Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 18

— Что ж, тогда идем.

Андрей забирает сумку из багажника.

— Хочу сына увидеть, — признается мне.

Я беру его под руку. Улыбаюсь.

— Что может быть проще?

— Я ему подарок купил, но не знаю, понравится ему или нет. Я пока ещё папа без опыта.

— Шутишь? Андрюшка обрадуется. Он подарками не избалован.

Андрей притормаживает.

— Нет, серьёзно, Лен. Я очень волнуюсь. Вдруг я ему не понравлюсь?

— Родной отец не может не понравиться, — ободряю его я.

— Что ж, как скажешь…

Я крепко сжимаю его руку, он сжимает мою в ответ, и мы вместе поднимаемся наверх.

Дома тихо, но вкусно пахнет сырниками. Все ещё спят. Мы стараемся не шуметь.

— Ты, наверное, хочешь душ принять? Ванная комната здесь, — я указываю на дверь справа. — Выдохни, а я пока на стол накрою. Завтракать будем.

Андрей ставит дорожную сумку на пол. Разувается.

— А сын где? — спрашивает тихо.

— В гостиной спит.

— Можно мне на него посмотреть?

В его серых глазах стоит мольба.

— Конечно, можно, зачем ты спрашиваешь? — недоумеваю я.

— Лена, я много чего повидал, не самого хорошего. Но я никогда не был отцом. Я просто хочу, чтобы мой сын меня принял.

— Андрей, ты его отец. Он не сможет тебя не принять, — шепчу в ответ. — Для мальчика папа — это очень важно. Открой ему свое сердце. Думаю, он почувствует.

Андрей смотрит мне в глаза так отчаянно, как будто хочет найти в них инструкцию для общения с ребёнком. Потом открывает сумку, достает мягкую игрушку — енота в полосатой майке.

— Я не знал, что ему купить. Девушка в магазине посоветовала эту игрушку. Сказала, она интерактивная. Только батарейки надо вставить.

Я улыбаюсь.

— Как мило.

Бесшумно открываю дверь в гостиную.

Андрюшка спит в своей небольшой кровати, раскинув ручки в разные стороны.

Андрей подходит к его кроватке. Присаживается на корточки. Почти не дыша, любуется, как малыш спит. С нежностью убирает прядь с его лобика. Осторожно касается губами его ручки. Потом кладет игрушку рядом с подушкой и поднимается.

— Не верится, что у меня есть сын, — произносит шепотом.

Взгляды встречаются.

Я ободряюще улыбаюсь. Сжимаю его руку своей.

— Не верится, что его папа вернулся, — шепчу в ответ.

… Пока Андрей в ванной комнате, я мечусь по кухне: делаю чай, жарю яичницу с беконом и ставлю в центр небольшого стола сырники со сметаной. Хочу, чтобы он оценил мое гостеприимство.

Взгляд цепляется за цветы на столе. За ночь фиолетовые тюльпаны успели отойти в воде. Они подняли головки и теперь пахнут весной. Улыбаюсь про себя. Так хорошо на сердце от того, что Малинин здесь.

Когда он возвращается на кухню, у меня уже накрыт стол.

— Ого, вот это завтрак, — удивляется он.

Я поднимаю взгляд. Улыбаюсь.

— Я старалась. Хочу, чтобы ты знал, что дома всегда любят и ждут.

Взгляды сталкиваются. Я замечаю, что Андрей успел сменить одежду. Сейчас он в серой футболке и джинсах. Волосы ещё слегка влажные и зачесаны назад.

Он ловит меня за руку и привлекает к себе. Его серые глаза сжигают меня изнутри.

— Дай тобой насладиться, пока все ещё спят, — шепчет сбивчиво.

Он вжимает меня в столешницу, и я в одно мгновение оказываюсь в его объятиях. Вдыхаю его запах, глажу пальцами его колючие скулы и плыву от счастья.

Он мягко касается ладонями моего лица. Его рот опускается на мои губы. Страстный и нежный поцелуй обжигает желанием.

Я становлюсь податливой. Сердце бьется сильнее.

Его губы накрывают мои лавиной жадных прикосновений. Я подаюсь навстречу. Его рука зарывается в мои волосы, углубляя поцелуй, и весь мир прекращает существовать. Есть только наше жаркое дыхание в унисон и громкий стук сердец. Несколько мгновений наедине. Несколько мгновений простого человеческого счастья. Что-то про любовь.

— Мама! Мама, сегодня Новый Год!

Громкий голосок нашего сына и топот босых ножек возвращает с небес на землю. Мы испуганно отодвигаемся друг от друга.

Малыш показывается на кухне. У него в руках енот.

— Дед Мороз принес мне игрушку, мама? — он размахивает енотом, а потом видит Малинина и испуганно замирает.

Я присаживаюсь перед ним на корточки.

— Сынок, это не Дед Мороз. Это твой папа приехал. Папа привез тебе подарок, — объясняю спокойно.

Андрюша настороженно разглядывает отца. Я подхватываю его на руки и подношу ближе.

Андрей смотрит на сына — пронзительно и остро.

— Привет, сынок. Я твой папа.

Он протягивает руки, и я передаю ему ребёнка.

Андрюшка супится. В его глазах тревога.

— Мам, а папа хороший?

Я улыбаюсь.

— Ты хороший? — уточняю у Малинина.

Он на миг замирает.

— Надеюсь, что да, — произносит осторожно.

Андрюшка щупает ладошками его колючую небритость на скулах.

— А почему у тебя борода местами белая? Ты старый?

— Ужасно старый, — соглашается Малинин. Целует малыша в щечку. — Так, давай с нами завтракать. Хочешь?

— Я не могу завтракать. Я ещё не умывался. И зубы не чистил.

Я перехватываю инициативу.

— Мы быстро примем утренние процедуры, а потом все вместе позавтракаем. Папа нас подождет.

Малинин согласно кивает.

Я забираю у него Андрюшку и веду его в ванную комнату.

Наш сын непривычно насторожен. Обычно болтает без умолку, а тут молчит.

Он сосредоточенно чистит зубки своей маленькой щеткой и даже не жалуется, что зубная паста не вкусная.

— Мам… а папа будет здесь жить? — уточняет внезапно, когда я протягиваю ему его детское полотенце.

Я пожимаю плечами.

— Разберемся, сыночек. Главное, что папа теперь с нами.

Когда мы возвращаемся на кухню, Малинин разговаривает по телефону у окна.

— Я уже в городе, да… Давай, я через час буду у тебя в кабинете, и все обсудим? Да, так будет лучше. До встречи.

Я помогаю сыну устроиться за столом. Андрей подсаживается к нам. Я замечаю, что он напряжен.

— Кто звонил? — уточняю встревоженно.

— Романова. Она просила приехать как можно скорее. Я, наверное, после завтрака поймаю такси, а вы с Андрюшей собирайтесь спокойно.

Он смотрит мне прямо в глаза, а у меня перехватывает дыхание. В сердце колет непрошеная ревность. Он ещё не успел толком выдохнуть после поезда, а Тамара Денисовна уже звонит….

— Она хочет расспросить про отца, — чувствуя мое напряжение, поясняет Малинин. — Я был последним, кто с ним общался перед тем, как сбили самолет.

Я отвожу глаза.

— Ясно.

— Лена.

— Что?

— Я должен с ней поговорить. Надо расставить все точки над «И».

— Хорошо.

Я утыкаюсь в свою тарелку. Мы молча завтракаем. Я подмечаю, что яичница успела остыть, и от этого становится досадно. Нет, не от этого. От того, что Андрея в шесть часов утра позвала Романова, и он готов сорваться на такси только для того, чтобы поговорить.

Андрей

Я смотрю на Лену. Ощущаю почти физически, что она мгновенно расстроилась, и мне это не нравится.

— Лен, — зову ее мягко.

С нежностью касаюсь ее подбородка.

— Я просто хочу, чтобы к тому моменту, как ты приступишь к работе, у Тамары уже было определенное понимание нашей с тобой ситуации.

Она моргает. В глазах блестят слёзы.

— А какая у нас с тобой ситуация, Андрей?

— Мы с тобой теперь семья. Она должна уяснить, что любой ее выпад в твою сторону будет пресекаться. Никаких полутонов в наших с ней отношениях не будет.

Лена вздыхает. Снова утыкается в свою тарелку.

— Я тебя поняла.

Но я все равно ощущаю напряжение с ее стороны. Видимо, Тамара успела набить оскомину своим подчиненным.

Что-то ощутимо колет мне в колено с той стороны стола, где сидит наш сын.

Я перевожу взгляд в сторону раздражителя. Приподнимаю бровь. Малыш тут же убирает вилку обратно в тарелку.

— Мам… я не хочу, чтобы папа с нами жил, — произносит громко.