Негодяй Билли - Берроуз Эдгар Райс - Страница 4

Вряд ли когда-либо судьба собирала более грубую и криминальную компанию. Билли чувствовал себя в ней как рыба в воде. От своего первоначального намерения отомстить штурману и капитану он отказался под влиянием разумных советов своих новых товарищей.

Штурман со своей стороны ничем не выказывал, что помнит о нападении Билли на него. Он мстил только тем, что при всякой возможности назначал ему самые опасные и неприятные работы, но это лишь ускорило овладевание Билли морскими навыками и укрепило его физическое здоровье.

Все следы воздействия алкоголя давно исчезли из здорового организма молодого человека, и даже лицо его изменилось под влиянием вынужденной трезвости – когда-то красное, отекшее, угреватое, оно стало гладким и загорелым. Тусклые, потухшие глаза, придававшие ему прежде скотское выражение, сделались блестящими. Черты лица были у него всегда правильны и красивы, но теперь они облагородились под влиянием морского воздуха, здорового образа жизни и физического труда. Шайка Келли с трудом признала бы в нем своего старого товарища, если бы он предстал перед ними в переулке у продуктового склада.

Билли начал замечать, что вместе с новой жизнью у него изменился и характер. Он несколько раз ловил себя на том, что весело напевает во время работы, – он, который так чурался честного труда! Ведь всю жизнь его любимым изречением было: «Мир обязан давать мне средства к пропитанию; от меня требуется только брать их».

К удивлению своему, он должен был признать, что отдается делу с азартом и увлечением, гордится, когда ему удается заткнуть за пояс других матросов, работающих вместе с ним. Благодаря этому, жизнь его на борту «Полумесяца» сделалась довольно сносной. Хотя капитан, памятуя об эпизоде в каюте, и относился к Билли несколько подозрительно, однако со временем оценил его исключительную работоспособность и порой даже спускал ему некоторые отступления от дисциплины, с которой Билли никак не мог свыкнуться. Подобные соображения не раз останавливали руку капитана, который при иных условиях давно прибил бы подчиненного за малейшую дерзость. А что касается штурмана, то Косоглазый Уард, уже один раз испробовавший на себе мускулы Билли, совершенно не жаждал вторичного столкновения с ним.

Весь экипаж состоял из грабителей и избежавших виселицы убийц. Но капитан Симс привык иметь дело с подобным сбродом – он держал их в ежовых рукавицах и при необходимости без всяких рассуждений пускал в ход железные кулаки или короткую тяжелую дубинку, с которой никогда не расставался. Все матросы, за исключением Билли, уже прежде бывали в море, а потому судовая дисциплина была им до известной степени знакома.

Свыкнувшись с работой и даже начав получать от нее некоторое удовольствие, Билли был скорее доволен своей жизнью на судне. Все окружающие происходили из среды, которую он хорошо знал – им так же, как и ему, были незнакомы такие отвлеченные понятия, как честь, добродетель, благопристойность или доброта. Билли чувствовал себя как дома и даже не скучал по своей старой шайке. Среди матросов у него завелись друзья и враги. Он с детства был задирой и любил затевать ссоры. Благодаря боксерским навыкам, недюжинной силе и знанию многочисленных ухищрений, он выходил победителем из любого столкновения. Вскоре матросы признали его первенство и стали избегать заводить с ним драку.

Эти стычки, часто кровавые, не оставляли никакой ненависти в сердцах побежденных. Они неизменно входили в программу дня и служили единственным развлечением для того сброда, который представлял собой экипаж капитана Симса.

Был только один человек на борту «Полумесяца», которого Билли по-настоящему ненавидел. Это был Дивейн, пассажир. Билли ненавидел его не за то, что тот когда-либо сказал или сделал ему что-нибудь дурное – пассажир ни разу и словом с ним не перемолвился, – а просто за его внешний вид, за приличную одежду, которая указывала на принадлежность Дивейна к презренному классу джентльменов.

Билли не выносил опрятных, самодовольных торгашей с Гранд-авеню. Его буквально корчило при виде блестящих автомобилей с нарядно одетыми мужчинами и женщинами, нагло шнырявших мимо него. Чистый крахмальный воротничок был для него тем же, что и красная тряпка для быка.

Внешний лоск, изысканность, элегантный вид неразрывно связывались в уме Билли с трусостью и физической слабостью, а эти качества в людях он люто ненавидел. Его представление о мужском достоинстве и авторитете сводилось к тому, чтобы выказывать как можно больше грубости. Так, оказать помощь женщине показалось бы Билли просто неприлично, – зато подставить ей ногу, чтобы она шлепнулась и растянулась во весь рост, было, с его точки зрения, уместно и остроумно.

Поэтому всеми силами своей могучей натуры он ненавидел щеголеватого, вежливого хлыща, который ежедневно расхаживал после обеда по палубе, покуривая ароматную сигару.

Внутренне Билли удивлялся, чего этот пижон сунулся на борт такого корабля, как «Полумесяц». Его поражало, что столь явный заморыш отваживается разгуливать среди настоящих мужчин.

Сам Билли ни за что бы не сознался в том, что презрение, которое он ощущал к Дивейну, заставляло его, однако, уделять пассажиру больше внимания, чем ему хотелось бы. Билли заметил, что лицо Дивейна было красиво, но в карих глазах его проскальзывало неприятное хитрое выражение. И уже независимо от первоначальных причин, заставивших Билли невзлюбить Дивейна, он инстинктивно почувствовал к нему отвращение, как к человеку, которому нельзя доверять.

На море жизнь однообразна. Интерес, который пробудил в Билли неприятный пассажир, овладел им всецело. В свободные часы он неизменно старался находиться в той части корабля, где мог встретить объект своей ненависти, все надеясь, что пижон даст какой-нибудь повод врезать ему кулаком в морду.

Вот так однажды вечером, бродя по палубе, он случайно и подслушал разговор, который тихо вели между собой Дивейн и капитан Симс. Из долетавших до него обрывков он понял, что беседующие замышляют какое-то грязное дело, в котором они оба заинтересованы. Выяснилось, что курс «Полумесяца» определяется не кем иным, как пассажиром Дивейном, а финансировал все это предприятие некий мистер Клинкер из Сан-Франциско, которому Дивейн многим обязан. Дело, на которое они идут, касается какого-то Хардинга и еще одной особы по имени Барбара. А еще Билли услышал, что в случае успеха все участники экспедиции должны заработать много денег.

Заинтересованный Билли стал расспрашивать об этом Костлявого Сойера и Красного Сандерса, но оба матроса знали еще меньше его.

Наконец «Полумесяц» прибыл в Гонолулу и встал на якорь в нескольких сотнях футов от белой паровой яхты.

Во все время, пока «Полумесяц» простоял на рейде Гонолулу, команду не отпускали на берег, несмотря на глухое ворчание матросов. На берег сошли только первый штурман Уард и второй штурман Терье. Чтобы отвлечь экипаж от праздных мыслей, капитан Симс занял его чисткой и покраской бригантины.

Билли Байрн заметил, что пассажир прекратил свои дневные прогулки по палубе. С тех пор, как судно встало на якорь, Дивейн не выходил из своей каюты до наступления темноты. Лишь тогда он поднимался наверх и часами простаивал у фальшборта, устремив пристальный взгляд на изящную яхту, с крытой палубы которой то и дело доносились веселый смех и нежная музыка.

Если бы кто-нибудь стал наблюдать за Уардом и Терье, когда они сошли на берег, то поведение их показалось бы весьма странным. Они зашли в третьеразрядную гостиницу, расположенную у самого берега, сняли комнату, заплатив за неделю вперед, а не более чем через полчаса уже вышли из ее дверей, одетые в цивильное платье.

Затем они поспешили в другую гостиницу, на этот раз первоклассную. Второй штурман шел впереди в сюртуке и цилиндре, в то время как мистер Уард в синем пиджаке следовал за ним, неся в руках два саквояжа.