Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 7

Уайбан подошел к больному, бегло осмотрел его. Ощупал грудь, руки и ноги. Затем достал один из мешочков и сыпанул в огонь какой-то порошок. Смоляной запах наполнил помещение, дышать стало еще тяжелее.

Нам освободили некоторое пространство, однако народ сзади напирал, хотя и стало немного тише.

Не выдержав, я присела рядом с Уайбаном, который перебирал свои снадобья.

— Что с ним? Он выживет? Здесь так душно, от одного этого умереть можно. Зачем сюда набилась вся деревня?

Уайбан, не глядя на меня, ответил отрывисто:

— Если не разогнать абаахы, то не выживет. Люди здесь, чтобы тоже получить защиту. Спрашиваешь, как вчера родилась.

— У меня от духоты голова не соображает. Спечься можно заживо.

Уайбан тем временем снял со спины свой бубен с побрякушками, принялся касаться его тихонько, будто поглаживая.

Стало совсем тихо. Даже дети перестали возиться и пищать. Слышны были только глухие ритмичные звуки бубна и самого Уайбана, который затянул какую-то горловую песню, не разжимая губ.

Раскачиваясь, он проводил ритуал, отгоняя злых духов. Мне ничего не оставалось, как набраться терпения и ждать, когда эта пытка закончится. Смысла в своём здесь нахождении я не видела, однако выйти не посмела.

При первой же паузе снова обратилась к шаману:

— Мне нехорошо, можно я выйду на воздух?

Вместо ответа Уайбан сунул мне в руки два мешочка и велел заварить травы.

— Никому в руки не давай, сама. Поняла?

— Поняла, — раздраженно буркнула я.

Парень, над которым колдовал Уайбан, лежал так же неподвижно. Глаза были словно обведены черной краской, на лбу крупные капли, что было совершенно неудивительно.

Я прошла к кухонной части юрты. За мной молча последовала молодая женщина, сидевшая до этого у изголовья.

— Мне нужен кипяток. Заварить вот это, — показала я мешочки с измельченными сухими травами. У одной из них был противный знакомый запах. Я сунула в нее нос: ну точно, крапива. От внутренних кровотечений. Вторую травку я опознать не смогла. Нужно будет потом спросить.

— Аяна, скажи, Арчын поправится? — голос молодой женщины срывался на слёзы.

Я не знала, что сказать. Погладив её по плечу, пробормотала:

— Уайбан сделает всё, что сможет.

Вернувшись к больному, я протянула шаману две чаши с настоями. В тот момент Уайбан раскрыл бедного Арчына и мял ему живот.

Приняв у меня заваренную траву, он ловко открыл рот парня и влил в него жидкость. Затем посидел, покачиваясь.

Потом поискал глазами хозяина дома.

— Омайон, я забираю его. Нужно с ним сидеть долго.

Старый Омайон трясущимися руками стал совать Уайбану что-то завёрнутое в тряпицу.

— Вот, Уайбан, всё, что есть у меня. Я отдам весь скот, всех собак. Только отмоли сына. Не пусти его в анаара дойду. Пусть абаахы мою душу возьмут…

— Несите его в сани, — распорядился Уайбан, забирая оплату.

Я ободряюще кивнула женщине, которая говорила со мной, и поспешила на выход. На улице уже стемнело, воздух был ледяным и резким. Капли на лице моментально превратились в корку льда.

Арчына положили на шкуры в сани, мне осталось местечко с краю, Уайбан пошел рядом, отмахнувшись от суетливых предложений хозяина взять его нарты.

— Не нужно. Недалеко идти, — бросил он. И мы отправились домой.

Уайбан шел на удивление легко и бесшумно, словно скользил над настом вровень с санями. Собачка, застоявшись, бежала резво. Я вдыхала холодный воздух полной грудью, вполне отдавая себе отчет, что могу застудить бронхи. Но надышаться никак не могла.

Доехав, мы вдвоём перенесли Арчына, уложили на тахту.

По сравнению с жилищем Омайона, у нас было просторно и воздуха достаточно. Я помогла Уайбану укладывать парня, а затем спросила, чем еще могу помочь.

Шаман задумался.

— У него внутри кровь идёт вот здесь, — он указал на живот, задрав рубаху Арчына. Под ребрами действительно виднелась большая гематома. — Нужно поить его травами очень часто. Я всё приготовлю, а ты можешь меня сменять. Только следи, чтобы он не горел сильнее, чем сейчас.

— Могу сейчас с ним посидеть, — торопливо сказала я. — А ты потом. У меня прямо руки чесались: хотела остудить лоб парня и откинуть с его тела тяжелую шкуру.

— Ну, хорошо, — кивнул шаман. — Сейчас всё заварю и прилягу. Разбуди, как устанешь.

Я провела рукой по лбу парня. Мне показалось, что температура у него была под сорок, не меньше.

Уайбан поставил рядом со мной две больших чаши, а сам завалился на свою постель, не раздеваясь и даже не разуваясь.

А я, оглядываясь на него, первым делом раскрыла парня. Затем смочила в холодной воде припасенную тряпицу и положила ему на лоб.

За ночь Арчын несколько раз приходил в себя, открывал глаза, просил пить. Я тихонько говорила с ним, поила водой и травами. Температура спала немного, но парня лихорадило. Наверное, ему было больно. Потому что когда он проваливался в забытьё, начинал постанывать жалобно, как ребенок. Он и был ещё очень молод, не больше двадцати лет. Некрупного телосложения, но жилистый. Кисти рук были несоразмерно большими. Парень шевелил длинными красноватыми пальцами, мял рубашку на животе, касался плотной повязки, которую сделал ему шаман.

Закашлял на своей полати Уайбан, зашевелился, что-то зашептал. Потом поднялся, подошел ко мне. Посмотрел на Арчына, потрогал лоб, приоткрыл ему веки, приложил ухо к груди, долго слушал с закрытыми глазами.

Взял бубен и сел, скрестив ноги, у изголовья парня.

— Снова духов отгонять? — чуть раздраженно спросила я. — Может, что-то более разумное можно сделать?

Шаман не ответил на мою дерзость. Он неожиданно взял мою ладонь и приложил к груди Арчына. Я затаила дыхание, прислушалась.

Сердце прыгало отчаянно, неровно билось, то замирая, то пускаясь вскачь.

Уайбан стал постукивать в бубен легко и ритмично: тук-тук-тук…

— Дай сюда свою руку, Аяна, — велел он негромко, — рядом держи. Я поднесла ладонь теперь к туго натянутой коже инструмента. От него шли вибрации.

— Камлание поможет его сердцу биться правильно, — произнес шаман. Глаза его были прикрыты, словно он смотрел куда-то в глубину своего сознания.

Ну, может быть, и в самом деле это могло каким-то образом помочь. О чем-то таком я слышала… или читала.

— Тогда я пойду прилягу, — сказала, чувствуя, что в самом деле устала. Сколько было времени, понятия не имела, но за ледяными окошками было еще темно.

Проснулась я поздно, Уайбана в доме не было. Арчын лежал тихонько спал.

Быстро поднявшись, я сунула ноги в унты и подошла к нему. Потрогала лоб, послушала сердце, присмотрелась. Чисто визуально парню, кажется, было получше.

Вернулся Уайбан, буркнул:

— Оденься.

Я шмыгнула к себе и принялась быстро натягивать одежду.

— Теперь же можно сказать, что он поправится, правда? Ты был прав, сердце гораздо ровнее бьётся.

Уайбан помолчал, потом махнул рукой неопределённо.

— Он парень крепкий.

Я вспомнила девушку, которая за него так волновалась и плакала. Кто она ему, я так и не знала. Может быть, стоило сходить успокоить её немного. Было удивительно, что она еще не здесь.

Подумав немного, я обратилась к Уайбану:

— Пойду схожу в дом Омайона, скажу, что Арчыну получше. Они же там переживают все.

Уайбан повернулся ко мне и посмотрел долгим тяжелым взглядом. Что-то там соображал про себя.

- Скоро его отец явится, тогда и скажем, — кажется, он не очень хотел, чтобы я уходила.

— То отец, а то… — не стала договаривать я, чтобы не попасть впросак. Хотя была почти уверена, что это именно жена или невеста. — Позволь мне сходить туда и обратно.

В целом я понимала, что вполне могу передвигаться свободно: в конце концов, официально я только гостья. Но не хотелось, чтобы между нами был нарушен наш своеобразный мир сосуществования. Поэтому и сделала вид, что “отпрашиваюсь”.

И, видимо, угадала — лицо Уайбана расслабилось, и он коснулся усов.