Разведена! После 40 жизнь только начинается (СИ) - Грин Анна Кэтрин - Страница 2

— Я не летал в Китай. — Чуть ли не по слогам произнёс Рубен и склонил голову к плечу.

Вокруг глаз мелкая россыпь едва заметных морщин. Муж умел быть привлекательным, очаровательным, манящим, с ума сводящим. Муж прекрасно знал, чего он стоит, и всегда пользовался этим. Мало того, что он один из немногих, кто очень удачно строил карьеру, бизнес, так он ещё и обладал чисто мужской харизмой, давящей и сшибающей с ног. От этого сердце замирало.

А у меня первые года брака напрочь отключало голову. Настолько, что я тут же забеременела. Я родила в восемнадцать нашу старшую дочку Ксюшу. А потом родила Базиля. Вообще-то Васю, но сын, повзрослев, просил, чтобы называли его Базиль. Имя давали в честь моего деда.

— Если бы не вы с Надей со своими курортами — ни черта бы ты не узнала. Никто ничего не выпячивал. Да, я возил Лену с сыном подышать морским воздухом. И горным тоже.

Он не отпирался и не говорил, что это случайность, что это не его ребёнок. Нет, он говорил: “я повёз”, “я решил”.

Я шмыгнула носом и вскинула подбородок, не желая оказаться хрупкой, мелкой и испуганной. Никто не оценит. А такие, как Рубен, первые загрызут.

— Содержал не только пассию, но и её детей. — Повторила я и опустилась в кресло напротив. Закинула ногу на ногу так, что полы длинной юбки распахнулись, обнажая колено.

— Моих детей. — Лениво поправил Рубен и сцепил пальцы в замок. Упёрся подбородком в них. — Для меня что наши с тобой дети, что мои с Леной — равнозначны. Понимаешь?

Я покачала головой.

— Я никогда не бегал от ответственности. Я никогда не делал ничего постыдного и унижающего честь и достоинство. Поэтому и к детям я отношусь одинаково.

— К жене и к любовнице тоже одинаково?

— Да. — Спокойно отозвался Рубен и наконец-таки скинул с плеч куртку. — В тебя я влюбился много лет назад. В Лену — лет пять назад. Знаешь, у меня достаточно сил, возможностей, любви на вас двоих. Я не буду говорить, что ты мне разонравилась либо стала какой-то не такой. Нет-нет, Саша.

Рубен качнулся и встал с дивана. Приблизился и опустился на подлокотник моего кресла. Я смотрела прямо, не поворачиваясь к нему. А он, положив руку на спинку, наклонился к моим волосам, втянул воздух.

— Я тебя люблю. Но и Лену люблю. Выбирать я не планирую. Меня устраивает то, что есть сейчас. Бегать от ответственности — это не в моём стиле. Поэтому я не понимаю, что тебя так шокировало. Наличие другой женщины?

Это парадоксально, но мне всегда казалось, что с каждым прожитым годом я в Рубена влюблялась всё сильнее. Настолько, что в какие-то моменты даже не могла здраво оценивать те или иные поступки.

Я влюбилась в него ещё сильнее, когда родила Ксюху. Когда он стоял под окнами роддома. Связка шаров у него была в руках и букет здоровый.

Второй раз я в него ещё сильнее влюбилась, когда родила сына. Рубен очень гордился Василием, называл его своим наследником.

Потом я в него влюбилась, когда вышла из декрета и стали мы работать вместе. Когда я наблюдала каждый раз, насколько он правильный, собранный, чёткий. Насколько он умудрялся управлять людьми, давать вдохновение, контролировать.

Потом я в него влюбилась, когда он один раз зажал меня в моём кабинете и волосы растрепав, уложил на стол.

Я просила, умоляла себя сейчас просто не расплакаться.

Но плохо получалось.

— Я не буду рассказывать о том, что мне чего-то в браке не хватало. Мне всего хватало. Но просто захотелось разнообразия, что ли.

— Разнообразие — это каждый день новое. А ты с ней пять лет и у тебя с ней дети. — Констатировала факт и оттолкнувшись, встала с кресла.

Рубен перехватил меня за запястье, развернул к себе и положил руки на талию. Ему всегда очень нравилось, что я тонкая, звонкая и стройная. Что он может обхватить меня ладонями. И сейчас привычный жест, вызывавший ранее дрожь в теле, показался жестом присвоения: “ты моя. Всё, что хочу, то и буду делать с тобой. Видишь, ты даже физически не можешь никуда от меня деться".

Но я сдавила его руки своими пальцами, впиваясь ногтями в кожу.

— Менять я ничего не намерен. Извиняться перед тобой я не буду. Потому что ты никак не пострадала. Уязвлённое самолюбие подлечишь в скором времени со мной в командировке. И давай будем объективными: мне кажется, твоя обида не стоит разрушенного бизнеса, разрушенной семьи и уж тем более разрушенного долгого брака. Поэтому не будь строптивой.

Но что-то пошло не так.

Вся моя выдержка, которую я сама себе навязала, разбилась о его надменный тон. Поэтому я, вырвавшись из его рук, наотмашь махнула ладонью, желая попасть тыльной стороной ему по щеке, по тому месту, которое совсем недавно гладила его любовница. И оставить там след от обручального кольца, которое было с бриллиантом, слегка выступающим над уровнем золота.

Рубен, перехватив меня, зарычал.

— Ты не на базаре, чтобы показывать здесь свой гонор! Ты в браке с уважаемым, сильным мужчиной! Так вот, будь примером для всех остальных!

— Для всех остальных любовниц? — Переспросила я, выкручиваясь у него из рук и шагая в сторону коридора.

— Ты чего? Ты что сделать вздумала? — Хрипло произнёс Рубен, когда я, распахнув дверь, толкнула в сторону чемодан.

— Я выношу мусор — тебя и твои измены.

— А ну успокоилось на раз-два. Или я перестану быть таким добреньким.

Рубен шагнул за мной, перехватил за запястье, дёргая в сторону и желая, чтобы я отпустила чемодан. Но я не отпустила. Поэтому он сам схватился за ручку. Мне хватило этого мгновения для того, чтобы подопнуть чемодан в его сторону так, что Рубен потерял равновесие.

— Пошёл вон. Убирайся. Убирайся к чёртовой матери.

Как-то так вышло, что оступившись и сделав шаг назад, Рубен оказался почти в дверном проёме, и я, не став мелочиться, толкнула чемодан с такой силой, что он врезался в ноги мужа.

— Ты мне ещё в спину им запусти.

Я стиснула зубы покрепче, так, чтобы не показать, что дрожала, и пожав плечами, заметила:

— Хорошая идея. Разворачивайся, сейчас запущу.

Глава 3

Год спустя.

— Александра. — Мягко раздался голос водителя, и он, склонив голову, посмотрел в зеркало заднего вида. — Прикажете ждать?

— Нет. — Качнула головой и приподняла сумку. — Можете быть свободны на ближайшие несколько часов. Я наберу, как буду заканчивать. Благодарю.

Я медленно вышла из машины.

Начало апреля.

Широкие брюки-палаццо серого цвета скрывали худобу, которую я приобрела за последний год. И кашемировое тонкое пальто тоже скрывало и узкую талию, и тонкие запястья — мама говорила, почти болезненные, а к Рубену она обращалась с криком «писькотряс».

Я сходила с ума от того, что происходило в моей жизни: суды, переговоры, вопросы бизнеса. Отец меня не поддержал, несмотря на то, что уже отошёл от дел. Он смотрел на меня недовольно и говорил, что бабы всё портят. А потом попадало маме за то, что наследника не родила ему.

Папу мама не называла никак. Уверена, что в спальне она обзывала его покрепче, чем Рубена.

Ксюша не верила в то, что родители разводятся. Она гладила меня по плечу и приговаривала:

— Ну, мам, может быть, ещё всё не так страшно? Может быть, помиритесь?

— У его любовницы ребёнок, и она вторым беременна.

Ксюша взмахивала руками и заламывала руки. Она уже не жила с нами к этому моменту прилично. Мой отец подарил ей на совершеннолетие квартиру небольшую, двушку в центре. Близко к универу. И она переехала сразу туда. Это было проблемно, потому что никакого контроля, а Ксюша была все-таки девочкой более неподготовленной, что ли, к самостоятельной жизни. Поэтому через год с ней стала жить её одногруппница и лучшая подруга. Она платила за коммуналку. А поскольку девочки обе не работали, это было важным мероприятием.

Да, я помогала. Я всегда помогала, несмотря на то, что Рубен считал, что если уж она съехала от нас, то должна жить полностью самостоятельно. Но я так не считала, и у Ксюши было своё содержание. Поэтому в разводе я заметила, что Ксения не особо контактная со мной, но очень контактная с папой.