Серега-самовар. Дилогия (СИ) - "lanpirot" - Страница 17

Призрак поднялся немного в воздухе, уткнувшись головой в каменную плиту-крышку, и его фигура начала светиться слабым изумрудным светом.

— Первое и самое главное — Тень. Это еще не Тьма, но слабые её проявления. Ты уже чувствуешь Тень. Она уже служит тебе, но в малом — руки и ноги у тебя именно из Тени. Но можно научиться большему. Научиться повелевать ей, делать именно то, что тебе нужно и когда это нужно.

— Вот это было бы очень кстати, — согласился я. — А конкретнее?

— Самое простое — использовать Тень, как прикрытие — никто из простых смертных тебя не сможет тебя увидеть. А ведь даже в самый яркий и солнечный день всегда найдётся место для тени.

— Полезное умение, — согласился я.

— Но не расслабляйся, — осадил меня призрак, — даже слабенький одарённый, новичок-Видящий, тебя легко распознает.

— Да откель им взяться-то, этим Видящим? Они сейчас табунами не ходят, как у вас там, в прошлом. Я за всю жизнь ни одного так и не встретил.

— Так, может, это от того, что ты обычным смертным раньше был? — уел меня Агу. — Любой одарённый простаку на раз глаза отвести сможет. А вот между магами — уже кто кого пересилит. У кого сила…

— Тот и сильней? — хохотнув, произнёс я.

— Ну, да, — не понял моей иронии дух. — Еще шагать между тенями можно — из одной в другую. Чем больше сил — тем большее расстояние можно преодолеть. Правда есть ограничение — всё в пределах видимости.

— Ух, ты — отличная функция, даже в пределах видимости, — по достоинству оценил я мгновенное перемещение. Похоже, именно таким способом Измора «прыгала» в госпитале от двери прямо к моей кровати. — Еще что помнишь, Агу?

— Можно научиться забирать дыхание жизни не только прикосновением, но и на небольшом расстоянии. Можно вкладывать Тень в предметы, делать их… подобием живых. Еще можно научиться делать Тень плотной, как сталь. Твои руки и ноги — подобие такого умения. Но можно сделать их еще крепче.

— Как сталь? — переспросил я, вспоминая, как одним ударом кулака размозжил фрицу черепушку.

— Именно. Я слышал от учителя об «Оружие из Тени», «Доспехе из Тени», «Щите из Тени». Но на это нужно много силы… Очень много…

Агу взял паузу, что-то обдумывая или вспоминая. Так-то и забыть мог за столько-то времени, проведенном в одиночестве в каменной ловушке. Я его не торопил — пусть подумает.

— Теперь о Жизни и Смерти, — наконец «заговорил» призрак. — Ты уже чувствуешь дыхание жизни перед смертью своего врага — как свечение, исходящее из умирающего тела. Но ты можешь научиться видеть это проявление жизненной энергии всегда.

— Хочешь сказать, что я могу видеть, сколько человек ещё проживёт?

— Да. Но это тяжело. Ты будешь видеть смерть везде. Это… давит… на душу, делает её грубее, убивая сострадание. В итоге Тьме становится легче тебя поработить. Старайся не давать Тьме лишнего повода, Сергей. Когда она «пожирает» человека, от его собственного «я» не остаётся уже ничего.

— Постараюсь… как-нибудь…

— Еще хочу сказать пару слов про Навь. Ты уже проходил сквозь неё Вратами Двуликого. Твоя душа несёт эту потустороннюю метку. Ты можешь научиться входить в Навь сознательно. Говорить с мёртвыми. Спрашивать у них то, что они знали при жизни. Можешь даже призывать некоторых духов на помощь.

— Призывать духов? — Я заинтересованно приподнял одну бровь. — Как настоящие шаманы?

— Да, как настоящие шаманы, — подтвердил Агу. — Но духи опасны. Они помнят былые обиды. И если ты призовёшь их неправильно… можешь погибнуть…

— Понимаю. Что я должен для всего этого сделать?

— Терпеливо тренироваться и копить силы. Во-первых, нужно увеличить резерв. Копить больше силы, но…

— Но что? — я уже предчувствовал, что будет какое-нибудь «но». В таких делах без него никогда не обходится.

— Сейчас ты — Тёмный Ведун. И чем больше твой резерв, тем «тяжелее» Тень, которая будет стремиться превратиться во Тьму. Ты будешь постоянно чувствовать холод. Голод. Жажду вкусить новой Жизни, сея смерть направо и налево. И чем дальше, тем сложнее тебе будет остановиться… И не потерять себя…

Агу замолчал, давая мне время осмыслить информацию. Я чувствовал, как в груди что-то сжимается. Это не просто сила. Это проклятие. Но проклятие, которое даёт мне шанс выжить.

— И как мне научиться всему, о чём ты мне рассказал? — спросил я наконец.

— Практика, — просто ответил Агу. — Я научу, как чувствовать Тень. Как «говорить» с ней, чтобы она отвечала. Главное — не переусердствовать! Если почувствуешь, что сама Тьма начинает говорить с тобой… срочно останавливайся!

— Говорить со мной? — Я нахмурился.

— Тьма жива, Сергей. Не в том смысле, как люди. У неё есть своя воля и подобие разума. И она обязательно захочет поглотить тебя. — Агу серьёзно посмотрел на меня. — Помни, Двоедушец: либо ты используешь Тьму, либо она использует тебя. Не допусти второго исхода!

Я кивнул. Это было важно. Слишком важно, чтобы забывать.

— Хорошо, — сказал я. — Буду помнить. А что насчёт Врат Двуликого? Как их отыскать?

Агу пожал плечами.

— Я не знаю. За тысячи лет, прошедших после моей смерти, на земле всё изменилось…

— Ладно, — сказал я, — будем искать. Но для начала мне нужно пережить этот день. И ещё один… И ещё…

— Ты выживешь, — уверенно сказал Агу. — Ты — Двоедушец. Ты отмечен Двуликим. Ты не умрёшь, пока не выполнишь своё предназначение.

— А что это за предназначение? — спросил я, догадываясь, что не получу ответа.

Агу только улыбнулся — грустно и загадочно:

— Ты обязательно узнаешь, когда придёт время.

Дух начал медленно растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачным.

— Э-э-э, Агу, ты куда? — окликнул я призрачного парня.

— Солнце в зените. Тени слабеют. Я тоже, в своем роде, порождение Тьмы… Отдохни, Сергей. Ночью тебе понадобится сила…

— Подожди! А почему ты мне всё это рассказал?

Агу пожал призрачными плечами.

— Потому что ты первый, кто сумел меня услышать за всё это время, что я здесь… — Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тоска. — Тысячи лет одиночества — это страшно… Я с трудом сумел удержать себя от безумия…

— А почему ты не ушел… как все остальные…

— В Навь? — переспросил дух.

— Да, туда где мертвым самое место.

— Я не знаю… — Агу вновь пожал плечами. — Я даже не помню отчего умер. Ведь я еще юн… Ну, был тогда… Может быть в этом причина. Я что-то не завершил на земле, и оттого и стал неприкаянным духом. Да я даже далеко от своей могилы отойти не могу, — пожаловался он мне. — Представляешь, каково это — быть абсолютно бессильным что-либо изменить и быть привязанным к одному месту?

— Похоже, дружище, я тебя прекрасно понимаю! — ответил я. — Ладно, давай отдыхать. А после мы с тобой обязательно придумаем, как друг другу помочь.

[1]Мнение о том, что скифы — это «азиаты с раскосыми глазами» (как в знаменитом стихотворении Александра Блока), является историческим мифом. Современная наука — и археология, и палеогенетика — это опровергает.

[2]Дева (Парфенос) — главное божество древних тавров, населявших горный Крым. Ей приносили в жертву моряков, отождествляли с греческой Артемидой. Культ Девы, связанный с суровыми обрядами на скалистых берегах (предположительно мыс Фиолент), позже стал основным государственным культом в Херсонесе Таврическом.

[3]Звук — физическое явление, представляющее собой распространение упругих волн в сплошных средах (газах, жидких, твёрдых или плазмах).

«Опель» остановился у здания госпиталя, несшего следы ожесточённого боя. Кирпичные стены местами зияли чёрными провалами выбитых окон, фасад был испещрён следами пуль и осколков. Кранц неторопливо вышел из машины, поправил полы своего чёрного кожаного плаща.

Он не забыл про свой потертый кожаный саквояж, который прихватил с собой. Несмотря на утреннюю жару, он так и не снял перчатки. Майор, уже успевший основательно вспотеть в своём полевом кителе, абсолютно не понимал, почему заезжего эсэсовца не берёт эта проклятая жара.