Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ) - Усов Серг - Страница 50

— Нет. Как две, уже с лишним, недели прислал, что всенощные молитвы проводить синод поручил прецептору Наказующих, так с тех пор больше ничего и не писал. — отвечаю. — Голубей-то не много. Вот и договорились, что только самые важные новости сообщать будет.

То, что траурные церемонии по кардиналу проводил Ульян, как раз относилось к значимым событиям. Тут ведь будто в недавнем прошлом моего родного мира, когда комиссию по похоронам генсека возглавлял наиболее вероятный его преемник. Всё ж мысли у людей разных реальностей очень часто работают в одном направлении. Не впервые это себе отмечаю. Понятно, что окончательное решение примет Наместник Создателя, но против воли правителя и церковного синода той страны, в которую будет назначен новый кардинал, он не пойдёт. Похоже дворец свой выбор сделал, и этот выбор моим семье и роду явно не понравился. Но мы ещё поборемся. Из Неллера мне весточки почаще шлют, почти каждую неделю, так что, знаю, епископ Рональд уже направился в Рансбур на заседание синода.

Но, блин, как же не вовремя умер Марк Праведный. Принц Филипп, который обещал поддержку королевским двором кандидатуры моего дядюшки на жезл кардинала, что давала нам почти гарантированный перевес в голосах на собрании синода, всё ещё топчется на юге, никак не может собрать достаточно сил для штурма столицы, а в самом Рансбуре заговорщики против Эдгара вдруг сделали шаг назад, достоверно узнав о ведущихся переговорах между ним и его сестрой. Если договорится с принцессой Хельгой, то Филиппу придётся отступать, как у нас говорили, не солоно хлебавши. Да он-то ладно, пёс с ним. Мы Неллеры ничего не получим, при том что в династический переворот вложились весьма сильно. Точную сумму мне никто не называл, но я уже здесь достаточно взрослый мальчик, чтобы понимать, что речь идёт о сотнях тысяч драхм и, главное, брошенной на кон репутации рода. Оказаться в строю проигравших мы не хотим. Хотя лично я-то уже в плюсе. В том смысле, что мой сорантик Джек Мститель полностью легализовался как дворянин и командир большого, боеспособного наёмного отряда, а ткаие в постоянных феодальных междоусобицах всегда востребованы. Может даже и сам вледетелем станет, такие случаи, пусть не часто, но тоже случаются.

Ладно, жду на днях с ближайшей же оказией подробного письма от Джея и мачехи. Что-то хотят мне сообщить или о чём-то спросить Или и то, и другое. Подозреваю, моя дружба с Хельгой в сложившихся обстоятельствах заиграла в глазах родственников несколько иными красками, чем прежде. Не разменяли бы меня на кардинальскую сутану для Юлианиного папы. Вот чего боюсь.

У меня тут хозяйство, школа начала строиться, не орденская, а моя личная, названная правда в честь герцогини Марии Неллерской. Должен же я иногда и мачеху задабривать, она меня ценит. Но школа — это не здание ли парты, а учителя и ученики. Распорядится Создатель мне куда-нибудь переехать, перевезу и их, какая проблема? А вот всё остальное, мастера, мастерские, новые производства, а главное ставшие мне сильным подспорьем братья Георг, Михаил, Алекс, Симон, Виталий, Макс, их-то я отсюда никак не заберу. И тех ремесленников, которых учу азам новых навыков и изготовлению удивительных вещей. В конце концов, здесь мой неллерьяк вызревает, мой сахар готовится начать экспансию. И что, это всё бросить? Отдать какому-то дяде, пусть и родственнику? А с другой стороны, сидеть в этой глуши до конца жизни как тот паук у своей паутины?

Я конечно не та дурочка, симпатичная и весьма интересная, маркиза Анна Миорская, но ведь тоже хочется мир посмотреть. В своей прежней жизни ни разу океана не видел. Моря — Чёрное и Балтийское — да, а океана нет. А здесь же, грубо говоря, рукой подать. Месяц пути, если не сильно торопиться.

— Да, сидим тут и ничего не знаем, — сокрушённо вздохнул милорд Монский, будто прочитав мои мысли, и поднялся на ноги. — Пошли в мыльню?

Я тоже встал, почувствовав, как приятно ноют мышцы. Растут, растягиваются, укрепляются. В ростовое зеркало смотреть и раньше приятно было, а уж последний месяц так и вовсе с чувством гордости. А так-то, тренировки с оружием намного веселее, чем без оного с наставником Киром. Вчера я с разбитыми в кровь губами, её завершил. Неудачно встретился своим лицом с коленкой. Но отказываться от выработки таких умений не собираюсь, как бы этот ловелас Карл по поводу мужицкой забавы не иронизировал.

После мыльни подниматься к себе не стал, хотя там меня ждёт недописанная вчера глава философского трактата. Свернул в сторону ворот, расставшись с капитаном Монским, направившимся в казарму. Подумываю по новой призвать на службу ополченцев, которых когда-то обучали для отражения виргийских штурмов. Часть из них, очень маленькая, семь или восемь человек, влилась в сформированную роту, взял бы больше, мужики себя неплохо показали, да у большинства вообще никакого опыта верховой езды. Десяток человек пошли в надзиратели и стражу поселения, а вот с остальными, довольно щедро наградив, расстался. Теперь вот полагаю их нужно вернуть, хот бы на временный контракт, а то это не дело, когда моя егерско-кавалерийская рота выполняет обязанности ВОХР на руднике. Но, пока, увы, парням придётся и охраной поработать и беглых в лесах ловить. Практически без отдыха.

В своих лесах всех имевшихся бедолаг мы выловили, приходится забираться всё дальше на север, в герцогские земли. Граф от моей помощи в поимке преступников в его феоде отказался, дескать, справляюсь своими силами. Скотина неблагодарная. Ну, ничего. Паргея круглая, а жизнь не сегодня заканчивается. Ещё обратитесь с тётушкой Глорией за омоложением, или исцелением, или ещё за чем-нибудь сильно магическим. Тогда и поговорим. Я может и не злопамятный, но потоптаться на гордыне некоторых смогу.

— Брат Матвей, выдели лошадку. — обращаюсь к упитанному монаху, главному сегодня у ворот.

Здесь всегда есть своего рода дежурный конь и ослик, если вдруг кому из должностных лиц потребуется передать какое-нибудь послание распорядителям работ вне стен обители или самим не надолго съездить туда-обратно. Не запрягать же каждому отдельный транспорт из конюшни?

Взгромоздился на старенькую кобылу и поехал к зданию школы, тихо радуясь, что в кои-то веки обхожусь без свиты, которая ко мне обычно сразу же приклеивается словно мухи на клейкую ленту, стоит мне где-нибудь появиться без сопровождения. Просители, паломники, поселенцы с личными просьбами, помощники с деловыми вопросами. Не пройти, что называется, и не проехать. А сейчас прям красота. В своём неброском тренировочном костюме, завернувшись плотнее в подбитый мехом плащ, сворачиваю на восточную окраину городка, где завершается строительство и началась уже отделка — а чего зря время терять? — пансиона воспитанников имени герцогини Марии. Она пока не в курсе, но скоро узнает, содержательное письмо ушло с обозом ещё на прошлой неделе.

— Ваше преподобие! — не проехал я и сотни ярдов, как из проулка мне наперерез ускорили шаги, перейдя на бег, двое членов поселкового, пока поселкового совета. — Ваше преподобие! А мы к вам!

Ну, вот, побыл наедине. Недолго музыка играла. Черти. Нигде не дадут мне покоя. Трясут животами, того и гляди завязки на армяках лопнут.

— Так и идите ко мне, — отвечаю раздражённо. — Я через полчаса-час вернусь. Ждите там в обители.

— Мы насчёт водоотвода и канав.

— Густав, ты человеческого языка не понимаешь что ли? — уточняю, останавливая кобылку. — На ходу я это обсуждать не буду. И вообще, где у вас чертежи, свитки? Бумага есть, куда станете записывать? Или вощёнки? Или опять на память понадеетесь и будете потом об одном и том же сто раз спрашивать?

От этих двух обормотов временно избавился, они также шустро, как спешили мне наперерез, отправились обратно за указанными принадлежностями. Может приказать их выпороть? Ладно, это уж я со зла. Не стоит престиж местного управления рушить, да и мужики в принципе неплохие, только туповатые. Зато исполнительные и относительно честные, люди молодожёна-сыщика лейтенанта Николаса за ними присматривают.