лет. Сейчас на дневной стороне планеты оно было еще и почти безоблачным, и поверхность раскинувшейся под полуденным небом земли сверкала тысячами красок летних цветов.

На Салютае отмечали Праздник Жизни, крупнейшее ежегодное торжество; в полдень по улочкам маленького городка, усыпанным свежесрезанными цветами, прошла главная праздничная процессия.

Необычный маленький город пересекало множество каналов с чистой, прозрачной водой. Их было почти столько же, сколько улиц. Но в этот день каналы, как и улицы, были щедро усыпаны летними цветами, которые плавали на поверхности воды и тихонько смещались туда, куда их несло находившееся под контролем течение. Улицы, берега каналов и городские здания были залиты лучами полуденного солнца и празднично звенели: в любом месте слышалось не менее десяти мелодий и песен одновременно. Здания, улицы, каналы, люди, заполнявшие их, и деревья, ветви которых смыкались, образуя тенистые своды, – все было разукрашено самым причудливым образом.

В середине медленно двигавшейся церемониальной процессии ползла широкая приземистая, накрытая силовым куполом колесная машина, в которой ехала императрица Восьми миров. Людская масса, обтекавшая машину, была не слишком протяженной, но перемещалась неспешно, чтобы горожане могли с близкого расстояния посмотреть на процессию и на императрицу. Толпы зрителей, состоявшие здесь, на Салютае, исключительно из людей, потомков землян, выкрикивали на разных языках имя своей императрицы. Некоторые, когда машина императрицы проползала мимо них, размахивали прошениями или поднимали знамена и плакаты с различными лозунгами.

Процессия двигалась медленно, но и городок был небольшим. Солнце Салютая все еще стояло почти в зените, когда машина императрицы, прочие транспортные средства и пеший эскорт выбрались из тесных, узких улочек старого города и неожиданно оказались в сельской местности, хорошо ухоженной, но во многом сохранявшей первозданную дикость.

Когда небольшая процессия выбралась с заполненных людьми улиц, окружавшая ее толпа отнюдь не уменьшилась, даже наоборот. Здесь, на просторе, императрицу поджидало еще больше людей. В их числе были правительственные работники и вассалы, отобранные для участия в церемонии и прибывшие из столицы, которая находилась неподалеку. Впрочем, большинство зрителей явились сюда по собственной воле. Императрица была достаточно популярна, многие подданные питали к ней теплые чувства и желали ее поприветствовать.

Но у некоторых собравшихся, хотя они и составляли меньшинство, были и другие намерения, помимо стремления выказать слепую, бездумную привязанность к любимому монарху. Прямая трансляция празднества не велась, но время от времени все же попадались желающие выразить протест. Там, где собиралось слишком много недовольных или они становились слишком шумными, тут же возникали работники спецслужб, в форме и в штатском, и принимались разгонять протестующих, по возможности тихо и незаметно. Обходилось без членовредительства. Салютайцы издавна отличались вежливостью, и почти никто не одобрял использование силы, по крайней мере против сограждан и единоплеменников.

Процессия, по-прежнему шедшая по цветочным лепесткам, под гул толпы – по большей части радостный – остановилась на берегу широкого канала. Здесь сразу же стало намного больше тайных агентов в штатском. Императрица, по-прежнему статная и величественная, несмотря на почтенный возраст, вышла из машины и в сопровождении многочисленного церемониального эскорта спустилась к пристани. Там ее ожидала пышно разукрашенная прогулочная барка, слегка покачивавшаяся на волнах. По воде медленно плыли цветы. Императрица поднялась на борт.

Она ненадолго задержалась на палубе, глядя на берег. Внимание императрицы привлекла делегация школьников, которые желали вручить ей какой-то особый букет.

Молодому человеку, который стоял в сотне метров от канала, на вершине холма, где толпа заметно редела, вся эта сцена – аплодирующие люди, дети, приветствующие императрицу, ливень из цветов – показалась очень милой.

Юношу звали Чен Сидзуока. У него были темные вьющиеся волосы и почти ангельское лицо. Он выглядел очень серьезным и обеспокоенным – куда более обеспокоенным, чем большинство окружающих. Юноша обратился к своей спутнице:

– Только послушай! Они по-прежнему любят ее.

Эта пара – Чен и молодая женщина – вот уже несколько часов стояла на вершине холма вместе с другими зрителями, которые предусмотрительно выбрали этот наблюдательный пункт, чтобы уж точно увидеть императрицу и шествие. Последние несколько минут Чен и его спутница, Гана Кальдерон, внимательно наблюдали за приближением величественной и радостной процессии. Чен, как и множество других подданных императрицы, очень любил ее, и ему очень хотелось подойти поближе, выкрикнуть какое-нибудь сердечное приветствие и, возможно, даже встретиться с ней взглядом. Но обязанность, которую он взял на себя в этот день, не позволяла потворствовать личным желаниям.

Гана Кальдерон была не так молода, как Чен. В этот момент она выглядела более спокойной и собранной. Гана сощурилась, о чем-то размышляя, потом подняла руку и убрала с темных, по-восточному узких глаз прядь черных волос.

– Я думаю, большинство их на самом деле любит Праздник Жизни, – сказала женщина. По ее тону можно было предположить, что Гана мягко порицает юношу, но предпочитает тщательно подбирать слова.

Чен тут же взглянул, словно рефлекторно, на ясное, безмятежное небо, с которого в любой момент снова мог прийти ужас. Вероятность этого по сравнению с прошлым годом, пожалуй, возросла.

– Думаю, в этом году возмущение достаточно сильное. С учетом последних новостей, – отозвался Чен. Обычно он старался избегать споров.

Гана Кальдерон – обладательница точеного лица с классическими чертами – кивнула, не отрывая взгляда темных глаз от барки императрицы. Вручение особого букета уже завершилось, и судно было почти готово отплыть: следующую часть пути императрица должна была проделать по воде.

– Полагаю, так оно и есть, – рассеянно произнесла женщина. Потом, продолжая неотрывно смотреть на барку, Гана коснулась руки Чена и неожиданно твердо спросила: – Ты готов?

Правая рука Чена Сидзуоки давно покоилась во внутреннем кармане, где лежал небольшой пластиковый предмет. Чену казалось, что его пальцы смыкаются на этом предмете уже целую вечность.

– Готов.

– Тогда давай! Пошел!

Эти слова были приказом и прозвучали резко и решительно, хотя были произнесены так тихо, что среди шума их не расслышал бы никто, кроме человека, стоявшего рядом с Ганой.

Барка, находившаяся в ста метрах от странной пары, только-только пришла в движение. Чен Сидзуока извлек из кармана крохотное приспособление, которое так долго держал в руке, и сжал его особым образом. В пространство полетел сигнал, куда более слабый, чем большая часть электронного излучения.

В плотной толпе внезапно стали раздаваться испуганные вопли.

Чену страшно хотелось успокоить людей, крикнуть им: «Не бойтесь!» Он знал, что большие надувные предметы, неожиданно возникшие на поверхности канала и окружившие барку императрицы, совершенно безвредны. Огромные серые шары, которые напоминали гиппопотамов со старушки Земли, преградили путь разукрашенной барке. Эти предметы – по сигналу Чена они самостоятельно наполнились воздухом – надежно крепились ко дну канала, и убрать их было довольно трудно. Размером они не уступали гиппопотаму, но разнились по форме, изображая различные модели берсеркеров в нарочито грубой, карикатурной манере. Чен лично настоял на этом, чтобы любой перепуганный ребенок с первого взгляда мог отличить их от чудовищных оригиналов. Организаторы акции протеста надеялись заставить людей задуматься, вовсе не желая напугать их.