Код личности 5 (СИ) - Кароль Елена - Страница 11

Всё больше напоминая призрака, Дымова подошла к столу и, рвано всхлипнув, протянула мне ближайшую бумагу, где крупным ровным почерком была написана предсмертная записка. С подробностями, ага…

Пробежавшись по тексту глазами, поморщилась. Этот крайне бестолковый мужчина, ещё по зиме потеряв на войне троюродного племянника, на которого возлагал большие надежды, немного «взгрустнул» и удивительным образом спустил сначала первую сотню миллионов в казино Москвы, затем вторую… Несколько раз занял там-сям, потом попался на крючок Касаткина и занял у него в обмен на «услугу», а потом тот начал его шантажировать.

И Дымов пошел по наклонной.

Утром, узнав из новостей, что Касаткин — новость дня в сетях, причем с пометкой практически «враг империи», Дымов не выдержал груза вины (а тут еще мы со своим требованием!) и, попросив прощения у жены, застрелился.

— Я не знаю, что мне делать, — едва слышно прошептала графиня, когда я передала бумагу Саше. — Ева, я… Я понимаю, не в праве просить, но я прошу вашей помощи. Умоляю.

Она медленно приблизилась ко мне и встала на колени, взяв меня за руку.

Стало отчасти не по себе, но я не шелохнулась, наблюдая за женщиной.

— У меня остались драгоценности. Кое-какие вещи. Я отдам вам всё, только… Не трогайте детей, умоляю…

У меня аж брови на лоб уползли. Она правда думала, что мы объявим войну детям⁈

— Мария Сергеевна, встаньте, — резко и довольно грубо потребовал Саша и женщина дернулась, но вместо того, чтобы встать, сжалась, продолжая с мольбой смотреть на меня.

— Встаньте, — повторила я мягче и потянула её за руку, помогая подняться. И только потом твердо произнесла: — Мы не воюем с детьми, Мария Сергеевна. Сейчас вы, как опекун своего несовершеннолетнего сына, который является прямым наследником графа, подписываете акт о капитуляции. Соберите семью в гостиной, я объявлю о нашем решении. Если никто не будет глупить — никто не умрет.

Кусая обескровленные губы, женщина судорожно кивнула и присела на диванчик у двери, а мы сначала зафиксировали под протокол акт смерти графа, после чего отправили на почту графа официальное намерение об объявлении войны и Даниэль составил акт капитуляции, который графиня подписала не глядя.

Ну а потом началось самое сложное и неприятное: мы прошли в гостиную, где уже и так начали собираться члены относительно немалого семейства Дымовых.

Помимо самого графа, его супруги и двоих детей: тринадцатилетнего Игоря и десятилетней Глафиры, в особняке проживал младший брат Владимир с супругой и маленькой дочкой, затем три тетушки крайне отдаленного родства, чей-то очень пожилой дедушка и матушка самой Марии Сергеевны.

Итого одиннадцать членов семьи, большая часть которых недееспособна. Нда…

Ну и что с ними делать?

— Итак, — довольно жестко произнесла я, изучив каждого, — меня зовут Евтушенко Ева Александровна, уверена, вы слышали обо мне. Глава вашего рода, не пережив позора своих ошибочных поступков, которые привели к банкротству, застрелился. По праву силы и согласно военному кодексу, сегодня эти земли перешли во владение рода Евтушенко. Вы все…

Я снова внимательно посмотрела на каждого.

— Либо сейчас же приносите моему роду клятву вассального служения, лишаясь титула и привилегий, и становясь обычными дворянами без права владения данными землями, либо будете обязаны покинуть этот дом и город в течение часа, взяв лишь личные вещи, которые можете унести сами.

Кто-то из тетушек охнул, кто-то всхлипнул, Владимир Дымов покраснел от злости, а дедуля растерянно моргнул и переспросил:

— Ась?

Стихии, дайте мне сил!

— В случае, если вы принесете клятву вассального служения, этот дом останется за вами, но я буду ждать от вас полной самоотдачи и самообеспечения. Каждый дееспособный член семьи должен работать и содержать себя сам. В Александрово множество предприятий и социально значимых объектов, нуждающихся в грамотных специалистах. Содержать вас я не буду. Мария, Владимир, Елизавета, Капитолина, Полина, Наталья, Эвелина, — я перечислила женщин и Дымова по именам, — вы все должны приносить роду пользу не только своим присутствием, но и делом. Если не согласны…

Я слегка развернулась и многозначительно указала рукой на дверь.

И все меня прекрасно поняли.

— Елизавета, мы уходим! — отчеканил младший брат графа. — Иди собирай вещи! Ни минуты не останусь в этом… — он почему-то с ненавистью посмотрел на Марию и доцедил, — доме!

Пф. Да скатертью дорога!

Чеканя шаг, мужчина вышел из гостиной, а я кивнула головой Константину, чтобы приставил к семейству бойцов, дабы они не вынесли из дома ничего лишнего.

— Ваше сиятельство, — осторожно обратилась ко мне Капитолина Прокофьевна, мать Дымовой, — я понимаю, вы в своём праве, но не представляю, чем могу служить вам. Понимаете, я всю жизнь управляла лишь слугами в доме супруга… Боюсь, я не смогу в кратчайший срок стать специалистом в чем бы то ни было.

— А вы не бойтесь, — улыбнулась ей скупо. — Знаете, даже если вы просто любите читать и музицировать, то вполне способны вести уроки литературы или музыки в школе. Учитель — достойная профессия.

Женщина с очень большим сомнением поморщилась, но подумав… кивнула. Видимо, поняла, что лучше работать учителем по моей протекции, чем искать себя за стенами родного дома совсем без поддержки.

Вот и молодец.

Остальные тётушки оказались не глупее, дедушка и вовсе слабо понимал, что вообще происходит, так что ближе к вечеру, воспользовавшись помощью Капитолины, которая оказалась не так глупа, как думала сама, мы выяснили, что в целом всё не так уж и плохо. Да, хреново. Но не катастрофично.

Личные «дружеские» долги Дымова, согласно законодательству, на семью не распространялись, так что кто бы ему ни занимал — пойдут лесом. Банку Дымов оказался должен триста миллионов, которые я наскребла по своим сусекам, мысленно сдвинув строительство осетровой фермы на осень, но после этого прошлась по комнатам, сунув нос всюду, куда совалось (и куда не совалось — тоже сунула!), так же вскрыла сейф, который оказался преимущественно пуст, особенно в плане ценностей, но всё равно сумела насобирать кое-какой антикварной мебели и предметов интерьера, которые можно было выставить на аукцион без ущерба для жильцов. Тем более Дымовы были не против.

Ещё бы!

Следующие несколько дней прошли в бумажной волоките и восстановлении полной работоспособности завода по производству вин, который так и не восстановили после моей диверсии, но так как я знала, что и где сломано (и как это исправить), вскоре всё заработало.

Тётю Розу я попросила пока пожить в особняке Дымовых, чтобы присмотреть за семейством, а Лисицыну отправила выяснять их профориентацию и подбирать работу по душе и способностям.

Я действительно не собиралась их содержать, распустив большую часть слуг. Тем более уже поняла, что дымовские дамы отнюдь не глупы и как прижмет — вполне способны на большее, чем бестолковую суету и бездумное прожигание жизни с книжкой Бальмонта.

Мои мужчины тоже без дела не сидели и пока Саша проводил смотр войск, которые согласились служить нашему роду (после войны мы ещё не восстановили численность гвардии), Николай нанес визит вежливости соседям, начав с Шеметова и Вишневского, и вкратце осветил суть происходящего. Нет, мы не бездушные агрессоры. Мы просто хотели защитить своё. Кто ж виноват, что Дымов оказался слаб духом? Да, мы воспользовались ситуацией. Но опять же, нас попросили о помощи.

Да и кто бы не воспользовался на нашем месте?

При этом Владимир лихорадило, как и всю губернию. Графы и бароны в спешном порядке открещивались от сотрудничества с Касаткиными, которые окончательно переехали в негостеприимные камеры Москвы и по слухам активно сотрудничали со следствием, стараясь хоть как-то облегчить свою участь, чем активно пользовались все, кто надеялся урвать под шумок хоть что-то.

Мы с Сашей, кстати, тоже поучаствовали в творящемся безобразии.