Соцслужба для монстров. Люди на блюде (СИ) - Сиалана Анастасия - Страница 25

Я поймала себя на том, что не отвожу взгляд. Это было моей личной маленькой победой.

— Я считаю, что медицинский работник, добровольно выбравший работу в Кроссе, уже принял этот риск, — ответила я. — Как принимают его констебли, гвардия и социальные службы. Иначе это не работа, а формальность.

Он кивнул, будто записал что-то у себя в голове, и тут же продолжил, не давая передышки.

— А если следующий пострадавший человек умрет, и его не успеют воскресить? Вы готовы взять на себя ответственность?

— Я уже её несу, — сказала я. — Каждый день.

Эльф вмешался позже. Его сопротивление было другим — холодным, юридически выверенным.

— Ваше предложение подрывает основы защиты человеческого населения, — заметил он, сложив пальцы домиком. — Это опасный прецедент.

— Опасный — это когда монстр теряет зрение, потому что боится обратиться к врачу, — ответила я, прежде чем успела подумать. — А потом из-за этого гибнут другие.

— Вы хотите лишить людей права отказаться от опасного контакта, — продолжил Хельфигер. — Это вызовет сопротивление.

— Уже вызывает, — кивнула я. — Но сейчас платят здоровьем те, у кого нет выбора. Монстры не могут обратиться к своим врачам, когда их медицина бессильна перед диагназом. Люди же могут просто сказать «нет» и обречь представителя другой расы на мучения или даже смерть. Баланс нарушен.

Доктор Мортимер задумчиво постучал пальцем по столу.

— А если врач пострадает?

— Тогда это будет профессиональный риск, — ответила я спокойно. — Такой же, как у констебля, у пожарного, у гвардейца, — повторила свои же слова я. Это должно было усилить эффект. — Мы не освобождаем их от ответственности за выбор профессии.

Доктор прищурился. Я чувствовала, как воздух между нами натянулся, но прежде чем он успел продолжить, раздался спокойный, чуть насмешливый голос ведьмы.

— Забавно, — сказала она, — как слово «опасно» всегда всплывает, когда речь заходит о переменах.

Она посмотрела на меня внимательно, почти тепло, и впервые за всё заседание я ощутила поддержку не от Лайфера.

— Ковен давно лечит тех, кого официальная медицина предпочитает не замечать, — продолжила она. — И поверьте, юная леди права. Страх — плохой советчик, особенно для тех, кто называет себя защитниками.

Отец Эльвины сжал губы.

— Это вызовет протесты.

— Возможно, — согласилась я. — Но это будет честный подход к делу, а не молчаливое вымирание в коридорах госпиталей.

Лайфер поддержал меня без колебаний. Он говорил о городе, о будущем, о том, что Кросс не выстоит, если продолжит жить по принципу «каждый сам за себя». Его слова ложились ровно, как внушительные камни в фундамент.

Я чувствовала, как недельные недосыпы и усталость нагоняют меня запоздалой волной, но отступать было нельзя. Я отвечала на вопросы, уточняла формулировки, предлагала этапы внедрения и пилотные программы. Где-то соглашалась, где-то стояла насмерть.

Когда разговор наконец начал затихать, я поняла, что руки больше не дрожат. я чувствовала себя выжатой, но странным образом цельной. Грейфолл больше не задавал вопросов, но я ловила на себе его взгляд — внимательный, изучающий. Не враждебный. Скорее… Изучающий.

Он пытался меня завалить. Темный мэр и не скрывал этого.

Я не знала, чем закончится это заседание. Но я знала точно: мой голос здесь услышали и назад дороги уже нет.

Эльвина настигла меня уже в коридоре, когда двери зала совета за спиной наконец закрылись, отрезая напряжение, как занавес после слишком долгого спектакля. Я успела сделать всего несколько шагов, прежде чем ощутила её присутствие — не звук, не движение, а то самое выверенное, почти стерильное внимание, которым она обычно сопровождала своё «я здесь, чтобы помочь».

— Мисс Эверхарт, — произнесла она ровно, но не так, как всегда.

Я обернулась.

Она стояла чуть в стороне от основного потока служащих, выпрямив спину до болезненности, руки были сцеплены перед собой. Лицо оставалось по-прежнему безупречным, но что-то в нём неуловимо изменилось, будто идеально подогнанная маска дала микроскопическую трещину. Незаметную издалека, но ощутимую, если знать, куда смотреть. Я знала.

— Да, Эльвина? — отозвалась я спокойно, хотя внутри гудело возбуждение после совета.

Она помедлила. Это уже было странно. Обычно её реплики вылетали точно по расписанию, без задержек, без колебаний.

— Я хотела… — начала она и замолчала, словно слово, которое она собиралась произнести, не прошло внутреннюю проверку.

Я ждала. Не торопила. Иногда тишина работает лучше любых вопросов.

— Вы поставили моего отца в неловкое положение, — наконец сказала она.

Не с упрёком, просто констатация факта. И от этого стало куда интереснее.

— Он сам прекрасно справился, — ответила я. — Я никого не вынуждала говорить.

Её губы дрогнули, будто она собиралась возразить, но передумала.

— Он не привык, чтобы его… Перебивали весомыми аргументами, — выдала она спустя мгновение. — Обычно хватает его статуса, чтобы оппонент сдался.

— А сегодня не хватило, — мягко заметила я.

Это была не провокация, скорее проверка, и Эльвина это почувствовала. Она выдохнула. Едва заметно, но так, словно до этого дышала через раз.

— Вы понимаете, что нажили себе врагов? — спросила она тихо.

— Понимаю, — кивнула я. — Но, кажется, и союзников тоже.

На этих словах её взгляд дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Но я успела уловить сомнение и неприязнь. Не ко мне, а значит, к ведьме. Поддержка, которую, похоже, никто не ожидал увидеть.

— Ковен не должен был вмешиваться, — сказала она почти сквозь зубы. — Это… Все осложняет.

— Всё в этом мире осложняет чью-то жизнь. Угодить всем невозможно, приходиться апеллировать к законам и нормам морали, чтобы хоть как-то управлять системой. — Пожала я плечами. — Иначе оно не работает.

Она посмотрела на меня внимательно. Уже не как на начальницу и не как на неудобный элемент системы. Скорее, как на задачу, в которой внезапно изменились вводные данные. Как же в этот момент она была похожа на отца.

— Вы действительно верите в то, что делаете? — спросила она.

Вопрос был опасный. Личный. И совершенно не по протоколу.

— Да, — ответила я без паузы. — И именно поэтому вы сейчас здесь, а не вежливо улыбаетесь мне из-за стола, делая вид, что ничего не произошло.

Её пальцы сжались сильнее. Кольца на руках — аккуратные, неброские — тихо звякнули друг о друга.

— Вы не похожи на человека, который собирался просто «пересидеть год», — произнесла она неожиданно.

Я усмехнулась.

— А вы не похожи на эльфийку, которая стоит за старую систему и хочет быть пугающей статусом глыбой льда, — парировала я. — Но мы обе здесь. И, кажется, обе немного промахнулись в своих ожиданиях.

На этот раз она не стала отрицать.

— Мне нужно время, — сказала она наконец. — Чтобы… Пересобрать данные.

— У вас его почти год, — кивнула я. — Только не используйте это время против тех, кто и так без защиты.

Она смотрела на меня долго и пристально, больше не кривя губы в фальшивой улыбке. Потом медленно, почти неуверенно склонила голову.

— Я вам не враг, мисс Эверхарт.

— Я знаю, — ответила я. — Но пока и не друг. Возможно, союзник? — произнесла я, развеивая напряжение последней репликой. Эльвина слегка дернула уголком губ. Учитывая повадки ее расы, это можно было принять за гомерический хохот.

Кажется, мы достигли понимания. Когда она ушла, шаги её были всё такими же выверенными, но спина… Спина уже не казалась такой безупречно прямой. Будто впервые за долгое время ей не нужно было быть безупречной перед другим существом. Сомнения появились в мировоззрении Эльвины.

А сомнение, как известно, путь к усиленному мышлению и переменам. Не всегда положительным, но таков процесс.

Вечером в отделе интеграции стояла та особая тишина, которая появляется не от отсутствия людей, а от напряжения. Рабочий день формально закончился, но никто не расходился. Джек сидел на краю стола и крутил в пальцах карандаш, Сайра лениво опиралась плечом о шкаф с делами, Бран и Тир заняли свои привычные места у стены, будто охраняли не отдел, а хрупкое равновесие внутри него. Эльвина стояла у своего стола, прямая, собранная, без привычного солнечного выражения лица. Это уже само по себе настораживало.