Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 15

Встретившись глазами с Дмитрием, я снова почувствовала, как краснею. Мне показалось, что он смотрел на меня с насмешливым интересом, как на экзотическую зверушку. Теперь уже он не вызывал у меня того трепетного восхищения, как несколько минут назад.

Да как он может осуждать меня! Что он вообще знает о моей жизни?!

Конечно же, никакого осуждения я за эти доли секунды разглядеть не могла, но накрутила себя изрядно. И как только появилась возможность выйти из-за стола, вылетела, как пробка и скрылась в своём “домике”.

Там я немного пришла в себя и успокоилась. Однако щёки так и продолжали гореть. Прижимая к ним ледяные ладони, я смотрела в щелку между половичками-занавесками, наблюдая за застольем.

Около полуночи все стали подниматься. Уайбан показывал гостям их спальные места, а мне пришлось выйти из своего убежища, чтобы убрать со стола с помощью остальных женщин.

Мужчины тем временем все ушли во двор. Осматривать снаряжение, принести какие-то вещи. Я старалась не прислушиваться, абстрагировалась, как будто никого здесь чужого и нет.

Зато когда все вернулись и разложили на столе свои карты, блокноты и разрозненные листочки с записями и закурили разом, их разговоры захватили меня полностью.

Я сидела на своей постели, прислонившись к стене, прикрыв глаза и вдыхая терпкий дым. Плавилась в беседе, которая изобиловала знакомыми научными терминами.

Мне до слёз хотелось присоединиться к ним. Обсудить с Гришей Пекарским местные способы обработки дерева для украшений и посуды, пользу и вред внедрения цивилизации в этот древний и самодостаточный мир. С Майновичем поговорить об удивительном разнообразии народностей Крайнего севера, схожих только на первый взгляд. А с Дмитрием… тут я терялась. Мне казалось, что если мне выпадет эта возможность, то я не смогу вымолвить ни слова. Впрочем, я могла бы просто его слушать, как Мишу.

Теперь мне стала понятна моя на него реакция. Он действительно напоминал мне мужа. Хотя внешне они не были похожи абсолютно.

Разошлись наши гости очень поздно, назначив подъём на шесть часов утра. Вскоре наш балаган наполнился богатырским храпом. Но не это мешало мне заснуть. Вся душа была как будто перевёрнута и рвалась из груди, ища выход. Из балагана, из стойбища, просто куда-нибудь наружу.

Мне хотелось выйти и вдохнуть свежего морозного воздуха, но я боялась, что одновременно поднимется ещё кто-нибудь и будет неловко.

Утро было шумным. Мужчины во дворе умывались снегом, хохотали. Говорили о чем-то со своим проводником, который ночевал у Омайона. Потом они пили чай с Уайбаном. Гриша расспрашивал его о личных приспособлениях для камлания, записывал.

Я уже оделась, но выйти из своего убежища решилась только после их ухода.

Уайбан сидел на привычном месте перед печуркой. Кивнув ему, я взяла кусок лепешки и кумыс.

— Они сказали, надолго ли задержатся? — как можно равнодушнее спросила я шамана. — Уснуть не могла из-за шума.

Как будто оправдывалась за свой вопрос.

— Завтра вроде бы поутру собираются, — ответил Уайбан.

Моё сердце пропустило один удар.

— А ты молодец, Аяна, — помолчав, произнёс Уайбан, не глядя на меня.

Я непонимающе подняла брови.

— Все бабы, как сороки бесстыжие, галдели, глаза истёрли об этих нуучей. Только ты скромно себя вела, — пояснил он довольно.

“Если бы ты знал, какие страсти у меня кипят внутри, каким пожаром я полыхаю, ты бы так не говорил”, - пронеслось в голове. Но ничего не ответила.

Через какое-то время шаман засобирался и ушёл, прихватив бубен. Наверное, к больному.

Я оглядела жилище, не зная, за что взяться. Еды со вчерашнего дня оставалось много, только разогреть вечером. И вода есть, и дрова.

Заметив, что на столе остались чьи-то бумаги, с любопытством подошла посмотреть.

По всей видимости, это была нарисованная карта большого участка, включающая несколько урусов. Я присела и склонилась над ней. Скорее всего, вот здесь наше стойбище, где нарисованы характерные треугольнички. Правильно, вот линия леса. А река в этом месте делает поворот, образуя карман. Кармана на карте не было.

Машинально я взяла карандаш, чтобы исправить неточность. Это был всего лишь безотчетный порыв на уровне рефлекса.

— Интересно? — раздался голос у меня за спиной и смешок.

Подскочив, я чуть не упала, а Дмитрий поддержал меня за локоть. Карандаш покатился и упал на пол.

— Простите, пожалуйста, — пролепетала я, глядя на него испуганно. Пол под ногами качался, а колени противно дрожали.

— Забыл вот карту, пришлось возвращаться, — пояснил он, смеясь одними глазами. — Вы интересуетесь картографией?

Я вспыхнула, почувствовав в этом “вы” иронию. Скорее всего, он не предполагал, что мне даже слово это знакомо.

— У вас там урез воды неправильно обозначен. В четвёртом квадрате, — вскинула я голову, глядя ему прямо в глаза. Зачем это сказала не знаю. Наверное, хотелось показать ему, что я вовсе не необразованная дикарка. Конечно, большей глупости и придумать было нельзя.

Взгляд Дмитрия сменился на изумлённый, а рот приоткрылся.

Представив, какие могут последовать вопросы, на которые я не смогу дать ответы, я в страхе отступила на шаг, на второй.

Он продолжал озадаченно смотреть то на меня, то на карту.

— Не говорите Уайбану, что мы разговаривали с вами, — выдавила я из себя, отступая при этом всё дальше.

— Хорошо, — растерянно ответил Дмитрий. А я повернулась и вылетела в хотон. Сидела там, пока не услышала, что он ушёл.

Мне хотелось заплакать от несуразности всей ситуации. Если бы я могла уехать с ними… Но я не могла. Здесь люди, которым грозит опасность. Здесь Снежная королева, которая тоже сгорит, оставив щепотку пепла. И в данный момент я ничего не могу с этим сделать. Я крепилась изо всех сил, не давая воли слезам. Справилась кое-как. Глаза были сухие, но опухшие, я чувствовала.

Вернувшись в дом, я сразу увидела, что тот маленький карандашик так и лежит на полу возле ножки стола. Подобрав его, я долго смотрела на него, как завороженная. Он был широкий и плоский, с крохотными бороздками. На окрашенной части дерева виднелись полустёртые буквы JOA... На конце находился металлический колпачок. Я гладила его кончиком пальца и думала какими-то обрывками: увижу ли ещё Дмитрия, смогу ли спасти людей в стойбище, увидит ли мир Снежную королеву?

А потом прошла к себе в закуток и спрятала карандашик под жесткий матрас, как крохотную надежду.

Мне кажется, что, уезжая, Дмитрий Клеменцов искал меня глазами среди тех, кто пришел проводить экспедицию. Почти всё село.

Я наблюдала издалека. Ушла к Оруунэ засветло, чтобы не видеть и не слышать их отъезда. Но потом не выдержала и сорвалась. Проводить хотя бы взглядом. А подойти не решилась.

Наверное, просто так должно быть: у них свой путь. У экспедиции, у Дмитрия… И след саней уже заметает позёмка. А у меня своя дорога.

Правду говорят, что бывают такие встречи. Короткие, буквально на миг, а оставляют след на всю оставшуюся жизнь. И крохи воспоминаний ты хранишь, как драгоценность, доставая их нечасто. Чтобы не истёрлись, не превратились в привычное и обыденное.

Я вполне осознанно дала себе поблажку: похныкать, поныть, от всей души пожалеть себя, но только недолго. Всё это было допустимо при условии, что дальше я возьму себя в руки, соберу волю в кулак и буду действовать.

— Уайбан, тебе когда-нибудь снились вещие сны? — спросила я, когда мы сидели тем же вечером вдвоём.

Он дымил трубкой перед печкой. Я сидела у себя и шила себе домашний тёплый стёганый халат на овечьем меху.

Одежду женщины стойбища все шили себе сами, заказать у кого-то готовое платье оказалось невозможным. Хихикали, отнекивались, но не брались.

Теперь я понимала, как дорого обошелся Уайбану комплект моей одежды, да еще такой красивый. Наверное, пару лошадей отдал, не меньше.

— Иногда духи приходят, сообщают что-то, — нехотя ответил шаман.