Безумный карнавал - Эльтеррус Иар - Страница 10

– Да кто ж о вас не слышал, ваша милость?.. – хрипло выдохнул один из громил, падая на колени, второй, чуть не теряя сознание от страха, последовал его примеру. – Спаситель города…

– Что с вами такое? – холодно спросил молодой чародей. – Как могут взрослые, здоровые мужчины обижать женщин и детей? Вы вообще люди или звери?

– Нам велел главарь, говорил, она задолжала…

– А то, что сказал этот подонок, ваш подохший коллега, это что?

– Да дурак он был, ваша милость! – прижал руки к груди бандит. – Просто дурак! Не тронули бы мы детишек, нешто совсем без понятия?.. Ей, – он кивнул на ошеломленную женщину, – пару раз по шее бы дали, чтоб знала свое место, и все. Мы ж думали, что она бордель с малолетними шлюхами держит…

– У меня приют для сирот… – простонала та. – Приют, а не бордель!

– А чего ж сразу к Кривому Хоку не пришла и не сказала? Нам откедова знать, чего тут у тебя? Баяли соседи, что бордель, а оно приют. Да мы б ни в жизнь, коли б знали! Хлеба б тебе, дуре, принесли! И дров! Ни одна паскуда сирот не зобидит! Я…

– Это все хорошо, но мне неинтересно, – прервал его излияния Кейсав. – Передай своему Кривому Хоку, что приют, пока он не перебрался в мой замок, трогать запрещено. А вы двое, коли хотите жить, завязывайте с бандитизмом и становитесь честными людьми. Накладываю на вас плетение особое. Коли зло кому причините, будет больно не ему, а вам. Ясно?

– Ясно, ваша милость… – прохрипели бандиты, услышанное, судя по виду, напугало их до непроизвольного опорожнения кишечника, но возражать они не осмелились, слишком большой страх и одновременно уважение вызывал в Таламаре колдун, сжегший стаи тварей одним заклятием. При этом люди за плохое слово о своем спасителе могли и в клочья порвать.

– Пшли вон.

Бандиты мгновенно исчезли, словно их тут никогда и не было. Кейсав повернулся к женщине и спросил:

– Вы Кхара, дочь Эльты?

– Да, ваша милость! – низко поклонилась женщина. – Вы получили мое письмо?

– Байра передал его, – кивнул Кейсав. – Я готов взять ваш приют под свою руку. Через месяц вместе с воинами моего гарнизона отправитесь к замок Наэрта, там вам выделят помещение. С едой и одеждой для детей проблем больше не будет. А пока возьмите вот сто золотых и купите все, что нужно.

– Ста золотых?! – вытаращилась на кошель в своих руках Кхара. – Да этого хватит, чтобы новый приют построить! Зачем столько?

– Тратьте сколько нужно, – пожал плечами молодой чародей. – Останутся, в замке моей жене Сейле отдадите. Себе одежду новую тоже купите, а то уж больно вы оборваны. Не должен воспитатель нуждаться, мой учитель так говорил, а ему я верю.

– Благодарю… – пролепетала женщина, постепенно осознавая, что, написав спасителю города, она сделала самый правильный в своей жизни поступок.

– Если кто-то осмелится вас обидеть, немедленно обращайтесь к Байре, я ему передам, он защитит.

– После этого ко мне никто и приблизиться не решится, – показала на остатки почти развеявшегося серого пепла Кхара. – Соседи все видели. Да и бандюки своему пахану донесут, он велит приют охранять. Вы не понимаете, ваша милость, как к вам в городе относятся! На вас молиться готовы! Ведь ежели бы не вы, не было бы больше Таламара. А нас всех твари сожрали бы. И люди это понимают! Даже бандюки.

– Да? – удивился Кейсав, почесав в затылке. – Ладно. Тогда я полетел. Свяжитесь с Байрой, он предупредит вас, когда будет пора отправляться в Наэрту. Еще месяц вам тут провести придется.

Он снова превратился в кайру, взлетел, сделал круг над не сводящей с него глаз женщиной и взял курс на юго-запад, к замку. Молодой чародей даже представить себе не мог, какие слухи пойдут по Городу Мастеров после случившегося.

Оглянувшись и убедившись, что за ним никто не следит, Лори усилием воли перебросил кучу навоза в нужное место своей силой – нельзя показывать односельчанам, что он что-то такое может, не то камнями забьют, а то и хуже – заживо сожгут. Но так хотелось почувствовать себя настоящим чародеем! Дар у него несомненно имелся, тому имелось немало доказательств. Но крестьянский сын из многодетной семьи прекрасно понимал, что никто из мастеров Искусства не возьмет его в ученики. Это слишком дорого. Да и не стала бы семья платить за него, даже если имела бы нужную сумму, не любили отец с матерью своего младшего сына почему-то. Может потому, что слишком умный, много вопросов непонятных задавал. Отвечали на них обычно подзатыльниками, отбивая охоту спрашивать дальше. А потом отправляли на самые неприятные работы. Вот как сейчас – расчистить старую навозную яму, давно переполненную. Пришло время раскидать перегной из нее по полям, но для этого его требовалось сначала выкопать.

Увидев проходящего мимо соседа, жилистый и рослый, но худой блондин с вытянутым лицом тут же свернул силовые щупальца и, поплевав на руки, взялся за лопату – следовало поскорее добить эту яму, чтобы никто на мозги не капал. А то отец снова начнет свою давнюю песню о том, что уродился у него младший сын лентяем и неумехой. Не понимая, что тому крестьянская жизнь поперек горла стоит.

С раннего детства мальчик, названный господским именем Лориган по совету старосты Немира, чтоб этому вечно пьяному дураку к Шиннане в гости сходить, мечтал стать чародеем. Понятно, что никто его полным именем не называл, сократив до короткого и привычного Лори. А другие дети дразнили нелепым именем и приставали, придумывали обидные клички, порой даже били. Благо мальчишка быстро бегал и хорошо лазил, забираясь на самые высокие деревья, где отсиживался, пока преследователям не надоедало его поджидать. Друзей в родной деревне он так и не обрел, как ни грустно – не понимали сверстники его интересов, а взрослые только отмахивались.

Лори как-то попробовал рассказать во время похода в ночное о своих мечтах, так над ним начали смеяться. С тех пор мальчик предпочитал помалкивать, замкнувшись в себе. Говорил он мало с кем, поскольку интересы деревенских жителей были настолько примитивны, что его от них тошнило. Никто из них никогда не поднимал голову к небу и думал только о том, как бы вырастить урожай да повыгоднее продать его. Плюс о выпивке и бабах еще. Многие крестьяне являлись хорошими и добрыми людьми, но на удивление примитивными, говорить с ними было не о чем.

В последние два года, став официально взрослым, о чем староста сделал запись в амбарную книгу, Лори все чаще задумывался о своем будущем. Что ждет его? А ничего хорошего! Он самый младший, надела после смерти родителей ему не достанется, придется батрачить у кого-то из старших братьев. А это значит, что даже жениться не получится – ни одна нормальная девушка не пойдет за батрака. Похоже, надо бежать из дома и идти в Таламар, искать себе мастера, чтобы освоить какое-нибудь ремесло. В городе, по слухам, охотно берут молодых парней в ученики. Жаль, кузнецом не стать – сил маловато для этого. Может, к кожевенникам податься? Но уж больно вонючая работа, бывал Лори в кожевенной мастерской, знает чем там пахнет. Лучше, наверное, будет попробовать к сапожнику устроиться – тачать сапоги работа хорошая, и платят за нее достаточно, можно безбедно прожить.

Интересно, если он уйдет, дома о младшем сыне кто-нибудь вспомнит? Горько усмехнувшись, парень отрицательно мотнул головой – нет, разве что понадобится что-то срочно сделать, а крайнего под рукой не окажется. Поймут, что его нет, разве что через декаду. Искать беглеца никто не станет – махнут рукой. Никому не будет интересно, куда девался никому не нужный «умник». Даже отцу с матерью.

Закончив, наконец, с навозной ямой, Лори аккуратно очистил лопату и отнес ее в сарай, железные инструменты дорого стоят. Затем сбегал на речку, чтобы вымыться – хотел сегодня сходить в деревенский трактир. В Степное Заречье, по словам проходивших мимо баб, купцы приехали, обещали вечером новости рассказать. Любопытно, что они расскажут. У него и медяк есть, можно купить кружку эля, тогда трактирщик не выгонит – нищих слушателей, ничего не покупавших у него, старый Никад всегда гнал поганой метлой. А послушать рассказы купцов хочется.