Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ) - Усов Серг - Страница 20

— Давайте только мы с вами сохраним тайну графа Лудовико, — завершаю рассказ и наконец-то подзываю застывшую с тазиком воды в руках Ангелину, чтобы отмыть руки. Да та, так заслушалась и погрузилась в мысли, что не заметила мой жест. Пришлось использовать голос: — Анги!

Мой окрик словно оживил застывшую, недвижимую картинку. Юлиана обхватила меня за шею и принялась расцеловывать в щёки, нос, подбородок, уши, досталось даже губам. Эйты чувствую тоже хотелось поступить подобным же образом но чернокожая миледи на это не решилась. Просто сложила ладони лодочкой и билась об них носиком, улыбаясь от ушей. А я, вежливо вывернувшись из объятий восторженной кузины — ура! — смог добраться до мытья рук.

— Степ! Братик! Пожалуйста-пожалуйста, -попросила виконтесса Дитонская. — вели записать эту замечательную историю, и первую же книгу пришли мне! Пожалуйста, Степ! Пожалуйста. Ну, ты же выполнишь мою просьбу? Я буду много-много раз её читать. И сама, и с Андрэ, и с Эйты, и со свекровью, и с бабушкой Андрэ, и даже со свёкром. Степ!

— Юль, да конечно же сделаю, как ты просишь. — обещаю. — До рождения твоего малыша вряд ли успеем, но будь уверена, надолго не затянем. Понравилось?

— Конечно! — виконтесса Дитонская.

— Очень-очень понравилось! — поддержала её чернокожая вассал.

Девчонки не могли угомониться ещё минут десять, обсуждая сюжет великого мастера, но кое-как мне всё ж удалось вернуть обоих с небес на землю и отведать угощения. Это на мой избалованный взгляд иномирянина-вселенца эклеры не удались, а моим очаровательным гостьям должны понравиться. Ага, так и случилось. Если б ещё последовали моему примеру и запивали смородиново-малиновым чаем с чабрецом, а не вином, было б намного лучше. Но девушки привыкли по другому. Что ж, кто им доктор?

— Братик, а не будет наглостью с моей стороны попросить рассказать тебя ещё что-нибудь? А? Самое коротенькое?

Хм, самое коротенькое? А ведь у меня для них есть кое-что, пожалуй. Вот и начал им рассказывать, как сражаясь за каждый зольд с мясником, зеленщиком и бакалейщиком, молоденькая женщина Делла Юнг с трудом за три месяца накопила лишь драхму и восемьдесят семь зольдов. Не оставалось ничего другого, кроме как упасть на топчан и разрыдаться. Ведь завтра первый день первого весеннего месяца, то есть, Новый год, а на эти деньги нужно найти подарок для самого дорогого человека — мужа Джима, которого она безумно любила, как и он её.

Джим перебивался случайными заработками, хватаясь за любое дело, даже самое тяжёлое, ведь парнем он был не только молодым, но и сильным. Да и сама Делла не сидела без работы, перешивая платья клиенток. Но всё равно, рано осиротевшим супругам Юнг, денег едва хватало лишь на съём комнатки в доходном доме, скромную одежду и еду.

Имелось правда в семье и настоящее богатство, разумеется, по их меркам. Это добротный кинжал, оставшийся Джиму от погибшего при отражении штурма города отца. Только вот, муж Деллы, хоть и безумно гордился памятью родителя, носить его на поясе не мог. Старый боевой товарищ отца принёс кинжал без ножен. Вставить же столь красивое оружие в деревянный футляр было бы неправильно, а на бронзовые ножны не находилось денег.

И вот тут, в момент отчаяния, молодая женщина вдруг обратила внимание на свои длинные каштановые, кудрявые волосы, за которые куафер из аристократического района предлагал ей драхму. Целую драхму! Недолго думая, Делла по бежала к нему, мигом лишилась волос, зато обзавелась крупной серебряной монетой. Сходила в оружейную лавку, где супруг уж не один раз приценивался к ножнам под клинок отца, отдала торговцу все имевшиеся теперь у неё две драхмы восемьдесят семь зольдов, уговорила скинуть тринадцать зольдов и получила то, о чём её любимый мужчина так долго мечтает.

Блин, девчонки так глуповато смотрятся, когда раскрыв глаза и рты боятся дышать, слушая каждое моё слово с огромным вниманием, словно боясь пропустить. И не пропустили. Когда я рассказал, что вернувшийся Джим в изумлении рухнул на табурет, ведь он продал кинжал, чтобы купить большой серебряный гребень для волос Деллы, зная, как та любит за ними ухаживать, аристократка и дворянка разрыдались навзрыд.

Ну, вот. Довёл девчонок до слёз немного переделанным рассказом О' Генри «Дары волхвов», так нравившимся моей Дарье. Конечно же, рассказывал я как можно подробней и с чувством. Повествование заняло минут двадцать, а может и поболее. Шмыгая носиком виконтесса сняла с пояса кошель и положила его, увесисто звякнувшего золотом, на столик.

— Степ, как увидишь их, передай им от меня, — сказала, всхлипнув.

— И от меня, — не осталась в стороне Эйты.

Денег у негритянки при себе не было, поэтому она стянула с тонкой как спичка руки изящный серебряный браслет с нефритовыми камушками и присоединила к мешочку сюзерена.

— Увы, мои красавицы, — развожу руками. — Не могу. История эта случилась очень и очень давно. Ещё во времена короля Максимилиана Второго, четыре века назад. И Джим, и Делла давно живут в чертогах Создателя. Но нет повода для ваших слёз. Да, они не прожили богатую жизнь. Зато любили друг друга всю жизнь и умерли в один день.

Вот зря я наверное всё ж обратился к истории великого американца. Перебор получился. Девушкам завтра с самого утра предстоит отправиться в путь, а они поди полночи теперь не уснут, будут обсуждать услышанное. Чтобы немножко подсластить обоим жизнь, вручил им по резной деревянной шкатулке, наполненными леденцами различных фруктовых вкусов. Нет, так-то я им целый сундук с подарками собрал, среди которых, само собой, и сладости. Но это уж они в Дитоне распакуют, как доберутся. А врученными сейчас конфетами пусть в карете лакомятся.

Знаю, что им надо идти и нормально подготовиться к отъезду, только выпроводить их сразу не получилось. Мне и самому жаль расставаться, и даже явившиеся к окончанию нашей встречи Мурзик с Котькой разделяли мою грусть. Юлиана с Эйты им понравились. Редчайший случай. Обычно они мало кого кроме меня признают. Особенно много оба моих пушистика позволяют негритянке. Чем-то она их привлекает. Может тем, что родом с одного материка?

На Юлиану больно смотреть. Такая стоит в центре гостиной вся несчастненькая из-за нашего скорого расставания, у меня аж комок в горле образовался, мешающий вновь ей сделать замечание, что такой замечательной девушке не к лицу сутулиться. И ладно. Родит, пузо исчезнет, тогда и займётся осанкой. Так-то она мои братские нравоучения должна помнить.

— Куда? А кошелёк-то с браслетом заберите, — останавливаю. — Мне чужого не надо.

Проводил девчонок до их покоев и вернулся к себе, пригласив в свой кабинет сержанта Добнеса, вернувшегося со свадьбы старого боевого товарища чуть навеселе, с раскрасневшимся лицом, но абсолютно трезво рассуждающего, твёрдо держащегося на ногах и с деловым настроем.

— Я ж тебя отпустил, Сергий? — удивился наличию в приёмной секретаря.

— Депеша пришла голубиной почтой. — докладывает тот вытянувшись возле своего стола что тот заправский гвардеец у покоев короля. — Джессика милорда Карла родила мальчика. Здорового. Назвали в честь вас Степом. Лейтенант Ригер сообщил.

— Ого, — радуюсь за друга. — В нашем полку прибыло.

А ведь милорд Монский со своей подругой хитры как сто китайцев. Раз в честь меня назвали, а не просто так, то теперь на мне обязанности, схожие с теми, что возлагаются на крёстных в моём мире. Ладно, мне не жалко. На первых порах буду баловать иногда подарками, а там посмотрим. Если у мальчишки, когда вырастет годков до двенадцати-четырнадцати, инициируется источник, окажу протекцию к принятию в род, но даже если окажется неодарённым, найду куда пристроить. У меня острая нужда в людях, так что, ряды верных помощников милорда Степа Неллерского ещё пополнять и пополнять.

— Проходи, Арчи, садись. — киваю на диван у стены кабинета, направляясь к своему креслу. — Разговор у нас будет долгий.

Видно было, как известие о возможном покушении на меня весьма взволновало сержанта. Нет, что называется, держать лицо он умел, но желваки у него под скулами заходили, а ладони, которые он, сидя на диване держал на коленях, сжались в кулаки, тело Арчи чуть подал вперёд, а из глаз исчезли имевшиеся там следы хмели.