Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ) - Усов Серг - Страница 14

Я же машинально прикладываю ладонь к груди и в самом деле обнаруживаю, что жезл Создателя, который я искал в спальне минут пять, уже висит у меня на шее. Ужас просто. Неужели возвращаются закидоны из моей прошлой жизни? Тогда мне тоже случалось порой искать шапку, давно надетую, барсетку, которую держал в руке, или ключи от машины, уже положенные в карман.

Юлька уволена, Ангелину послал к кузине уточнить, готова ли та к выходу, а сам, получается, как без рук стал. Даже собраться толком не могу. Правда, меня пушистики отвлекали, поиграть им захотелось, так что, ладно, буду считать, оправдание себе нашёл. Вот такой уж я рассеянный с улицы Бассейной.

Смотрю на Серёгу, не насмехается ли он надо мной? Нет, не насмехается, как говорится, морда кирпичом. Молодец, ценю его за чувство такта и за понимание, что такие великие боевые маги, легендарные целители, гениальные учёные, философы, сказители и лучшие руководители — всё в одном — как аббат Степ Готлинский, он же милорд Неллерский, имеют полное право на некоторые слабости и чудачества.

— Письма когда отправишь? — киваю на два свитка, лежащие на столе секретаря.

Кузина меня вчера аргументировано убедила в том, что наш троюродный дядюшка должен обязательно узнать о Берте. Она его дочь, и хранить это в секрете от него нельзя ни в коем случае. Он наш родственник, и лучше всего, если эту важную и радостную информацию прелат Курт узнает от меня. В том, что известие его обрадует Юлиана не сомневается. И, конечно же, нельзя такое скрывать и от главы нашего рода. В общем, вчера мы вместе от моего имени составили два кратких послания дядюшке и герцогу Джею.

— Прямо сейчас, — ответил Сергий. — Вот-вот отправится караван, я передам оба свитка через Парфёна Сомера, виргийского торговца. Купец надёжный, ездит часто мимо нас. Да ему и выгодно послужить посланником. Через неделю получит герцог, через месяц или даже раньше его преподобие прелат Курт.

Секретарь прав. Доставлять известия сильным мира сего, таким как правитель Неллера или настоятель главного столичного храма, не просто почётно. Торговец может рассчитывать за свою услугу на толику покровительства. Уж чем-чем, а неблагодарностью наш род никогда не славился. Так что, возникни у этого Парфёна Сомера проблемы с гильдией, городскими властями или стражей, как минимум, покровительства от Неллеров он дождётся. В том смысле, что поступить с ним противозаконно, бесчестно или несправедливо мы не допустим. В общем, письмо дойдёт. А что не быстро, ну так такова уж жизнь. С идеей телеграфа вылезать не собираюсь. Слишком уж это опередило бы время, на века.

Сергий при мне быстро вложил послания в тубусы, опечатал моей малой печатью с вензелями С и Н, понятно, что означающие, и спрятал письма под сутаной, там у него на поясе небольшая сумочка на все случаи жизни.

На выходе из покоев меня чуть не сшибла с ног Ангелина, спешившая сообщить, что виконтесса Дитонская готова. Что ж, мне в соответствии с ритуалом необходимо ожидать её уже возле источника, и я в сопровождении дожидавшейся меня на крыльце свиты из братьев-помощников, тоже в парадных одеяниях и с золотыми жезлами поверх сутан, торжественно следую к выходу из обители. За нами не очень организованной толпой шествуют все свободные от дежурств братья, даже Афанасий, козёл и алкаш, испортивший часть моего неллерьяка, где-то там гремит веригами. Так ему и надо уроду.

Булыжник покрытия площади и дороги до арки, такое чувство, не просто подметён, а ещё и тщательно вымыт, даже ступать по нему приятно. Брату Георгу за то отдельное спасибо, постарался. Знает, как дорога мне кузина, и насколько важно провести ритуал на самом высоком уровне.

Понятно, народ опять собрался в большом количестве поглазеть, только сегодня с его любопытством поступили достаточно сурово, взвод моих кавалеристов и десяток монахов лейтенанта Макса отогнали всех на значительное расстояние. Принятие высшего благословения Создателя при Готлинском источнике, можно сказать, процесс интимный, лишним рядом делать нечего. Впрочем, на другой стороне озерца, противоположной той, куда по желобу стекает вода источника, зевакам находиться никто не мешает. Можно подумать, они смогут чего-то услышать. Глупость. Ну, ладно. Хочется им стоять и глазеть, пусть стоят и глазеют.

У озера имеется небольшой отросток, там устроена купель в виде спускающихся в воду ступеней из лиственницы. Это влагостойкое и крепкое дерево в наших краях почти не произрастает, но найти можно, чем предшественник моего предшественника и позаботился. Достойно вспомнить его добрым словом. Лестница в воду будто только вчера сделана — крепкая, ровная, отшлифованная, что важно, так как моей любимой кузине предстоит спускаться по ней в воду босиком.

Шагах в двадцати, не доходя до купели, вкопаны два чёрных столба. Почему чёрных? Нет, не траурные. Просто это цвет нашего ордена, и всё, что можно красить такой краской, стараются ею и покрывать. Просто она несколько дефицитна, иначе у нас бы всё тут как в замке вампиров бы смотрелось. У меня есть один секрет, как удешевить изготовление такого колора, но помалкиваю, эта тайна умрёт вместе со мной, ну, или уж на смертном одре её раскрою. Не хочется в трауре жить.

Столбы — это граница, за которую мы проходим лишь вдвоём с Серёгой, да и то, он идёт, чтобы донести фолиант-молитвослов, мне предстоит прочитать аж семь молитв, понятно, наизусть их не помню. Может лет через десять слова обращений к Создателю будут у меня как от зубов отскакивать. Вон, дядьки мои — Рональд и Курт — оба выучили все молитвы. Уважаю. Родовитые аристократы, а не поленились, относятся к своим обязанностям серьёзно.

Остальная братия в шпаргалках не нуждается. Монахи будут петь псалом, слова которого здесь также хорошо известны, как Отче наш в моём родном мире.

— Открыта на третьей молитве. — доложил Сергий, разместив фолиант на кафедре, тоже чёрной.

Всё ж я из другого мира и потому в который уже раз не могу отделаться от ощущения, что буду сейчас обращаться к дьяволу. Но тут уж ничего изменить не могу, цветовая гамма орденов и храмов, записана в уставах нашей матери-церкви.

— Хорошо, — хвалю. — Теперь уходи. Наша гостья уже приближается.

Виконтесса Дитонская идёт в сопровождении свиты как бы не больше моей. Там помимо лейтенанта и десятка солдат графских егерей и пятёрки её личных дружинников ещё две пожилые фрейлины, обоим под пятьдесят, ага, и такие бывают даже у молоденьких виконтесс, когда свекровь настаивает, и конечно подружка-вассал миледи Эйты со служанкой Валькой.

Не, я не могу на негритянку спокойно смотреть, губы у меня сами начинают в улыбку расползаться, зеркаля её постоянную радость. Блеск ослепительно белых зубов на иссини-чёрном лице девчонки грозит превратить серьёзный божественный ритуал в балаган.

Зря Юля её с собой взяла, абсолютно несерьёзная личность. И ведь теперь уже не выпорешь, а слова до негритянки плохо доходят. Раньше надо было воспитывать, но Эйты ходила в любимицах у госпожи, та только и делала, что баловала свою служанку. Не, я не в укор. Сам особой строгостью не отличаюсь.

— Привет, Степ, — здоровается Юля, она тоже оставила свиту за столбами.

— Привет, солнце моё, волнуешься?

— Немного совсем, — лукавит.

Как ни крути, а здесь очень религиозный мир. Даже самые злостные еретики, язычники или всевозможные чернокнижники, ведьмы и колдуны существование высшего разума-творца не отрицают. До появления атеистов здесь ещё века должны пройти. Вот и кузина, хотя сама является дочерью епископа и много видела, так сказать, изнутри и лицемерно-ханжеского, и откровенно корыстного, всё ж верит, что предстоящий ритуал очень поможет её будущему ребёнку, а любая мать ради своего дитя готова на что угодно. Потерпеть полчаса, стоя в холодной воде по колено? Тьфу, ерунда. Кузина вчера даже испугалась и немного обиделась на меня, когда я предложил ей чуть сократить ритуал по времени за счёт четвёртой здравицы Создателю.

— Тогда, входи, не будем затягивать время, — подбадриваю её улыбкой.