Соцслужба для монстров. Люди на блюде (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 36

Я подняла глаза. В них действительно было напряжение, не наигранное, но слёзы я добавила сама.

Сайра замолчала. В её взгляде промелькнуло что-то неожиданно мягкое, почти человеческое.

— Чёрт, — пробормотала она. — Ненавижу, когда плачут.

Я тихо шмыгнула носом, аккуратно, не перебарщивая.

«Это не по-настоящему,» — хотела сказать я честно, но, разумеется, не сказала.

Сайра провела рукой по волосам.

— Ладно. Есть один вариант. Я… — она замялась, — раньше встречалась с парнем из следственного. Он кое-что мне должен. И не только извинения.

Я замерла, едва сдерживая вспышку надежды.

— Думаете, он поможет?

— Думаю, пришло время взыскать должок, — сухо ответила она. — Но без гарантий.

Я просияла, не скрывая облегчения, и тут же шагнула к ней.

— Спасибо. Правда. Вы даже не представляете, как я вам благодарна.

— Не начинайте, — отмахнулась она, но в голосе уже не было прежней жёсткости. — Я просто не люблю, когда коллег бросают в одиночку бороться с внутренними демонами.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Я постояла несколько секунд, глядя на гладкую деревянную поверхность, пока шаги демоницы не растворились в коридоре. Потом медленно достала платок и вытерла уголок глаза, где ещё держалась влага.

— До чего докатилась, — пробормотала я вслух, позволяя голосу снова стать обычным, без дрожи. — Манипулирую коллегами через жалость и сочувствие.

Платок мягко коснулся кожи. Я вздохнула.

— Браво, Айви. Социальная психология в действии.

Где-то внутри кольнуло неприятное чувство — не столько стыда, сколько осознания, что я перешагнула невидимую грань. Но страх всё ещё был сильнее. И если для того, чтобы выжить и понять, кто вернулся, мне придётся играть, значит, я буду играть.

Главное — не забыть, ради чего. 

Оставшуюся часть дня я провела в состоянии, которое сложно было назвать работой в привычном смысле этого слова, потому что тело продолжало работать, пальцы механически перебирали документы, взгляд скользил по строчкам, но сознание оставалось настороженным, как тонкая нить, натянутая до предела. Как если бы где-то в пространстве уже существовало событие, которое ещё не произошло, но уже влияло на меня.

Я сидела за столом, перекладывала бумаги, ставила подписи, отвечала на вопросы Эльвины, но при этом постоянно ловила себя на том, что не могу по-настоящему сосредоточиться ни на чем, потому что внимание всё время соскальзывало куда-то в пустоту. Я вглядывалась в пространство, к его малейшим изменениям, словно воздух мог предупредить меня раньше, чем это сделает звук.

Сначала это ощущение казалось остаточным эхом вчерашнего вечера, естественным продолжением пережитого, когда нервная система ещё не поверила, что угроза миновала, и продолжала держать тело в состоянии готовности. Мне начало казаться, что я не просто насторожена, а что на меня действительно смотрят, не прямо, не открыто, а из-за углов, из глубины коридоров, из темных мест за мебелью, где взгляд обычно не задерживается.

В какой-то момент, когда я наклонилась, чтобы поднять папку, выскользнувшую из рук, в дальнем конце коридора что-то мелькнуло, и это движение было слишком плавным и слишком знакомым, чтобы его можно было принять за игру света или случайную тень. Кончик хвоста появился на долю секунды, изогнулся и исчез за углом с той осторожностью, которая могла обмануть кого угодно, но не того, кто уже научился различать повадки конкретного существа.

Я медленно выпрямилась, позволив себе лишь краем глаза посмотреть в ту сторону, и сразу же опустила взгляд обратно на папку, делая вид, что ничего не заметила, хотя внутри уже разливалось тёплое, почти физическое облегчение, смешанное с лёгким уколом вины за то, что это облегчение вообще возникло. Я ведь просила её не делать этого, просила не следовать за мной, не превращать мою и без того шаткую веру в себя в ничто. Но, несмотря на это, мысль о том, что где-то рядом находится Амапола, что её внимательные глаза следят за каждым приближающимся ко мне человеком или монстром, а тело готово среагировать быстрее, чем я успею осознать опасность, действовала на меня сильнее любых рациональных доводов о самостоятельности и профессиональной независимости.

Я позволила себе тихо произнести, не поднимая головы и продолжая делать вид, что читаю:

— Если ты решишь переселиться в мой кабинет окончательно, нам придётся обсудить аренду.

Ответа, разумеется, не последовало, но я была почти уверена, что где-то за стеной сейчас виновато опустились уши, и от этой мысли стало чуть легче дышать.

К концу дня напряжение не исчезло, но стало привычным, как постоянный шум, к которому организм адаптируется, переставая реагировать на него как на нечто тревожное. Именно в этом состоянии меня и нашла Сайра, появившись в дверях без стука, с выражением лица, которое сразу дало понять — разговор будет не о погоде и не о бумагах.

Она закрыла за собой дверь и некоторое время просто смотрела на меня, словно оценивая, готова ли я услышать то, что она собиралась сказать, и в этом взгляде было больше серьёзности, чем я привыкла видеть в её обычно ироничной манере.

— Я узнала кое-что, — произнесла она наконец.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, но заставила себя не торопить её, потому что знала: мне и так все расскажут.

— На обеде я присоединилась к ребятам из следственного, — продолжила она, опираясь о край моего стола. — Они не ожидали, что я буду слушать внимательно весь их треп, поэтому разговорились. Наводящими фразами я легко смогла их разговорить.

Я кивнула, чувствуя, как участилось дыхание.

— Твоё дело объединили с другим, — сказала она, и после короткой паузы добавила: — Старым. Секретным. Его вытащили из закрытого архива, чтобы добавить новые данные после того, что произошло с тобой.

Холод прошёл по позвоночнику, оседая где-то в районе ступней.

— Где оно сейчас? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— В следственном архиве текущих дел. Но только до утра. Завтра его вернут обратно, и дальше оно снова исчезнет за теми дверями, куда доступ есть у единиц.

Я молчала, позволяя смыслу окончательно улечься в моей голове.

— Сегодня вечером есть шанс заглянуть в него, — добавила она тише. — Сегодня дежурит мой бывший, и я смогу его отвлечь. Но внутрь придётся идти тебе.Я почувствовала, как страх и решимость сталкиваются внутри, не уничтожая друг друга, а образуя странную, устойчивую смесь, в которой уже невозможно было отделить осторожность от стремления все разузнать.

— Я пойду, — ответила я.

Она внимательно посмотрела на меня, словно проверяя, не сломаюсь ли я под весом собственного решения, но, видимо, увидела достаточно, чтобы кивнуть.

Когда рабочий день закончился и коридоры начали пустеть, я вышла из кабинета и остановилась, позволяя тишине окончательно окутать меня.

— Амапола, — позвала я, не повышая голоса, но и не скрывая уверенности в том, что я знаю о ее присутствии.

Ответа не было. Я позволила себе лёгкую улыбку.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала я чуть громче. — И давно заметила за собой хвост. В прямом и переносном смысле.

Несколько секунд ничего не происходило, после чего из-за угла появилась мантикора, повесив от стыда уши и поджав предательский хвост. Это выглядело почти трогательно на существе её размеров.

— Прости, — сказала она тихо. — Я не хотела, чтобы ты заметила.

— Я заметила ещё утром, — ответила я мягко. — И не потому что ты плохо прячешься, а потому что я слишком хорошо тебя знаю.

Она виновато опустила взгляд, и я вдруг остро почувствовала, насколько сильно она переживает за меня, насколько серьёзно воспринимает свою роль защитника, даже если я не давала ей на это официального разрешения.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я.